Звери трепетали. Горностай Бунечка на секунду выскочил разведать обстановку и… Заметил с крыши дома кое-что пострашнее Всеядного Всеговика или бешеного Бентозуха, которого пока что никто не видел.

Горностай разглядел то, чего больше всего боялся Барсук Полосатыч.

На Пушистый Городок надвигалась серая волна. Острый слух Бунечки уловил глухой шум – это дышали волки, набирая скорость.

Горностай молнией взлетел на колокольню и повис на верёвке, раскачиваясь вместе с ней. Дважды ударив в самый звонкий колокол, Бунечка совершил невероятный прыжок прямо на балкон к Полевой Мыши.

Мышь, чьи нервы уже были расшатаны Всеговиком и Бентозухом, издала душераздирающий писк. От него тут же попадали в обморок все мыши Городка.

Бунечка скользнул по стене и через окно вернулся в свой дом. Там они с женой немедленно задвинули окно шкафом, а бабушка с малышами на всякий случай подпёрли роялем входную дверь.

Лось Копытин так и не дошёл до дома из магазина марок. По дороге он зарулил в книжный и неосмотрительно зачитался «Вестником Собариков». Так что тревога застала Копытина прямо за стеклянной витриной, где он, недолго думая, притворился статуей Читающего Лося.

Больше волков Копытина напугала только Пуганая Ворона, которая пришла в магазин пешком, вскарабкалась на стопку из книг и притворилась статуей Слушающей Вороны.

Все, кто успел, забаррикадировали окна и двери по примеру Горностая Бунечки. Кто не успел, забились в шкафы или под кровати и замотали головы шарфами, чтобы ни единым звуком не обнаружить себя.

Выдать зверей могли только мыши, которые, как известно, пищат на нервной почве. Но все они, к счастью, лежали в обмороке.

Едва Тётушка Зайчиха спрятала зайчат в погребе, в опустевший беззвучный Городок вошли волки.

Они огляделись. Принюхались. Прислушались. И удивились. Пушистый Городок словно вымер. Ни шороха хвостов, ни топота лап… Ни даже сдавленного мышиного писка, который всегда говорит о присутствии жизни.

– П-похоже, Всеядный Всеговик уже всех тут истребил… – клацнул зубами Самый Трусливый Волк. – Спасать некого, можно идти домой.

– Стоять! – рявкнул Вожак Волчарыч. – Мы не оставим друга!

Волчарыч набрал полную грудь воздуха и завыл так, что полоски Барсука Полосатыча снова выстроились поперёк.

– Э-ге-гей! Бентозу-ух! Мы зде-е-сь! – звал Волчарыч.

В соседнем доме Тётушка Зайчиха под крышкой погреба укусила себя за ухо, чтобы не стучать зубами.

– Я не вынесу этого устрашения, – прошептала она.

Вожак Волчарыч повёл ушами, с недоумением разглядывая окна домов.

– Странный Городок, – заметил он, – вместо штор у всех какая-то мебель… Однако я чую, что Бентозуха здесь нет. Нужно искать домик под сосной. Пока туда не нагрянул Всеядный Всеговик!

Стая двинулась сквозь Пушистый Городок по главной улице. Поравнявшись с витриной книжного магазина, Волчки замерли:

– Посмотри-ка, – Волчок Поменьше упёрся носом в стекло: – Нате-здрасте!

– Ух ты, – согласился Волчок Побольше, – инсталляция из басни!

– Глядят как живые, – восхитился Волчок Поменьше. – Такое не приснится.

– Великая басня – кивнул Волчок Побольше, – «Ворона и Лосица»!

Пуганая Ворона и Лось Копытин стояли с открытыми ртами и выглядели совершенно очумевшими. Где-то в груди у Вороны ледяным шариком застрял «кар-р». Она хотела бы его выкашлять, но понимала, что это будет её последний «кар-р». Поэтому терпела, всё сильнее выкатывая глаза.

Хорошо, что Вожак Волчарыч призвал волков к порядку. Он высмотрел на холме за Городком верхушку огромной сосны.

– Туда! – зарычал Волчарыч, и стая бросилась прочь от книжного магазина по направлению к домику Мистера Белки.

– Кх-кх… Карх! – сообщила Пуганая Ворона и свалилась на бок, прикрывшись энциклопедией «Кошки и котята».