– Опоздал адмирал Того, мы его базу того, разгромили. Вот такой получился каламбур!

Адмирал Алексеев был доволен: как он и предполагал, командующий японским флотом все же ошибся. И дело тут в ожесточенной войне, что шла на суше вполне успешно для России, в отличие от поведанной ему истории. Войска Линевича и Фока буквально выдавили японские дивизии за реку Ялу – неприятель отступил в чрезвычайной поспешности, побросав много вооружения и всяческого добра. Теперь 1-я и 2-я Маньчжурские армии не только подошли к корейским землям, но казаками вторглись в Страну утренней свежести, захватив там большие трофеи, о которых он тут же сообщил в столицу, – неплохой подарок, значимый последовал от него ко крещению цесаревича Алексея Николаевича.

Шла вторая половина августа, и вот уже месяц, как Порт-Артурская эскадра совершала дерзкие набеги на западное побережье Кореи, полностью сорвав там японцам переброски войск и заблокировав практически все гавани, включая главный порт Чемульпо. Причем практически полностью – везде, где наблюдалась высадка вражеских войск, демонстративно выставлялись минные заграждения, о которых немедленно предупреждались все иностранные представительства в Китае. Якорных мин хронически не хватало – везли их со складов Балтийского и Черноморского морей, а путь неблизкий, и все зависело от пропускной способности Транссиба.

Но и такие действия привели к тому, что сил ослабленного потерями японского флота хватало только на обеспечение коммуникаций в Цусимском проливе, и подкрепления с грузами теперь везли только в порты на южном побережье Кореи. Туда стягивались и дополнительные силы, откуда только возможно. Спешно перевели всю пятую эскадру вице-адмирала Катаоко – старый «Чин-Йен» и три бронепалубных «симы» – броненосец и крейсера на Эллиоты больше не возвращались. По крайней мере, с русских миноносцев, что постоянно проводили разведку этих островов, их там с конца июня не видели, о чем постоянно шли доклады.

Там же, в Корейском проливе, появился восстановленный 4-й отряд погибшего Уриу; по некоторым данным, его возглавил племянник самого Того. Небольшие крейсера в три тысячи тонн водоизмещением – один двухтрубный и два трехтрубных: «Сума», «Ниитака» и, по всей видимости, какой-то из новых, только введенный в строй. И конечно, присутствовала эскадра Камимуры, пусть и сократившаяся вдвое: флагманский «Идзумо», «Ивате» и французской постройки «Адзума».

А вот более быстроходные «Асама» и «Токива» неожиданно появились в 3-м отряде вице-адмирала Дева, в добавление к двум оставшимся «собачкам», которые в одиночку не могли противостоять большим русским бронепалубным крейсерам, с которыми постоянно действовал «Баян». И теперь Вирену с Эссеном приходилось быть более осторожными в своих действиях – исход боя при равной численности для них мог оказаться вполне вероятным поражением. Все же дюжина восьмидюймовых пушек против «баяновских» трех – веский аргумент, и это притом, что в 152-мм и 120-мм пушках наблюдалось примерное равенство – сорок восемь на русских и точно такое же число орудий на японских крейсерах…

– Все, Вильгельм Карлович, мы выдернули эту занозу. – Алексеев погладил бороду, с удовлетворением взирая, как сказали бы баталисты, на картину полного разорения.

Два ветхих японских корабля береговой обороны смогли лишь дать несколько выстрелов и были уничтожены огнем броненосцев. Бросившиеся в бегство миноноски и тихоходный «Цукуси», который даже авизо назвать язык не поворачивается (аналог того же «Джигита»), были перехвачены русскими крейсерами и большими миноносцами и истреблены без всякой жалости. Стоявшие на якорях транспорты потоплены, склады обращены в руины, где только можно на фарватерах выставлены мины – теперь этой базой воспользоваться невозможно, да и вряд ли японцы будут это делать после столь показательного урока. Смысла для адмирала Того держаться эту стоянку, с которой его миноносцы совершали набеги на Дальний и Порт-Артур, уже нет.

Русские быстроходные броненосцы постоянно норовят атаковать корейское побережье, а если дорвутся до пролива, то учинят там страшное бедствие, подобное тому, что совершил с «Россией» и «Громобоем» контр-адмирал Безобразов, перехвативший три транспорта с резервным гвардейским полком и хладнокровно отправивший две тысячи отборных самураев на морское дно на прокорм рыбам. А трем крейсерам Камимуры справиться с шестью броненосными кораблями невозможно – самих потопят. Броненосный крейсер, как бы он хорош ни был, противостоять броненосцу не сможет, тут только в немедленном бегстве надежда на спасение.

– А вот и сам адмирал Того пожаловал, ваше высокопревосходительство. – Вигефт показал на появившиеся дымы, и, судя по густой полосе, японцы изрядно торопились, но все равно успели к шапочному разбору.

Нет у японцев такого числа кораблей, чтобы быть везде одинаково сильными, так что опоздание было предопределено – такое рано или поздно должно было случиться. Погнавшись за Алексеевым, Того предоставил шанс Матусевичу: «Севастополь» и «Полтава» при поддержке «Аскольда» немедленно вышли к островам, куда позднее подошла и вся русская эскадра – наместник прекрасно понимал, что тихоходным броненосцам потребуется защита при отходе на Дальний. И успел, опередив японцев на пару часов.

– А теперь будет бой, который Того так стремился нам дать, Вильгельм Карлович, – хмыкнул Алексеев, поглядев на циферблат часов.

Сражаться с японцами он не видел смысла – это врагу нужно генеральное сражение, чтобы нанести русским чувствительные потери. И причины для этого имелись веские: все европейские газеты освещали отправку с Балтики русских кораблей, тем более что эскадра Небогатова миновала Датские проливы, а отряд Фелькерзама прошел Суэцкий канал и уже где-то в Красном море. А если они благополучно дойдут до Порт-Артура, то исход войны предопределен и в итоге ни у кого нет сомнений.

Будь сейчас в составе «Император Александр III» и «Ослябя», японцы не рискнули бы нарываться на бой. Но их нет, придется обходиться собственными силами, благо диспозиция была предварительно продумана и принята. Впереди «Севастополь» под флагом контр-адмирала Матусевича, самый тихоходный корабль с двумя 305-мм орудиями вместо четырех, отчего остряки уже назвали корабль полуброненосцем. За ним шла «Полтава». Алексеев сознательно подставлял старые броненосцы под удар, до Дальнего всего два часа хода на десяти узлах, как-нибудь перетерпят обстрел, примут на себя те снаряды, которые могли бы получить более новые броненосцы. Затем следовали «Цесаревич» с «Ретвизаном» – младший флагман князь Ухтомский остался на берегу, заболев лихорадкой, причем серьезно: врачи опасались за его жизнь. Во второй колонне шли «Пересвет», «Победа» и «Рюрик».

Противник тоже определился: старый знакомый «Касуга», за ним – «Ниссин», а замыкал строй «Токива». Три на три, и в успехе предстоящего боя Алексеев нисколько не сомневался, хотя японцы имели полуторный перевес в шестидюймовых пушках – 42 против 28. Зато в главном калибре преимущество было за русскими броненосцами и перевооруженным «Рюриком» – 14 стволов против 11. Причем восемь 254-мм пушек и всего лишь одно такое орудие на «Касуге», все остальные были восьмидюймовые. При таком раскладе можно сражаться, и успешно – комендоры опытные. Главное, не получить с броненосцев смертельно опасные 12-дюймовые «подарки».

«Баян» с тремя большими бронепалубными крейсерами готовился сам напасть на «Асаму» с «собачками» – исход схватки между ними был непредсказуемым, однако пушек на русских кораблях было больше.

– Что ж, Вильгельм Карлович, пора нам уходить в рубку, не следует искушать судьбу. Снаряд ведь может сдуру и попасть, и пойдут от нас клочки по закоулочкам. Так что пожалуйте за броню!

Алексеев повернулся к Витгефту – наместник был нарочито спокоен, хотя волнение присутствовало, чего скрывать, перед боем его будет испытывать любой человек, пусть даже повоевавший на своем веку.

С идущего головным «Севастополя» выстрелило башенное орудие, донесся грохот, выплеснулся из ствола длинный язык пламени. Началось сражение в Желтом море, как позднее назовут его историки…