Таала приоткрыла один глаз. Только сейчас улегся шум в ушах, а земля перестала дрожать под ногами. Она крепко держала кого-то за талию. Кого-то? Конечно, это был Лъо. Осознав это, она в панике отскочила и начала отряхиваться, будто на нее вылили ведро помоев.

Они стояли в яме, образовавшейся после исчезновения дворца.

Мон победоносно засмеялся.

– Я выиграл, тучка моя дождевая. Теперь ты отпустишь меня, когда придет время.

В окровавленной руке он держал похожий на игрушку дворец размером с ладонь.

– Не отпущу, а дам фору, – поправила Таала, беря себя в руки. – А те птенцы, что заперты внутри, – они погибнут?

Лъо пожал плечами.

– Демоны не умирают в таких случаях, просто засыпают. А значит, и эти твари выживут. Но, запертые внутри, они не опасны. Кстати, о птичках.

За спиной у Таалы раздался оглушительный крик. Ранее застрявший птенец наконец смог освободиться и теперь спрыгнул к ним в яму и радостно подбежал к Лъо. Склонив голову вбок, он выжидательно и глупо таращил глаза.

– Тебе не кажется, что он похож на нашего мудреца? – спросил Лъо. – Может, так и назвать его?

– Конечно, назови, если хочешь, чтобы Инъо никогда с тобой больше не разговаривал.

– Ладно, уговорила, придумаю ему другое имя.

Для начала им нужно было выбраться из этой ямы и уйти подальше. Наверняка тот, кто устроил во дворце гнездо, оставил здесь какие-нибудь следящие талисманы и уже знает, что что-то пошло не так. Как ни противно было лезть наверх, хватаясь за одежды и конечности, пришлось преодолеть отвращение.

– Нельзя ли уничтожить дворец, пока он маленький? – спросила Таала, выбравшись наверх.

– Можно, но очень сложно. Он заколдован и защищен. Нужна помощь сильного мага, чтобы уничтожить его. Или сам архимон.

Демоны двинулись в том направлении, в котором шли до того, как наткнулись на здание. Птенец с третьего раза запрыгнул наверх и, ритмично повизгивая, пошел за Лъо.

– Хорошо бы его спрятать, – сказал мон, подкидывая дворец в ладони.

Таала понимала, как важно, чтобы опасная игрушка не попала в руки тех, кто ее здесь оставил. Сейчас им с Лъо придется забыть о разногласиях и работать вместе. Она спросила:

– Но где? Под ними? – Она указала вниз.

Мон поморщился:

– Как-то ненадежно.

Он остановился и огляделся в поисках подходящего места, перекидывая дворец из одной ладони в другую, словно жонглер.

Внезапно снизу раздался победоносный крик птенца. Он ловко подпрыгнул и, не успел Лъо обернуться, как монстр поймал игрушку в клюв.

– Эй! А ну, отдай! – заорал мон.

Но было уже поздно. Птенец раскрыл пасть неестественно широко и заглотнул дворец. Лъо пораженно наблюдал, как тот комом прошел вниз по его тонкой шее и исчез в желудке. Птенец довольно крякнул.

– Отличное место, – заметила Таала.

– Это ненормально! Надеюсь, он его выкакает, потому что иначе мы его никогда не достанем!

Лъо поднял птенца и рассмотрел его со всех сторон в поисках выходного отверстия. Оно действительно нашлось под покрытым сероватым пухом хвостом, но мон еще ни разу не видел, чтобы птенец им пользовался. Сам монстр в это время оживленно кряхтел и пытался ущипнуть Лъо за нос изогнутым клювом. Мон перевернул его и потряс вниз головой в надежде, что он отрыгнет дворец, но птенец только заверещал и начал вырываться.

– Но, может, это и к лучшему, – поняла Таала. – Главное, птенца теперь не потерять.

Если подумать, это и правда было неплохое место. Птицу невозможно поранить, а значит, и вытащить из нее дворец будет нельзя. Соответственно, не только они с Таалой, но и другие не смогут этого сделать. Особенно учитывая, что никто, кроме них, не знает, где искать.

– Ладно, да будет так. – Мон поставил птенца на землю. – Надо сделать для него поводок, чтобы не убежал.

У Таалы в сумке нашлась нервущаяся магическая веревка. Один конец они повязали птенцу на шею, а другой – мону на пояс. Хотя пока в этом не было необходимости и тварь с радостью следовала за Лъо, они решили подстраховаться.

Втроем они пошли дальше.

– Где находился дворец во время переворота? – вскоре спросила Таала.

– Понятия не имею. Наверное, в личной сокровищнице архимона.

Таала выглядела так серьезно, будто в голове у нее сложился целый список вопросов и у каждого из них она планировала поставить галочку, получив ответ, а в конце списка – голубую печать «Выполнено».

– Как думаешь, твой отец мог сбежать из ссылки и принести сюда дворец?

Лъо пожал плечами и потрепал короткие волосы на макушке:

– Когда я видел его в последний раз, он был очень слаб. Все время болел после поединка с Аисъо. Сложно представить, чтобы он сбежал самостоятельно.

– А кто-то из мон или твой брат? Архимона?

– Яанта – трусиха и слабачка, это точно не она. Стаэла… – Лъо глубоко задумался. – Довольно злобное и надменное создание, – наша Стаэла. Терпеть не может борцов за свободу и не стесняется проклинать их последними словами даже в их присутствии. Особенно Аисъо ненавидит, кстати. – Мон захихикал, вспомнив, как сестра обвиняла наместника во всех постигших Правящую семью несчастьях. – Она вполне могла бы устроить такую бойню, причем с большим удовольствием. И знаешь, что еще? – Он поднял указательный палец, вспомнив об увлечениях сестры. – Она обожала дворцы. Все наши дворцы. И особенно этот. – Лъо указал на птенца. – Даже просила его у отца в подарок на совершеннолетие, но он отказал, подарил ей другой.

Брови Таалы многозначительно поползли вверх, и она потерла руки в предвкушении открытия.

– Получается, это могла быть Стаэла?

– Да, но не представляю, как она это осуществила бы. Слишком молодая. Она даже из ссылки не сумела бы сбежать без помощи со стороны.

– Возможно, ей помогли. – Таала аж засветилась от радости, что у них нашелся подозреваемый. – Кто еще? Йиста? Твоя мать? Лоар?

Честолюбивая и гордая Йиста, ставшая наследницей после смерти Мииста, как раз могла сбежать. За ее нежной улыбкой таились твердый характер и поразительное упрямство. Хотя насчет дворца Лъо все же сомневался. И он не мог поверить, что старшая сестра пошла бы на такое смертоубийство.

О матери и речи быть не могло: она ненавидела все некрасивое и неприятное. Архимона не пережила бы даже вида этой долины. Да и дворцом она управлять не могла.

Лоар не отличался сильным характером и во всем слушался отца. Сомнительно, что ему могло прийти в голову сбежать из ссылки, принести дворец в Полесию и заполнить его яйцами крылатых тварей. Хотя птиц он любил.

– С другой стороны… – задумчиво сказал Лъо.

– Что? Что? – Глаза Таалы горели любопытством.

– У Лоара был птичник и особая лаборатория. Он выводил новые породы охотничьих птиц в подарок отцу. – Лъо покосился на идущего за ним монстра. – Правда, не припомню, чтобы он создавал такое уродство.

Таала хмыкнула и начала расспрашивать мона об отце, сестрах, брате и птичнике. Говорить с ним начистоту оказалось намного быстрее и эффективнее, чем когда он отрицал родство с архимоном. Лъо ничего не скрывал, желая пролить свет на тайну появления здесь дворца не меньше, чем Таала.

– Лоар мог часами заниматься своими птицами, все свободное время им посвящал, – говорил он. – Даже привлек придворного мага для их усовершенствования.

– Твоего фаворита?

Мон отвернулся, чтобы скрыть досаду, и процедил сквозь зубы:

– Бывшего фаворита. Они с Каэном пытались создать неуязвимых почтовых птиц, эдакие летучие аналоги волков-посланников. Но мы с братом не особо близки, так что я не интересовался его экспериментами.

Каэн тоже никогда не рассказывал об этом, а Лъо его не спрашивал. Меньше всего в мире его волновали тонкости орнитологии.

– Слишком много совпадений, – сказала Таала. – Дворец, который мог принести сюда только кто-то из членов твоей семьи, твой брат выводил новые виды птиц и экспериментировал с их неуязвимостью. Все указывает на его причастность. Возможно, он объединился с твоей младшей сестренкой.

Могли ли Лоар и Стаэла сбежать из-под стражи? У самого Лъо ушло на это немало усилий. Его не поймали только благодаря дару неузнаваемости. Как же мог брат, а тем более сестра повторить его трюк? Стаэла была не настолько талантливой, а брат – недостаточно умным.

И зачем им все это? По-хорошему, мотив творить такое есть только у архимона: вернуть силу, отобрав ее у Аисъо, а потом отвоевать власть над Светлым Царством.

Однако архимон был слишком болен, чтобы совершать что-либо подобное. Разве что он притворялся?

– Как думаешь, если это твои брат с сестрой, то они знают, что ты здесь? – спросила Таала.

– Нет, не думаю.

До ранения способность мона оставаться неузнанным распространялась на всех членов семьи. Если он желал спрятаться, то его бы родная мать не признала. А после исцеления, которое, кажется, лишило его этой способности, его никто не видел.

– Я не думаю, что у Лоара хватило бы мозгов на что-то подобное. У Стаэлы – даже не знаю, – добавил Лъо. – Но кто бы это ни был, если он обнаружит, что мы украли его птичек, он нас не пощадит.

Таала поежилась, вспомнив признание мона о том, что архимон приказал отравить собственного сына. Она никогда не верила в тот идеальный образ, который Правящая семья старалась поддерживать, но все оказалось намного хуже, чем она ожидала.

«Возможно, не все они плохи, – думала она. – Миист, кажется, был достойным демоном. И Лъо вроде ничего. – Таала подавилась воздухом и снова начала кашлять, когда эта мысль пришла ей в голову. – Что? Что я несу? Какой Лъо? Это Руан! Мон! Сын архимона и такая же сволочь, как его отец и все они. Хам и придурок. Он просто не хочет, чтобы они его убили, вот и все».

– Ты чего, куколка? – Мон похлопал ее по спине.

– Ничего! – слишком поспешно воскликнула Таала, отталкивая его руку. – И я не куколка!

После этого они долго молчали, только птенец продолжал покрикивать позади.

– Я назову его Крикунок, – решил Лъо. – Он так много и громко орет, что другое имя ему просто не подойдет.

Таала равнодушно пожала плечами.

– Слушай! – вспомнила она. – А почему ты лишился дара неузнаваемости после лечения Велле?

– А! – воскликнул Лъо. – У меня нет никакого дара. Это было проклятие. Очень полезное. Пришлось немало заплатить, чтобы заполучить его.

– Ты сам себя проклял?

– Нет, конечно, я попросил кое-кого. Кстати, ругательства и странный говор были побочным эффектом. Раздражающим, но очень полезным в моем случае. – Он весело рассмеялся, вспомнив, как ужасно говорил в последние годы.

Снадобье Велле избавило мона не только от ран, но и от проклятия. Будь с ним Миирна, он и ее мог бы расколдовать? Лъо стало грустно от этой мысли. Еще одна упущенная возможность.

– Как тебе такое в голову пришло? – Таала возмущенно всплеснула руками. – А если бы тебе потом не удалось снять это проклятие?

Мон ухмыльнулся и задрал подбородок.

– Я очень умный. Я знаю, как снять проклятие, так что не волнуйся за меня.

– Я и не волновалась, – ответила Таала, но, заметив его хитрую улыбочку, ударила его локтем и добавила: – Хватит меня подкалывать!

Лъо опять рассмеялся, но внезапно его смех оборвался.

– Ложись! – крикнул он, повалил Таалу, прикрыв собственным телом, и зашептал: – Ты умеешь скрывать демоническую сущность?

– А? Что? Слезь с меня, ублюдок! Умею!

Обещая себе, что выбьет ему глаз, как только поймет, что происходит, Таала скрыла демоническую сущность и оттолкнула от себя мона. Правда, учитывая количество темной энергии вокруг, она сомневалась, что у нее получилось скрыться полностью.

– Не двигайся, дуреха, – прошептал Лъо, замерев рядом. – Посмотри туда!

В указанном направлении парила огромная птица. Она кружила над тем местом, где когда-то стоял дворец. На спине у нее сидел всадник в сером плаще. Его лицо прикрывала белая дымка. Судя по фигуре, это был мужчина.

«Вот и хозяин пожаловал», – сказал Лъо мысленно.

Он лежал на животе, пряча под собой Крикунка. Тот, довольный вниманием со стороны «мамы», крякал и посвистывал.

«Это твой брат?» – спросила Таала, прикидываясь мертвой.

«Не пойму. Он не только лицо скрывает, но и ауру».

Всадник опустился к земле и исчез из поля зрения демонов. Очевидно, он изучал место преступления.

Крикунок в это время решил, что пора завопить.

– Тихо, придурок! – прошептал Лъо.

Хотя хозяин дворца находился очень далеко, он вполне мог услышать крик в тишине долины. Пришлось заткнуть птенцу клюв сумкой с плеча какого-то мертвого бедняги. Маленький монстр тут же распотрошил ее, но не нашел ничего вкусного.

Тут Таала заметила небольшой грот.

– Давай туда! – скомандовала она.

Они доползли до грота и забились внутрь, заняв все свободное пространство. В который раз им пришлось прижаться друг к другу. Крикунок устроился у них меж ног и тут же нашел, что поклевать.

«Какая гадость!» – поморщилась Таала, глядя на него.

Запах гниения здесь был еще сильнее, чем снаружи, дышать стало невыносимо. Казалось, они никогда не выберутся отсюда: она так и останется лежать в вонючем гроте, пока ее тело не сгниет вместе с остальными. От этих мыслей Таала съежилась еще больше, чем раньше, и сама не заметила, как сжала плечо мона.

Лъо лежал ближе к краю грота и мог наблюдать за происходящим снаружи. Таинственный демон вновь поднялся в воздух и начал кружить над долиной, его птица при этом так громко кричала, что даже здесь звук казался оглушительным.

Крикунок встрепенулся, забыл про еду и уже собирался заорать в ответ, но Таала зажала ему клюв. Птенец недовольно заурчал и задвигал лапами.

– Тихо, Крикунок, помолчи, – умоляюще прошептал Лъо.

Маленький монстр склонил голову и, к удивлению Таалы, замер. Она осторожно отпустила клюв. Крикунок сразу открыл его. Таала запихнула туда чей-то сапог. Это вновь отвлекло его, но вряд ли надолго.

– У тебя нет зелья беззвучия? – без особой надежды спросил Лъо, оборачиваясь к Таале.

– Конечно, есть, – прошептала она. Как агенту Внутренней разведки ей часто приходилось пользоваться этим зельем.

Лъо в приятном изумлении приподнял бровь, когда она извлекла из сумки связку склянок и выбрала одну с грязно-красной жидкостью внутри. Таала в сомнении взглянула на птенца.

– Не знаю, подействует ли на него.

– Попробовать стоит, – ответил мон. – Иначе этот мелкий поганец нас выдаст.

Лъо осторожно перевернулся на другой бок, открыл пузырек с зельем и обильно полил им то, что клевал птенец. Крикунок лишь на мгновение остановился, наблюдая за ним, затем продолжил трапезу, не заметив разницы во вкусе.

– Ну вот, посмотрим, – сказал мон. – Возможно, они только внешне неуязвимы для магии, а внутри более податливы. Да, Крикунок?

Птенец не ответил. Лъо потрепал его по плешивой спине.

Таала выбрала среди бутылочек пузырек скрывающего зелья. Хотя она спрятала демоническую сущность с помощью заклинания, зелье было намного эффективнее. Правда, у нее осталась всего одна порция.

– Выпей сама, – сказал Лъо.

– А ты? – Не то чтобы Таалу очень заботило его благополучие, но здесь и сейчас они были командой, разве нет?

– Если это кто-то из моих родственников, у меня гораздо больше шансов выжить, чем у тебя. Мы всегда сможем договориться, а тебя, революционерку и шпионку, убьют без вопросов. Пей.

С этими словами он отвернулся, чтобы видеть, что происходит снаружи.

Таала проглотила зелье. Она, вероятно, в любом случае так бы и поступила. Какое ей дело до мона?

Но, лежа в полутьме вонючего грота, она вдруг заметила, что находиться столь близко к нему не так уж неприятно. И тепло. И улыбка у него очень красивая, когда искренняя.

Таала содрогнулась и прогнала эту мысль прочь. При чем тут красота? Даже если бы он не был моном и врагом народа, у него отвратительный характер. И вообще, он последний демон в мире, с которым она хотела бы иметь дело.

Вот только в данный момент ей не оставалось ничего, кроме как затаиться за широкой спиной Лъо и размышлять о самых разных вещах. В том числе о красоте его улыбки и, если уж на то пошло, глаз и лица в целом.

Всадник на крылатом монстре летал над местом пропажи дворца, увеличивая диаметр кругов. Прошел почти час, когда таинственный демон приблизился к гроту, где прятались Таала и Лъо.

По росту всадника мон определил, что это не его отец и точно не брат. И все же фигура демона показалась ему до боли знакомой.

«Он нас найдет», – сказал Лъо мысленно.

Теперь он в этом не сомневался.

«Может, не найдет», – ответила Таала.

В этот момент крылатый монстр со всадником на спине опустился прямо перед гротом.

– Выходи! – произнес незнакомец приказным тоном.

Лъо вздрогнул.

«Не может быть! – подумал он, узнав голос, а Таале велел: – Лежи и не дергайся. Держи Крикунка».

Не успела Таала и слова сказать в знак протеста, как Лъо выскочил из грота.