Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.

Мне снился сон. Я в какой-то пещере, наполненной странным светящимся туманом. Где я и как тут оказался? Осторожно осматриваюсь по сторонам и натыкаюсь взглядом на интересную композицию в самом центре пещеры. На монументальном кресле-качалке развалился карлик-гном в яркой, разноцветной одежде. Почему я назвал его карликом? Да потому, что этот подозрительный гном был самым настоящим карликом. Непропорционально крупная голова. Коротенькие, кривые ручки и ножки. Низкий рост. Даже на фоне низкорослых гномов этот персонаж выглядел коротышкой. Довольно нелепым и смешным коротышкой. Его пестрая одежда цвета вырвиглаз, длинные растрепанные волосы и борода огненно-рыжего цвета. Хитрое лицо, усыпанное конопушками. Приметные разноцветные глаза. Левый зеленый, а правый желтый. Смешная бесформенная шапка с бубенчиками. Картину довершала огромная пивная кружка, которую карлик держал в правой руке. И раскачивающийся трон. Почему-то я был уверен, что это кресло-качалка является именно троном. Странным и смешным. Но тем не менее самым настоящим троном.

– Вот мы и свиделись, чужак из другого мира! Ах, прошу прощения! Где же мои манеры? – со смешком воскликнул коротышка, а затем в притворном пафосе склонил голову и, приподняв кружку, напыщенно провозгласил: – Позвольте представиться. Гимтош, бог смеха и шуток подгорного народа!

– Серьезно? Прям настоящий бог? – не поверил я. Мне, отпетому атеисту, почему-то было совсем не страшно.

– Самый что ни на есть реальный. Великий и ужасный бог Гимтош! – хохотнул коротышка на раскачивающемся троне. – Ну как, проникся? Испугался?

– Нет. Я думал боги они такие э…

– Какие? Страшные, могущественные, непостижимые в своем величии и с ужасающей аурой превосходства?

– Ну да! Что-то вроде того.

– Извини, но это не ко мне. Это тебе надо с моими старшими братишками и сестренками пообщаться. Вот у них величия и спеси хватает. Любят они смертных подавлять своим превосходством. Но я не такой сноб, как мои родственнички. Я парень простой и веселый. Люблю живое общение и хорошие шутки.

– Понятно, как меня зовут, ты и так знаешь. Ведь по твоей прихоти я оказался в этом мире. Не верю я в альтруизм богов. Раз ты меня вытащил и поместил в тело Гроса, то тебе что-то от меня нужно? – не повелся я на веселый треп собеседника.

– Ты сообразительный парень! А еще говорят, что вояки все тупые. Хорошо, хорошо. Сознаюсь! Я засунул твою душу в тело умирающего Гроса не просто так. Я же бог шуток и проказ. Мои братья и сестры все такие правильные, скучные и чопорные. Решают стратегические задачи, борются за власть, интригуют и манипулируют смертными. И все ради власти и могущества. Все серьезно. Все по-взрослому! – сплюнул Гимтош, отхлебнув из своей габаритной кружечки. – Вот я и решил над ними немного подшутить. Разворошить это унылое болото!

– Как? – не понял я.

– Как, как? А очень просто! Засунуть в тело гнома чужака, сделать его великим героем гномов и отправить спасать подгорный народ. Представляешь, как сейчас корежит моих родичей. Они же так любят рассуждать о традициях и превосходстве гномов над другими расами. А тут такое. Гномов спасает какой-то чужак. Не гном. И гномы его почитают как величайшего героя. Это моя самая лучшая шутка. Ха, ха, ха! – зашелся в смехе бог-шутник, чуть не свалившись со своего раскачивающегося трона.

– Да уж! Вижу, не любишь ты своих братьев и сестер. Ну пошутил ты. А дальше-то что?

– Дальше? А дальше живи и радуйся. Тебя это разве не устраивает?

– И все. Никаких хитрых условий и опасных квестов специально для меня у тебя нет?

– Ну я же не бог воинов. Вот мой братишка Рарок тебя бы мигом отправил на борьбу с эпическим врагом. Просто постарайся прожить как можно дольше. Ты теперь у нас долгожитель. Носитель Доспеха Духа может жить долго. Лет семьсот. Теоретически.

– Теоретически? Что это значит?

– Понимаешь, Доспех Духа может принять только разумного с определенным складом ума. Настоящего воина, готового умереть за правое дело. А воины, как правило, редко умирают от старости в своей постели. Большинство носителей твоего комплекта Доспеха погибли в бою. Не можете вы вести спокойную жизнь. Скучно вам тихо сидеть на месте. Поэтому постарайся пожить подольше.

– А тебе-то от моей долгой жизни какая польза?

– А ты умный, чужак. Догадался. Хорошо, ты прав. Есть и у меня свой интерес. Пока ты живешь, моя шутка продолжается!

– Так, стоп! А эти твои родственники возражать не будут?

– Еще как будут. Но сделать ничего не смогут. Ты ведь теперь являешься официальным защитником и Клинком клана Дронт. Самым уважаемым представителем гномьего народа. Ха, ха, ха! Представь себе лица моих братишек и сестриц, когда ты опять совершишь нечто насквозь героическое. И не очень героическое. Тут все твои поступки в зачет пойдут. Кстати, научить гномов ловить рыбу в море. Это было забавно наблюдать. Я оценил.

– Слушай, Гимтош. А почему ты выбрал именно меня? Мою душу. Я что, реально избранный? Единственный и неповторимый?

– Вынужден тебя разочаровать. Никакой ты не избранный. Я выбрал тебя наугад из необозримого числа душ воинов, летящих на круг перерождения. Все решил случай. Хотя твое возрождение в новом теле далось мне довольно трудно. Не мой это профиль. Я все-таки бог шуток, а не загробного мира. Я даже сомневался, что у меня получится это сделать. Но эксперимент удался. Можешь этим гордиться. Ты стал первым, кого я воскресил. Ха, ха, ха!

– Кстати, по поводу жизни и смерти. Ты можешь помочь одной девушке? Она умирает! – пробормотал я, просительно посмотрев на развеселившегося карлика.

– Ты про эльфийку, что ли, спрашиваешь? Ха, а ты у нас оказывается еще тот ходок. Сразу глаз на нее положил. Увы. Я ей помочь не могу! – усмехнулся бог, глядя мне в глаза.

– Жаль! – вздохнул я.

– А вот ты сможешь это сделать! – хихикнул карлик на качающемся троне.

– Что? Но как? – удивился я.

– Не задавай глупых вопросов, чужак! Я научу, что надо делать. Это будет интересно! – хохотнул Гимтош, а затем практически мгновенно оказался передо мною. Вот он сидит на своем смешном троне. А вот он уже стоит рядом, протягивая руку к моему лицу. Глаза его зажигаются ярким голубоватым огнем. На губах играет ироничная ухмылка. Инстинктивно пытаюсь дернуться, отпрянуть. Но не успеваю. Бог легонько хлопает меня по лбу своей светящейся ладонью, приговаривая:

– Просыпайся, герой! Пора спасать свою принцессу!

Резко просыпаюсь и вскакиваю с лежака. Хочется куда-то бежать, что-то делать. Но что? Невольно прислушиваюсь к себе. Что-то не так. Что-то изменилось. Откуда у меня эти знания? И почему я совсем этому не удивлен? Теперь знаю, что надо делать для спасения понравившейся мне эльфийской девушки. Практически бегом перемещаюсь к стоянке эльфов. Часовой-эльф инстинктивно подался в мою сторону, но, узнав, успокоился. Бесцеремонно бужу задремавшего у костра Кайлена. Уговаривать его сильно не пришлось. Странно, я думал, что старого эльфа придется довольно долго убеждать. Но, по-видимому, он уже смирился со смертью своей любимой внучки. А тут появляюсь я, такой весь из себя убедительный. И заявляю, что могу ее спасти. Старый целитель не стал гнуть пальцы и препираться со мною, как это сделали бы многие его более амбициозные коллеги, готовые скорее допустить смерть пациента, чем признать свою некомпетентность и бессилие перед каким-то малознакомым гномом. Но Кайлен ив’Гэллори был здравомыслящим эльфом. Может, поэтому он согласился с моим предложением. А может быть, этот несчастный старик просто хватался как утопающий за соломинку, которую я ему протянул. Долго размышлять над мотивами старого эльфа я не стал. Надо было поторапливаться. Ведь Кэрэвэн могла умереть в любой момент.

Подхожу к ложу девушки и внимательно осматриваю ее. Фух! Жива! Успел. Рабская печать на ее левом плече похожа на причудливую татуировку, которая сейчас пульсирует небольшими вспышками зеленоватого света. Эта гадость борется с лечебными заклятиями, что наложил Кайлен. Успешно борется. Видно, что девушка сильно сдала. Под глазами круги, кожа посерела, а губы потрескались. Она без сознания. Мечется в бреду. Медленно опускаюсь рядом с нею на колени. Протягиваю правую руку, касаясь потного, пылающего лба молодой эльфийки. М-да! Температура большая. Очень большая. Сейчас мой черед действовать. Если я облажаюсь, то Кэрэвэн умрет. Все, теперь бояться поздно. Я знаю, что надо делать! Глубокий вдох, и начинаю погружаться в транс.

Дальше все помню, как в тумане. Частями и урывками. Вот мои руки начинают светиться ярким голубоватым светом. Глаза, кстати, тоже светились. Но я этого не видел. Кайлен потом рассказал. Он очень внимательно, с профессиональным интересом (целитель как-никак) наблюдал со стороны за моими действиями. И довольно подробно описал, что я там вытворял. С его слов выходило, что я, сверкая светящимися глазами и не менее светящимися руками, быстро и уверенно начал проводить довольно сложный ритуал. Правая моя рука лежала на голове Кэрэвэн, а левая стала рисовать в воздухе какой-то сложный рисунок, который тут же начинал светиться от переполнявшей его энергии. А рисовал я какую-то замысловатую рунную печать. С рунной магией гномов старый эльфийский целитель был знаком, но такой ритуал видел первый раз в жизни. И еще он ощущал подавляющую мощь магической энергии, которая пронизывала все вокруг. Магия такой непередаваемой силы доступна только богам. Кайлен ив’Гэллори за свою долгую жизнь видел нечто подобное только два раза. И то, это было очень давно. Когда еще был жив Великий Лес, а эльфы могли общаться с богами. После гибели Священных Рощ боги эльфов замолчали и никак себя не проявляли. При этом, как помнил старый эльф, все моменты божественного вмешательства в жизнь смертных возникали только после длительных и очень сложных ритуалов, проводимых многочисленными самыми сильными и опытными магами. И то, у них не всегда получалось добиться милости богов. А тут вдруг увидеть такое. Какой-то гном-мальчишка играючи призывает божественные силы. Без всякой многодневной подготовки и медитации. Для старого эльфийского мага эта картина была шокирующей и пугающей. Тем временем я дорисовал печать и громко произнес фразу на неизвестном языке. После этого Кайлен почувствовал, как божественная Сила буквально хлынула из светящегося рисунка, висящего в воздухе, в тело его внучки. Кэрэвэн выгнуло дугой от переполняющей ее энергии. Старый эльф дернулся вперед, но был остановлен громовым голосом Гроса, который попросил ему не мешать и ни вмешиваться в ритуал. Бросив на него взгляд, Кайлен невольно содрогнулся. Перед ним сейчас стоял не Клинок клана Дронт, а совершенно другое существо, временно занявшее тело молодого гнома. Старый эльфийский маг понял это сразу, посмотрев на это… существо. Это был не Грос. Это был бог или его аватар. На этом моменте рассказа старого эльфа я невольно вздрогнул и поежился. Неприятно осознавать, что некая неизвестная, могущественная сущность может занять твое тело. А ты этому не в состоянии помешать. Меня это пробрало. Хотя насчет неизвестной сущности я погорячился. Уж я-то точно знаю, кто приложил к этому свою коротенькую, шаловливую руку. Тут балом рулил Гимтош. Как представил его в моем теле, так мне и поплохело. Блин, вот так и развивается потом боязнь карликов. Брр-р!

В общем, как я уже говорил, из самого ритуала я ни фига не помню. И все те знания от Гимтоша, что чудесным образом вдруг появились у меня в голове, таким же чудесным образом оттуда испарились после того, как все закончилось. Только и помню, как вывалился из ритуала. Гимтош, жадюга. Мог бы и оставить такой бонус. Чувствую себя при этом отвратительно. Налицо все признаки магического истощения. О чем мне тут же сообщил Хранитель, который почему-то сейчас не стал ругаться и обзывать меня безмозглым дураком. Удивительно! Это я по поводу молчания Хранителя, а не насчет опустошения моего магического резерва. Бросаю взгляд на свою пациентку и расплываюсь в глупой улыбке. Мерзкая рабская татушка бесследно исчезла с плеча Кэрэвэн, а сама девушка вышла из режима умирающей жертвы. Лицо ее разгладилось и порозовело. А бессознательный бред превратился в обычный здоровый сон. Бросившийся к своей внучке Кайлен подтвердил мои наблюдения. Она больше не умирает. Все закончилось хорошо. Великая Рабская Печать и запущенное ею смертоносное проклятие исчезли без следа. А Кэрэвэн сейчас просто спит. Намучилась девочка. Вот и ладушки! Значит, можно идти отдыхать. Шатающейся походкой пьяного матроса продефилировал до своего лежака и с облегчением завалился на него. Уф! Тяжко! Надо подлечиться. Нашариваю на земле свою сумку. В ней лежит небольшая серебряная фляжка с маговаром. Самое классное лекарство при магическом истощении. Делаю пару глотков (больше нельзя). Шикарно! Малость полегчало. Теперь можно и на боковую.