Футбол – это командный спорт. Но будучи президентом ФИФА, Блаттер часто остается в одиночестве. Его лучший друг – это его дочь.

В паспорте Зеппа Блаттера Ульрихен значится в графе место рождения. «Фон Ульрихен» – псевдоним, на который приходит почта в почтовый ящик Блаттера по его домашнему адресу в Цюрихе. Дед Блатера родом из Ульрихена. Зепп Блаттер – почетный гражданин Ульрихена.

В Ульрихене, маленькой деревушке у подножия величественных альпийских перевалов Фурку, Нуфенен и Гримсель, проживает 219 жителей. 16 носят фамилию Блаттер. Есть четыре гостиницы, автозаправочная станция, школа беговых лыж и неиспользуемый военный аэродром. Зимой Ульрихен – рай для северных лыжников. Летом туристы-энтузиасты и любители природы оживляют этот район. Мотоциклисты и велосипедисты, путешествующие в горах, чаще всего игнорируют это место.

Но на одни выходные в конце августа это место перестает быть обыкновенным – Ульрихен превращается в центр мирового футбола, когда Зепп Блаттер проводит «Турнир Зеппа Блаттера» (ежегодно с 1998 года). Список гостей показывает, кто есть кто на мировой футбольной арене, и даже примиряет соперничающих спортивных политиков: Платини, Бекенбауер, Румменигге, Нетцер, Роналдо, Кальдерон, Шапюиза, Гименез…

Ульрихен для Зеппа Блаттера – это источник энергии, место, где он обретает мир и силу, похожее на Фисп, город, где он вырос, в котором даже есть начальная школа, названная его именем. В Вале Блаттер встречается с семьей и друзьями. Здесь он искренне говорит о своей личной жизни. «На самой вершине мирового футбола разреженный воздух, очень разреженный. Так что это практически невозможно, чтобы у президента ФИФА были настоящие друзья. Фальшивое сочувствие и притворство гораздо более распространены, чем честность у людей», – говорит Блаттер, свободный от иллюзий. В качестве исключений, подтверждающих правила, он называет своих давних спутников Уолтера Гагга и Жан-Поля Бриггера: «Жан-Поль стал девятым номером в «Фиспе» после моего ухода. Нас связывало большее, чем просто рабочие отношения, поскольку мы оба родом из Вале». Одним из ближайших знакомых Блаттера был Рене Хюсси, который умер в 2007 году. Блаттер обычно смотрел футбол в своем доме с бывшим швейцарским национальным тренером. Он и сегодня поддерживает дружеские отношения с вдовой Хюсси, Карлой. По крайней мере, раз в месяц он приглашает госпожу Хюсси на обед.

Тем не менее своим лучшим другом Зепп Блаттер называет свою дочь, и это отношения, основанные на взаимности, как Коринн Блаттер Анденматтен описывает в следующих строках:

«Мы с отцом очень близки. Нас объединяет родство душ. Бывает, что мы одновременно берем телефон и хотим позвонить – это как будто телепатия. Собственно, мы каждый день разговариваем друг с другом, узнаем друг у друга, как дела и какие есть планы на будущее, а также обсудить крупные спортивно-политические новости. Папа удивительно хорошо приспосабливается и мгновенно начинает чувствовать себя как дома в любой точке мира. Этим он обязан своим путешествиям. Когда он садится в самолет, он приспосабливается немедленно – с точки зрения приема пищи и сна – к часовому поясу пункта назначения. Поэтому после посадки ему практически не нужно время на акклиматизацию.

Когда он приезжает в Фисп, ему не нужно приспосабливаться к часовому поясу. Здесь он родился, это его эмоциональный центр жизни, вот его дом. Он рад, что здесь живет его семья. Его большая гордость – его внучка Селена, которую он ласково называет Звездочкой.

Когда он едет домой на поезде, он часто встречает в поезде знакомых. Затем я встречаю его на вокзале, и сначала мы обычно ходим в «Наполеону», бистро моего мужа Доминика. На пути туда едва ли найдется кто-то из местных, кто не поприветствует его по-дружески.

Когда в 1998 году мой отец баллотировался на пост президента ФИФА, я руководила его предвыборной кампанией. Нашим девизом было: “Одни против целого мира”. Этот опыт очень сплотил нас. С тех пор мы знаем, что можем без раздумий доверять друг другу. Так как я ранее работала в Австралийской футбольной ассоциации, я смогла поддержать его, прежде всего своими связями с океаническими и азиатскими ассоциациями. Я также вела всю его переписку. Я помню одно из моих первых писем, которые мне пришлось написать по-французски, после того как долгое время я говорила только по-английски. Я очень гордилась тем, что мне это удалось. Но мой отец достал красный карандаш, нашел две ошибки и сказал: «Переписать». Это так похоже на Зеппа Блаттера: перфекционист, который ожидает от своих сотрудников такого же совершенства. Но для меня он гораздо больше: близкий союзник и любящий отец, на которого я всегда могу положиться».