Хорошие вещи могут занять некоторое время. Это так же применимо к переговорам Блаттера с Longines. Директор компании Люк Ниггли не нашел лучшего кандидата и наконец предложил Блаттеру зарплату в 3500 франков – это предложение не подлежало обсуждению. Блаттер все решил: «Это был не сон. Я уже развелся с женой и знал, что соглашусь на это предложение».

В то время Longines были лидером на рынке авто– и лыжного спорта. Блаттер, ребенок Валеских гор, быстро завоевал отличную репутацию в зимних видах спорта – и оказался идеальным менеджером по кризисным ситуациям. Его незабываемое первое появление состоялось в 1969 году на гонке в Ханенкамм в Кицбюелере. Однажды швейцарские часы оказались не точны и «повелителю времени» пришлось объяснять журналистам, что гонку выиграл не швейцарец Жан-Даниэль Дэтвилер (как было объявлено сначала), а австриец Карл Шранц. Блаттер вышел к прессе со словами: «Времена меняются», – и ему пришлось выслушать множество недовольных комментариев. Но те журналисты, которые слушали внимательно, быстро прониклись красноречием и юмором молодого швейцарца. Позже Блаттер был награжден в Кицбюелере золотой булавкой Ханенкамма.

Одним из первых важных поручений, полученных Блаттером от Ниггли, была заявка на ведение хронометража на Олимпийских играх в 1972 году в Мюнхене. До этого момента Longines находились в тени своего соперника – компании Omega. Но Omega расторгла контракт с МОК по финансовым причинам. И тогда настало время Блаттера. Проект доверили швейцарцам главным образом потому, что документы были написаны на немецком языке и больше никто не хотел этим заниматься. Для Ниггли были особенно важны два вида спорта: лыжи и академическая гребля. Но было еще множество ассоциаций, которые нужно было убедить. Уже тогда у Блаттера была обширная сеть деловых связей: благодаря его должности в SLL он знал Томаса Келлера, президента Федерации гребли и председателя Ассоциации международных спортивных федераций. Он использовал это знакомство для связи со спортивными федерациями по всему миру.