Помимо этой абсурдной сцены, наступила внезапная, напряжённая пауза. Энсамблс тащил Флорио назад. Петро, Клорис и я перегруппировывались, чтобы противостоять ему.

Затем свет изменился. Небеса сомкнулись, и стало темно, словно это было предзнаменованием.

У меня пересохло во рту, и я не представлял, чем это может закончиться хорошо. В этом новом, призрачном полумраке сражаться было бы ещё опаснее.

Пока я плелся к Энсамблесу и Флорио, Петро тоже пошёл за ними, неторопливо перебирая длинными ногами. Не одного вора поймали и задержали, ошибочно полагая, что Петро не оказывает особого сопротивления. Он сокращал дистанцию, но Энсамблес понимал, что влип. Он повернулся, используя Флорио как живой щит, готовый сразиться с Петро за контроль над главарём банды.

В главном бою бандиты, похоже, всё ещё сражались друг с другом, хотя некоторые откололись от стаи, чтобы поддержать своего главаря. Это разделило бой на две части, что было хорошо, но для девушек всё ещё оставалась работа. Беглый взгляд показал мне, что эти

Их обаяние было превосходным. Недостаток веса они с лихвой компенсировали тренировками и мастерством владения мечом. Ударом ноги и взмахом руки они могли сбить противника с ног ещё до того, как он начинал сражаться. Их отличала полная щепетильность: если перерезанная артерия останавливала противника, они не тратили силы на смертельный удар, требующий силы, а вонзали клинок в доступную конечность и тут же отскакивали, хлеща кровью. Те, кого я видел, методично расправлялись со всеми, кто на них нападал.

Мы с Петро разорвали бы Энсамблса в клочья, а если бы Флорио погиб, то и жаловаться не на что. Однако наши планы были сорваны: беспилотная повозка резко вильнула в нашу сторону, лошади обезумели от страха перед пускающим слюни медведем. Неуправляемая, она прогрохотала мимо нас и нашей добычи. Мы попытались одним прыжком схватить лошадей за головы, но они отшвырнули нас в сторону.

Я слышал, как Петро ругался.

«Но ведь это ты привел этого волосатого бегуна!» — пожаловался я.

– Я не знал, что он такой большой фанатик.

В этот момент на нас бросились несколько телохранителей. Я даже не был уверен, кого они преследуют – Флорио или Энсамблса, – поэтому я сразился с двумя. Без доспехов это было совсем не весело. Я уже свалил одного из них, прежде чем ко мне присоединился Петро. Рядом Энсамблс и Клорис выкладывались на полную. Флорио лежал на земле, а Энсамблс прижимал его ногой. Другие головорезы пришли ему на помощь. Клорис сражался неустанно. Эти гориллы не стеснялись нападать на женщин. Они продолжали приближаться к Клорис; я терял её из виду. Мы с Петро приложили невероятные усилия и добили наших противников несколькими жестокими ударами мечей.

Клорис не собиралась позволять нам участвовать в её борьбе с Энсамблесом. Каждый раз, когда она наносила удары, она издавала резкие стоны от напряжения. Даже такой крепкий орешек, как Энсамблес, казался обеспокоенным.

Прибывали новые бандиты. Телега резко повернула к нам и перевернулась, преграждая им путь. Медведь прыгнул, задев меня тяжёлым, горячим боком, и бросился на одного из…

Телохранитель. Я учуял его вонь и услышал крик. Мужчина упал на землю. Раздались крики, свист и отчаянное рычание.

Раздался женский крик, и я увидел, как Энсамблс упал. Клорис сильно ударила его ножом; он был убит. Флорио, жалко проскользнув под ними, вырвался из группы и сбежал. Бандиты сражались с медведем. Они превосходили его числом и весом. Они пинали и кололи зверя, который яростно сопротивлялся. Клорис побежала за Флорио. Мы с Петро протиснулись сквозь толпу и последовали за ней.

Клорис и Флорио были уже на полпути к восточным воротам.

Они привлекли внимание, поэтому, когда мы с Петро достигли центра арены, несколько человек выбежали нам наперерез. Я был впереди, поднял меч и издал пронзительный крик. Их было слишком много, чтобы я мог справиться с ними в одиночку, но я сражался как сумасшедший.

«Фалько!» Петроний понял, что мы находимся в невыгодном положении.

Я чуть не отрубил голову ближайшему зверю, пока он стоял с открытым ртом. До сих пор не понимаю, как мне это удалось. Но было приятно. В следующей атаке я бросился сразу на двоих. В этот момент приспешники начали разбегаться. На мгновение я остался один, а потом почувствовал рядом Петрония.

Происходило еще кое-что.

Лязг цепей возвестил об открытии огромного звериного люка в восточных воротах. Он распахнулся; под неистовый собачий вой оттуда выскочили новые фигуры.

«Берегись!» — крикнул мне Петро. Если это были гончие, натасканные на песок, то они были настоящими убийцами. Мы попытались убежать к краю тропы.

Некоторым головорезам повезло меньше. Стая набросилась на них, жаждущая крови. К моему великому изумлению, среди собак я увидел маленькую, бледную фигурку спасённой нами молодой женщины, Альбии, с широко раскрытыми глазами, подгоняющей их. Следом за ней, словно вспышка, появилась моя дорогая Елена. За ней тяжело плелся ловец собак, размахивая руками, тяжело дыша и протестуя так, словно он не по своей воле бросил своих собак. Елена повернулась, чтобы упрекнуть его, защищая похищение.

Мы с Петронием потеряли Хлорис и Флориуса в суматохе. Петроний первым их заметил. Флориус, почти у двери, всё ещё шёл впереди, неузнаваемый.

Понимая, насколько близко Клорис, он подумал, что находится в безопасности. Затем Клорис прыгнул на него сзади. Мы услышали, как он издал сдавленный крик. Он упал на землю и наглотался песка.

Клорис уже поднялась. Безжалостно она подняла Флорио на ноги, приставив меч к его шее. Она была в ярости.

– Вставай, ублюдок!

Летний день нарушил раскат грома. Казалось, стало ещё темнее.

«Мы его возьмём...» — приказал Петроний, и мы оба, запыхавшись, бросились к нему. Он считал себя галантным малым, а это означало, что он никогда не будет подчиняться женщинам.

«Иди на хер!» — прорычала Клорис. Я согнулся пополам, переводя дыхание. Мы промчались почти всю арену после упорной схватки.

«Эта крыса моя». Петро так и не узнал. Он обильно потел в этой изнуряющей жаре и провёл предплечьем по лбу.

«Нет, я хочу это», — настаивала Клорис.

–Я гонялся за ним годами!

«И вот он у меня!» Клорис отступила назад, волоча гангстера, словно мешок с ячменем. Разъярённый в её лапах, Флорио и вправду выглядел тем глупым, ничтожным куском, которым всегда и был. Кожаные штаны не превращают куклу в полубога. Он мог бы побриться налысо, но его характер остался прежним, как у грязной тряпки. Он был так напуган, что пускал слюни.

«Как поживает твоя жена, Флорио?» — поддразнил его Петроний.

–Будьте осторожны, вы за это заплатите!

На арене гладиаторы уже резвились с приспешниками Флория. Мечи сверкали, женщины хрипло смеялись. Взбешённые лошади неслись со всех ног. Собаки охотились повсюду, доказывая, что это не чистокровные мастифы, а простодушные британские уличные псы, чесотка, блохи и большая любящая повеселиться. Они впивались зубами в одежду разбойников и мотали головами в воздух, словно Нукс, играющий с верёвкой.

Елена шла к нам, уводя Альбию от опасной зоны.

Даже в этом странном свете я ясно видела, что маленькая мусорщица, чьи глаза горели от возбуждения, была совсем не рада жизни в доме дерзкого Фалько. Затем она увидела и узнала Флорио. Должно быть, он был в борделе, пока её держали в плену. Должно быть, он что-то с ней сделал. Альбия замерла и начала кричать.

Её пронзительные крики напугали всех нас. Я на мгновение заткнула уши. Флорио проигнорировал девушку. Воспользовавшись моментом, он резко вырвался. Клорис отреагировала мгновенно, но он нанёс ей жестокий удар в лицо и вырвал меч. Она порезала себе запястье, инстинктивно попытавшись вырвать меч. Прежде чем кто-либо успел его остановить, он яростно полоснул её по животу круговым ударом. Флорио, обычно позволявший другим убивать за него, пошатнулся и выглядел испуганным.

С удивленным ворчанием Клорис рухнула на пол. Кровь была повсюду. Я опустился на колени рядом с ней и попытался остановить кровотечение, но Флорио разорвал её безвозвратно, и никто не мог расправить разваливающиеся кишки. Это было бесполезно. Я остался стоять на коленях, не веря своим глазам и испытывая тошноту.

«Она умирает», — резко сказал Петроний Лонг. На этот раз он ошибся, и я это знал. Она уже была мертва.

XLIV

Оглушительный рев бури напугал нас до глубины души.

Небо разрывали яростные вспышки молний. Проливной дождь ограничил видимость, лишив нас дыхания… и именно в этот момент Флорио воспользовался возможностью и сбежал.

«Оставьте её в покое!» – приказала Елена. Она сняла палантин, ткань которого уже местами пропиталась водой, и накрыла Хлорис синей тканью, пока я вытирал руки и предплечья о песок. Там, на тропе, лежала куча тел, в основном мужских. Женщины начали поглядывать в нашу сторону; одна или две бросились бежать. У других ворот я разглядел несколько красных одежд: прибыли солдаты, по крайней мере, некоторые из них. Некоторые из них разговаривали с приспешниками;

Большинство небрежно разглядывали темную тушу мертвого медведя.

– Марко! – подгонял меня Петро.

«Мы о ней позаботимся», — повторила Хелена, подтолкнув меня. «Вперёд! Иди за Флорио!»

Петроний уже был в пути, и я, словно во сне, последовал за ним.

Теперь мы знали, что находимся в Британии. Клянусь всеми богами, что слабость, которую я начал испытывать к этой провинции, была уничтожена первым, неистовым ливнем. Штормы в Средиземноморье имеют свойство начинаться ночью. Почему же, когда погода в северном климате менялась, это всегда происходило днём?

Вряд ли хоть одно здание в городе имело такую же хорошую дренажную систему, как амфитеатр, но от обилия хлынувшей воды мы плескались в ливнях, даже укрывшись под дверью. Водосточные желоба уже ревели от воды. Наверху ливневые завесы опустошили все трибуны. Проход между ограждением для зрителей первого ряда и защитным ограждением практически мгновенно затопило.

Во всем Лондиниуме не было другого места, кроме реки, где мы могли бы так легко промокнуть. Мы с Петронием, пошатываясь, вышли за дверь. Одежда прилипла к телу, волосы прилипли к голове, а струйки воды обрушивались на нас. Мне казалось, что я могу утонуть от воды, стекающей по носу. Глаза наполнились водой. Ноги застряли в сапогах, которые висели мертвым грузом, и я едва мог оторваться от размокшей земли.

Мы внимательно осмотрелись, но Флорио исчез. Размытые, сгорбленные фигуры, как могли прикрывая головы, бежали в разные стороны сквозь дождь и туман. Петро пытался их расспросить, но они отмахивались. Если Флорио нашёл или украл у кого-то плащ, мы никогда об этом не узнаем.

Молнии продолжали пронзать чёрное как смоль небо, освещая наши хмурые лица. Петроний протянул руку в одну сторону и рванул с места. Я повернулся направо.

Я выходил на открытое пространство, бессмысленная прогулка. Вокруг раздавался ещё один ужасный раскат грома. Если бы здесь был хоть какой-то проход, я бы бросился в укрытие, бросив всё.

Тропинка, ведущая от арены, упиралась в дорогу. Колено заболело, как только я ступил на гравий, но я продолжал хромать, несмотря на усиливающийся дождь. Я ненавидел это место. Я ненавидел погоду. Я ненавидел проклятое, бесхозяйственное и уязвимое общество, которое впустило Флорио, и администрацию, которая никак не контролировала его теневые делишки. Я ненавидел городских планировщиков, которые строили арены в отдалённых местах. Я ненавидел жизнь.

Маркус Дидий Фалько, который всегда был самым жизнерадостным на собраниях.

Я повернул на юг и направился к застроенной территории. Первое место, которое я увидел, было похоже на промышленное здание, издававшее шум, похожий на шум работающего оборудования. Я приоткрыл дверь наполовину.

Должно быть, это было мельничное колесо. Было очень темно, но я слышал громкий стук лопастей и плавный гул воды, поднимающейся и падающей в резервуар. Звук был прерывистым.

Я мог бы укрыться, но дождь, вероятно, кончится только через несколько часов. Я всё ещё питал слабую надежду добраться до Флорио.

Я громко позвал, но никто не ответил, поэтому я вышел на улицу и снова нырнул в бурю.

Устав от бега в такую погоду, я нашёл более перспективное место: сквозь тьму показалась группа зданий. Когда я приблизился, опустив голову, чтобы укрыться от бури, удача на этот раз улыбнулась мне. Место производило впечатление чего-то коммерческого. Кто-то стоял в открытом дверном проёме, выглядывая наружу, но отступил в сторону, чтобы пропустить меня. Жара ударила в самое пекло. Цивилизация ждала. И тут я понял: для посетителей арены предусмотрены общественные туалеты.

Как всегда осторожный, я искал табличку с названием. На столе, где собирали входную плату, висела грубая фреска. Место называлось «Термы Цезаря». Что ж, это, по крайней мере, звучало заманчиво.

XLV

–Мечи запрещены!

«Я должен зарегистрировать это место от имени губернатора!»

Мне хотелось искупаться. Мне хотелось сбросить промокшую одежду, высвободить оружие из мокрого кулака, снять тяжёлые, промокшие насквозь ботинки и сесть на тёплый выступ, позволяя коварному пару окутать меня, пока я дремлю. Если бы совесть позволила мне уйти, я бы с радостью остался там на несколько дней.

«Это официально? У вас есть ордер?» В провинции никогда не было ордеров на обыск. Даже в Риме, клянусь Аидом! Если офицеры стучали в дверь, желая всё осмотреть, хозяин впускал этих хулиганов и начинал копить деньги на оплату того, что они сломали.

Я сердито взмахнул мечом.

– Это мой приказ. Если хотите обсудить, можете отправить гонца в резиденцию прокурора.

– Что ты говоришь! В такую-то погоду?

–Тогда закрой рот и покажи мне, что внутри, как уборщик, который хочет сохранить свои права.

Вероятно, они так хотели увидеть бани в Британии, что даже не существовало системы лицензирования. Кто бы за этим следил, если бы не было инспекторов? Законодательство без обеспечения соблюдения — ненадёжная основа.