Я встал.

–Кто вам платит за то, что вы представляете Piro и Ensembles?

Ее карие глаза, обрамленные светлыми ресницами, слегка моргнули.

–Боюсь, это конфиденциально.

–Преступники.

– Это клевета.

– Только если это неправда. Есть ещё клетки, ожидающие других партнёров, помните об этом.

«Только если они сделали что-то не так, верно?» — саркастически сказал он.

– Тогда я предоставлю вас вашей совести.

Я сделал, как сказал. Я предполагал, что она в сознании. Я не видел никаких её следов.

XXXIV

Для главарей организованной преступности большинство обстоятельств было на руку. В том циничном мире, в котором жили мы с Петро, мы знали, что главари преступного мира всегда побеждают. На их стороне были деньги. В Риме вигилы и городские когорты постоянно боролись за сохранение шаткого мира. Без их помощи, даже в провинциях, у наместника был лишь один способ борьбы с ними. Он им и воспользовался. С самого начала Фронтин решил привлечь к ответственности официального палача.

Я знал, что эти мастера работают в иностранных посольствах. Я полагал, что это крайняя мера. Скорость, с которой там принималось решение, меня впечатлила.

– Друг! – Хиларис тихонько назвала мне его имя.

Фронтино официально одобрил использование этого человека, но именно мы должны были дать ему инструкции.

– Амико? Дружелюбный такой? Наверное, это прозвище, да?

«Не люблю задавать вопросы». Хиларис коротко усмехнулся, хотя выглядел серьёзным. «Мне всегда казалось, что привлекать его к делу — всё равно что отдать возчику телегу со сломанной спицей. Я всегда ожидаю, что Амико взглянет на дело (то есть на подозреваемых), покачает головой и скажет: „Господин прокурор, у вас серьёзная проблема…“»

– Только не говорите мне, что он осматривает негодяя, ожидающего его в камере, а затем исчезает на час, пока идет за материалом...?

Хиларис вздрогнула.

«В этот момент я оставляю его в покое». Он был добрым человеком. «Я всегда надеюсь, что простая угроза позвонить Амико заставит их сдаться».

сдавленный крик — и они сдадутся.

–И они это делают?

–Почти никогда. Довольно неплохо.

Значит, нам это было нужно.

Как только появился Амико, я сразу понял, что имел в виду дядя Элены, человек с чувствительной совестью. Мучитель выглядел так, будто заставил себя уйти с другой работы, более интересной, с чётким графиком, в отличие от нашей, которая была проблемной и требовала решения в последнюю минуту. Рукава у него были закатаны, а на мантии виднелись пятна (от чего?). Он выслушал нашу просьбу с усталым, слегка страдающим видом человека, имеющего дело с идиотами. Если бы речь шла о гонораре, он бы с нас переплатил. Поскольку он был на зарплате у губернатора, это было не так.

«Профессиональные преступники могут создавать проблемы», — заметил он, дав нам понять, как нам повезло, что у нас есть его навыки.

«Ты хочешь сказать, что это невозможно?» — с тревогой спросил Хиларис, словно ось его тележки была не совсем в порядке.

«О нет, это возможно!» — заверил его Амико леденящим душу тоном.

У него был высокий, худой и неотёсанный помощник, который молчал. Молодой человек пристально осматривался по сторонам с явным любопытством и каким-то образом производил впечатление очень умного мальчика. Сам Амико, должно быть, был умён. Профессиональные палачи – одни из самых сообразительных людей в Империи. Их работа требует определённого космополитического опыта и, по возможности, образования. Поверьте мне. Я работал с ними раньше, когда был разведчиком в армии.

– Держу пари, он в свободное время изучает космографию, – предположил он ранее Хиларис.

«Нет ничего более легкомысленного, чем планеты. Однажды я долго беседовал с ним о принципах Демокрита и о том, испытывают ли боги боль или удовольствие. Я не мог за ним угнаться!»

В этот момент Амико фыркнул (это был его единственный способ выразить чувства, хотя вполне вероятно, что даже это было вызвано какой-то летней аллергией).

«Начну с официантов. Разберусь с ними сегодня днём». Я собирался сам их допросить, но покорно уважил их желание. «Парикмахер, возможно, и воздержится. Терпеть не могу парикмахеров. Они жалкие слабаки, которые ноют, как только спускаются… А что касается ваших двух головорезов, я бы хотел оставить их в изоляции на вторую ночь и, если возможно, не давать им спать. И, конечно, не кормить. Тогда предоставьте их мне. Я пришлю Тито сообщить вам, когда придёт время прийти и посмотреть».

Мы с Хиларис попытались выразить свою благодарность.

«Что ты хочешь знать?» — спросил Амико, как будто эта мысль пришла ему в голову в последнюю минуту.

«Правда», — ответила Хиларис с легкой улыбкой.

–А, Вы настоящий герой, прокурор!

«У кого-то должны быть какие-то ценности», — выговаривал я ему. «Вот список: нам нужна информация о шантаже владельцев бизнеса; о двух убийствах: британца, утопленного в колодце по неизвестным причинам, и пекаря, забитого до смерти за сопротивление шантажу; и о главарях банды».

«Предполагается, что их двое, — отметил прокурор. — Даже одно имя будет полезно».

Амико кивнул. Эти банальные задачи, казалось, интересовали его гораздо меньше, чем принципы Демокрита. Он взял с собой своего помощника, долговязого Тита, и произнес зловещую крылатую фразу:

– Принеси сумку, Тито!

Стоило упомянуть про сумку. Она была огромной. Тито едва смог поднять её и перекинуть через плечо, с высокомерным видом следуя за Амико. Он споткнулся о дверной косяк и отбил кусок архитрава, и тяжёлые металлические инструменты внутри громко загрохотали.

Амико высунул голову из двери. Флавио Илларис, осматривавший разбитую деревянную конструкцию, уронил фрагмент архитрава и отступил назад, стыдясь того, что вообще обратил внимание на повреждения.

«Хочешь, я сделаю это, не оставив никаких следов?» — спросил Амико.

Мне показалось, что Хиларис побледнела. Она нашла нужные слова:

–У бандитов есть адвокат.

«Вот это да!» — воскликнул впечатлённый мучитель. Казалось, он был рад услышать об этом испытании. «Тогда я буду крайне осторожен!»

Он снова ушёл. Хиларис вернулся на своё место. Никто из них не произнес ни слова.

Мы оба были опустошены.

XXXV

Хелена застала меня за изучением карты города. Она наклонилась через моё плечо, чтобы осмотреть планшет, в котором я записал список имён.

– Золотой дождь, Ганимед, Лебедь… Лебедь, должно быть, подобен лебедю Леды, которую Юпитер соблазнил в облике большой белой птицы. Золотым дождём стала бы его другая победа, Даная. Ганимед – чашник Юпитера…

«Ты понимаешь ход моих мыслей», — согласился я.

«Все винодельни, которые сейчас эксплуатируют ваши бандиты, носят названия, связанные с Юпитером? Какая интересная тема! Как интересно!» — воскликнула Елена в своей характерной, изысканной, насмешливой манере. «Кто-то, должно быть, очень высокого мнения о себе, раз придумал такое».

«Как сын антиквара, я люблю вещи, которые продаются партиями», — сухо подтвердил я. «Это также очень полезно для ваших бухгалтеров… потому что бухгалтеры должны быть, во множественном числе, конечно».

Определите всех каупонов, зарегистрированных под знаком Юпитера!

Более того, владельцы, которые хотят противостоять давлению, поймут, насколько сильны бандиты, когда увидят, что все больше и больше баров оказываются под контролем Юпитера.

«Мы могли бы прогуляться, — решила Елена. — У нас есть время до ужина. Можно взять карту и отметить места. Посмотреть, насколько далеко простирается зона действия шантажистов».

Нукс Он уже кружил вокруг нас в возбуждении.

Мы провели пару часов, рассекая сеть улиц от берега реки до форума. Это нас обоих угнетало. На картине были изображены все прелюбодейные любовницы этого вседозволенного бога: Ио, Европа, Даная, Алкмена, Леда, Ниоба и Семела. Вот это образ! Вечно ревнивая царица небес, Гера, была бы совсем не рада приехать в Лондиниум после праздника и увидеть, как всем этим соперницам уделяется столько внимания. Ради безопасности этого города я сам

Мне бы хотелось, чтобы небесный царь дольше хранил свой божественный пенис в тайне. Прекрасные любовницы были только началом. Молнии украшали безобидные на вид овощные лавки, а скипетры царили в британских пивных. Художники, способные создавать красивые молнии, должны были быть на небесах. Или, скорее, они тратили свои гонорары, распивая нижненемецкое красное вино в погребе «Олимп» на углу центральной Фиш-стрит. С горячей или холодной амброзией, подаваемой на песочном пресном хлебе, когда наступало время еды, без сомнения.

Цены были заоблачными. Что ж, это неудивительно. Владельцам этих юпитерианских закусочных нужно было платить банде головорезов. Кто-то где-то зарабатывал огромные деньги в этом затерянном городе на краю света. Со всего света, грязные деньги в огромных количествах. На самом деле, эта прогулка заставила меня осознать, что главари банды будут в ярости из-за того, что Пиро и Энсамблес, которые собирали деньги, были посажены губернатором… по моему настоянию.

Вернувшись домой, Елена отпустила рабыню, которая пришла завить ей волосы, и, вместо того чтобы собираться, присела у окна, чтобы погреться в лучах послеполуденного солнца, и начала отмечать нашу карту аккуратными мазками красных чернил. Я вернулся из тёплой ванны, увидел, как выглядит карта, и выругался. Точки покрывали торговый район к востоку от моста, простираясь вдоль Декуманус Максимус до форума.

Я отдала карту Фронтино, чтобы он был в депрессии, пока его бреют. Я села в кресло-качалку. Элена быстро умылась губкой, достала из комода платье и приколола к нему украшения. Она погладила меня по щеке.

–Ты выглядишь уставшим, Марко.

–Мне интересно, во что я ввязался.

Она подошла ко мне, расчёсывая свои тонкие волосы. После нерешительной попытки заколоть их, она позволила всей причёске упасть на пол.

Зная, что расческа запутается в моих кудрях, она расправила их своими длинными пальцами.

–Знаете, это вопрос жизненной важности.

–Я знаю, это опасно.

–Вы считаете, что это правильное решение.

– Да, кто-то должен их остановить.

«Но ты спрашиваешь себя, почему ты?» — Хелена знала, что порой я рассчитывал на её упорство, чтобы вернуть себе уверенность. «Потому что у тебя есть упорство, Марко. У тебя есть мужество, интеллектуальные способности, слепая ярость, необходимые, чтобы противостоять такому злу».

Я обнял её и прижался лицом к её животу. Она стояла рядом, слегка наклонившись надо мной, и, засунув руку под воротник моего халата, помассировала мне спину. Я услышал свой усталый стон:

–Я хочу домой!

–Марко, мы не можем уйти, пока ты здесь не закончишь.

«Но это никогда не кончится, дорогая», — сказал я, отступая и глядя на неё. «Организованная преступность не прекращается. Один успех лишь временно кладёт ей конец и открывает возможности для новых махинаций».

– Не стоит так отчаиваться.

Я улыбнулся с сожалением.

– Я устал. Я не спал две ночи. Моя девушка поругалась со мной… Ты меня любишь?

Он погладил меня по лбу большим пальцем.

–Если бы я тебя не любила, я бы с тобой не спорила.

Вот тогда я и решил ей сказать... когда мне пришлось ей сказать, что, скорее всего, мы увидим Клорис в резиденции тем вечером.

Елена отпустила меня, но когда я взял ее руки в свои, она не возражала.

«Не пойми меня неправильно, дорогая. Клорис должна дать показания губернатору, и её также попросили присмотреть за нашими гостями. Сегодня вечером приглашены Норбанус и Попилий, а также несколько других новичков, которые, возможно, являются главарями банды».

Речь идёт о работе, Хелена. Я не шучу.

Елена просто сказала тихим голосом:

–То, что он делает, опасно.

«Знаю», — коротко ответил я. «Похоже, он не понимает, что его социальный статус делает его показания свидетелем недопустимыми в суде».

–Он делает это для тебя.

«Он делает это, потому что ему нравится сеять раздор!» «Он всегда это делал».

Такие женщины не меняются. Не уверен, что она осознаёт, какой опасности подвергается.

«Ваша профессия основана на физическом риске», — отметила Елена.

Да, но она делает это, потому что хочет. Ей нравится острые ощущения, и она зарабатывает много денег. Она и другие девушки приехали в Британию, потому что бои в новом амфитеатре сделают их независимыми на всю жизнь… если они выживут. Но иметь дело с уличными преступниками — это другое дело. Шансы выжить гораздо меньше. Будь я человеком с моральными принципами, я бы подробно объяснил ей всю правду.

–Но вам нужна их информация.

– Ну, я мог бы рассказать Фронтино о том, что она мне рассказала, но он не станет действовать на основании слухов.

«Она видела, что произошло», — настаивала Элена. «Позорно это или нет, но если Фронтино побеседует с ней лично и поверит ей, она одобрит его действия».

– Вынесение приговоров в закрытых помещениях – не самая моя любимая сцена, Елена.

«Ты ярый республиканец! Я тоже их презираю, Марко, но если им суждено существовать, я предпочитаю, чтобы это было ради такой цели».

«Плохая политика». Я терпеть не мог такую ситуацию. Императоры Клавдии очень любили её, подвергая своих врагов тайным судам во дворце, вместо того чтобы допрашивать их в Сенате или публично. Я надеялся, что при нашей династии Флавиев такая практика прекратится. Это делалось для того, чтобы посеять панику среди зачинщиков, устранить мнимых соперников после быстрого, тайного допроса, часто основанного на сфабрикованных доказательствах. Должен с сожалением сказать, что осведомители часто становились подлыми орудиями таких тайных процессов. Я никогда так не работал.

Когда мы шли на ужин, из кабинета вышел прокурор и подал мне знак. Он поджидал Амико. Элена пошла вперёд, а мы с Хиларис спешно совещались с мучителем.

«Тито убирает вещи…» Я увидел, как Хиларис снова побледнела, когда Амико доложил: «У меня есть счета официантов. Все».