Расследования обретают собственный импульс, когда начинают идти хорошо. Узнав достаточно, вы быстро обнаружите новые связи. Возможно, даже полезно окружить себя хорошо подобранными и умными помощниками.

Сначала Гай смягчился настолько, что попытался втереться в доверие. «Как зуб, Фалько?»

«Всё было в порядке, пока вы об этом не упомянули».

"Извини!"

«Я пытался вытащить его сам, но он слишком глубокий. Придётся просить Алексаса порекомендовать более обезболивающий инструмент».

«Внизу, у «Немезиды», появилась новая вывеска с изображением клыка. Должно быть, это парикмахер-хирург, Фалько. Как раз то, что тебе нужно».

«Слышите крики?» — Я вздрогнул. «Немезида — это заведение для питья?»

«Хозяин с чувством юмора», — усмехнулся Гай.

Я свой потерял. «Доносчики славятся своей иронией, но я не хочу, чтобы мою челюсть вывернули наизнанку по соседству с лачугой, названной в честь богини неотвратимого возмездия!»

«Её гнев можно предотвратить, просто сплюнув», — заверил он меня. «Во время глубокого лечения дёсен это должно быть легко».

«Пощади меня, Гай!»

Я продолжал царапать стилусом. Я использовал дощечку с довольно тонкой вощёной пластинкой. Нужно помнить, что мои слова могут оказаться на обратной стороне. Какими бы ясными и изящными они ни были, я не хотел, чтобы их прочитал кто-то не тот; мои выброшенные дощечки нужно было сжигать после использования, а не выбрасывать в мусорную яму.

«Насчет другой твоей проблемы, Фалько», — сказал Гай через некоторое время.

«Кто из многих?»

«Двое мужчин, которых вы хотите найти».

Я поднял взгляд. «Глоккус и чёртов Котта?» Я положил стилус на стол, аккуратно прочертив линию с севера на юг. Гай выглядел нервным. «Говори, оракул!»

«Я просто подумал об этом дяде Алексасе». Я уставился на него. «Ну, он, наверное, их знает, Фалько».

«А, и это всё. Ты их знаешь? Я думал, ты сейчас скажешь, что он один из них! В любом случае, Алексас всегда говорил, что никогда не слышал о Глоккусе и Котте».

«Ну что ж!» — повисло короткое молчание. «Он может лгать».

предложил Гай.

«Теперь ты говоришь так же цинично, как и я».

«Должно быть, это заразно».

«Его дядю зовут Лобулл».

«О, так Алексас говорит, да, Фалько?»

«Он так и делает. Однако, — сказал я с кривой усмешкой, — Алексас тоже может лгать!»

«Например, — Гай постарался предложить разумное решение, — его дядя может быть гражданином, имеющим более чем одно имя».

«Если он строит бани, я уверен, его клиенты назовут его одними из лучших.

Или он, возможно, использует псевдоним, чтобы избежать судебных исков… — Я отложил стилус, обдумывая предложение. — Вы знаете Алексаса? Помимо своей работы, он из медицинской семьи?

«Без понятия, Фалько».

«И вы не знаете, из какой части Империи он родом?»

«Нет», — Гай выглядел удручённым. Это временно. «Знаю! Я мог бы спросить своего приятеля, который ведёт списки личного состава. Алексас должен был заполнить данные о ближайших родственниках. Это дало бы ему родной город».

«Да, и там будет сказано, кому нужен его прах, если я узнаю, что он мне солгал!»

По странной иронии судьбы, в более раннем разговоре с Алексасом о смертях на месте происшествия я, возможно, даже сам подтолкнул его к предоставлению этих подробностей.

Камилл Юстин заглянул в кабинет примерно в середине утра.

Я познакомил его с Гаем; они с подозрением узнали друг друга.

«Фалько, я только что видел знакомого человека, — сообщил мне Юстин. — На этот раз я пришёл сообщить тебе немедленно. Ларий говорит, что он представитель короля в этом проекте».

«Вероволкус? А что с ним?»

«Подумал, тебе будет интересно узнать, что я видел его до того, как он выпил с Мандумерусом», — объяснил Джастин.

«О, эти двое всегда были неразлучны», — добавил Гай.

Он выглядел самодовольным, пока я не набросился на него с критикой за то, что он раньше не упомянул об их союзе.

«Мандумер и Вероволк — лучшие друзья?»

«С колыбели, Фалько».

«Это наводка?» — кротко спросил Юстин.

«Это так, но я не буду тебя благодарить!»

Я провела обеими руками по волосам, чувствуя, как локоны стали жесткими и липкими после солёного прибрежного воздуха. Мне хотелось трёхчасовой ванны с полным профессиональным массажем в первоклассном римском заведении. С маникюрщицами, похожими на надменных принцесс, и тремя видами продавцов булочек. Мне хотелось выйти на травертиновые мраморные ступени ранним вечером, когда жаркое солнце ещё сдирало плитки. А потом я хотела вернуться домой, к ужину: в свой собственный дом на Авентине.

«Аид, Квинт. Это сложно. Предположим, Веровольк и Мандумер убили Помпония».

«Зачем им это?»

«Ну, потому что Вероволк предан своему государю. Он знает всё о замыслах короля и сходит с ума от гнева Помпония. Вероятно, он считал, что король предпочитает работать с Марцеллином. Возможно даже, что между Вероволком и Марцеллином существовал какой-то обмен выгодами.

Не зная, что кто-то другой планирует убить Марцеллина, предположим, Вероволк решил устранить Помпония, сместив нового правителя, чтобы вернуть старого. Его дружок Мандумерус был бы рад помочь; он только что потерял выгодную должность на месте, и Помпоний хотел его распять. Без сомнения, Мандумерус жаждал мести.

«Ты веришь, что король этому потворствовал, Фалько?» Юстин был потрясён. Во-первых, он понимал, что это было глупостью для любого. Во-вторых, этот чудаковатый мальчишка верил в благородство варваров.

«Конечно, нет!» — прорычал я. «Мои мысли исключительно дипломатичны».

Что ж, это может быть правдой.

«Значит, убийство Помпония было нехитрым манёвром двух заблудших приспешников, обречённым на разоблачение?» — спросил Юстин.

«Не совсем», — грустно ответил я ему. «Если догадка верна, только идиоты пойдут и разоблачат её».

Вскоре я подал официальную просьбу о личной встрече с Великим Королем.

ИЛЛИ

Время для профессионального заявления. Проблема возникает при работе с клиентами, требующими соблюдения конфиденциальности: следователь обязан вечно молчать о своих делах. Многие частные осведомители могли бы написать захватывающие мемуары, полные слизи и скандалов, если бы это было не так. Многие имперские агенты могли бы написать захватывающую автобиографию, в которой известные имена шокирующе соседствовали бы с именами отъявленных мафиози и людей с грязными нравами обоих полов. Мы этого не делаем. Почему? Нам не позволяют.

Не могу сказать, что когда-либо слышал о том, чтобы какой-нибудь деликатный клиент воспользовался судебным запретом, чтобы защитить свою репутацию. Ничего удивительного. Столкнувшись с моим публичным разоблачением, многие мои клиенты предпочли бы действовать в частном порядке. Отец маленьких детей не может рисковать быть найденным лежащим в переулке с размазанными по голове мозгами. А работа на императора налагала ещё больше ограничений. Эта тонкость не была прописана в моём контракте, потому что в этом не было необходимости. Веспасиан использовал меня, потому что я был известен своей скрытностью. Как бы то ни было, мне так и не удалось получить контракт.

Хотите послушать о Весталке, гермафродите и управляющем речными берегами? От меня вы этого не услышите. Ходит отвратительный слух, что армия когда-то нелепо перенаправила лошадей на подковы для дождливой погоды, все на левую ногу, и это стоило огромных денег? Извините, не могу комментировать. Что касается того, была ли у одного из принцев империи запретная связь с… Нет-нет. Даже не осуждайте как безвкусное предположение! (Но я знаю, с кем из цезарей…) Я сам никогда не открою, кто на самом деле отец близнецов пекаря, где сейчас находится та девушка с огромным бюстом, какой кузен должен унаследовать наследство вашего хилого дяди в Формиях или истинный размер карточных долгов вашего зятя. Ну, пока вы не наймете меня и не заплатите мне: гонорар плюс судебные издержки, плюс полное возмещение ущерба от исков о нарушении общественного порядка и клевете.

Я упоминаю об этом потому, что если и возникали какие-то скандалы, связанные со строительным проектом, я был там специально для того, чтобы пресечь эти скандалы.

Однажды величественный дворец в Новиомагус Регнензис будет возвышаться во весь рост, каждое его великолепное крыло будет воплощать мечту Помпония. Моя задача заключалась не только в том, чтобы построить это чудовище, уложившись в реалистичные сроки и бюджет, но и в том, чтобы оно никогда не стало печально известным. Магнус, Киприан, мастера и рабочие

Все могли бы заняться другими проектами, проклиная дворец как старое пугало, но их жалобы вскоре затерялись бы среди новых бед. В противном случае, его печальная история дизайна умерла бы, оставив лишь невероятные масштабы и великолепие, восхищающие поклонников.

Здесь будет дворец Тогидубнуса, великого короля бриттов: потрясающий частный дом, грандиозный памятник архитектуры. Он будет доминировать над этим ничтожным ландшафтом в этом заброшенном районе безлюдной провинции, возможно, на протяжении столетий. Правители будут приходить и уходить. Дальнейшие реконструкции будут сменять друг друга, в зависимости от судьбы и финансирования. Неизбежно его состояние пойдет на спад. Упадок восторжествует. Крыши обрушатся, а стены рассыплются. Болотные птицы снова завоюют близлежащие заливы, а затем будут кричать и кричать:

по заболоченным кочкам и кочкам, и все величие было забыто.

Тем более это стало для меня поводом однажды посидеть в какой-нибудь безделушке на собственной вилле, глядя на долину реки, пока шумные потомки Нуксуса лаяли на визжащих младенцев в каком-нибудь бедствующем провинциальном саду, где моя старая жена читала на солнечной скамейке, время от времени прося своих подруг замолчать, потому что старик писал свои мемуары.

Бессмысленно. Ни один продавец свитков не захочет копировать такую историю.

Я мог бы пойти по частному пути. Любой глава семьи надеется стать чьим-то интересным предком. Я мог бы всё это записать и засунуть свиток в шкатулку, чтобы хранить под свободной кроватью. Мои дети неизбежно приуменьшат мою роль. Но, возможно, найдутся внуки с большим любопытством. Возможно, я даже сочту нужным ограничить их благородные претензии, напомнив этим шумным нищим, что в их прошлом были и низменные, грязные моменты…

Опять же невозможно из-за неизменного тормоза: конфиденциальности клиента.

Видите, в чём проблема? Когда я сообщил домой об этих событиях, дело Новиомагуса было быстро закрыто. Любой, кто утверждает, что знает, что произошло, должен был услышать об этом не от меня. Клавдий Лакта, самый скрытный из бюрократов, ясно дал понять, что мне запрещено когда-либо разглашать, о чём мы говорили с Тоги…

Заметь, у меня никогда не было времени на Лакту. Тогда слушай (только не повторяйся, я серьёзно).

Я просил о встрече с королём наедине. Он оказал мне честь, даже не предъявив Вероволкуса: любезный жест. Он оказался полезнее, чем он думал или предполагал.

У меня самого были более строгие правила; я взял запасной. «Чистый, подтянутый, выбритый», — сказал я братьям Камиллу. «Тог не будет. Я хочу, чтобы это не было записано, но я хочу, чтобы вы были свидетелями».

«Не слишком ли очевидно твое поведение?» — спросил Элианус.

«В этом-то и суть», — резко ответил Джастин.

Король принял нас в скромно обставленной приёмной комнате с панно, украшенным извилистыми завитками листвы, которое по цвету и форме в точности напоминало панно на вилле Марцеллина. Я восхитился картиной, а затем указал на её сходство. Я дипломатично поинтересовался, не является ли такое использование рабочей силы и материалов случайностью, а затем упомянул, что мы забираем строительные материалы, хранящиеся на вилле. Тогидубнус смог понять, почему.

«Я был полностью уверен в Марцеллине», — нейтрально заметил король.

«Вы, должно быть, совершенно не осознавали сути и масштаба произошедшего». Тогидубн был другом и соратником Веспасиана. Он, возможно, и был погряз в мошенничестве по самую макушку, но я официально признал его невиновность. Я знал, как выжить. Доносчикам иногда приходится забывать о своих принципах. «Вы – номинальный глава всех британских племён. Коррумпированный режим мог нанести ущерб вашему положению. То, что Марцеллин невольно поставил вас в такое положение, было непростительно».

Король с иронией отметил, как деликатно я это выразил.

Я поблагодарил за благодарность. «Ничто не должно умалять того факта, что Марцеллин создал для вас достойный дом, великолепный и роскошный, где вы чувствовали себя комфортно долгое время».

«Он был великолепным дизайнером», — торжественно согласился Тогидубнус. «Архитектор с огромным талантом и изысканным вкусом. Он был тёплым и гостеприимным хозяином, и его будет очень не хватать семье и друзьям».

Это показало, что вождь племени атребатов полностью романизировался: он овладел великим искусством форума — написать некролог продажному ублюдку.

И как он запишет Помпония, которого ненавидели все, кроме его мимолетного любовника Планка? Великолепный конструктор… выдающийся талант…

Изысканный вкус… Закрытый человек, чья утрата сильно повлияет на близких людей и коллег.

Мы обсудили Понипония и его трагическую утрату.

«Были предприняты довольно слабые попытки привлечь к ответственности невиновных. Его недолюбливали многие, и это усложнило дело. У меня есть некоторые зацепки», — сказал я королю. «Я готов потратить время и силы на эти линии расследования. Будут доказательства; свидетели могут прийти».

Это означало бы судебный процесс по делу об убийстве, грязную огласку, и в случае признания виновными убийцам грозила бы смертная казнь.

Король наблюдал за мной. Он не спросил имён. Это могло означать, что он уже знал. Или что он видел правду и стоял в стороне.

«Ненавижу двусмысленность», — сказал я. «Но меня послали сюда не для того, чтобы навязывать грубые решения. Моя роль двойная: определить, что произошло, и рекомендовать наилучшие действия. «Наилучшие» могут означать наиболее практичные или наименее разрушительные».