Он бы взглянул на соответствующую записку, не смог разобраться в сложных вопросах и поэтому забыл, что вообще ее читал. (Да, у меня был предыдущий опыт работы с архитекторами.)

Он дал мне два варианта: отойти в сторону или дать отпор. Я бы мог жить с врагом. Полагаю, моя доверенность была неправильно подана. Надеюсь, это не показатель того, как ведётся этот проект. Помпоний, я не буду тебя задерживать. Я объясню тебе ситуацию, когда ты освободишься.

Вежливо, но немногословно, я вышел вперёд. Явно уходя, я встал на виду у всех. Прежде чем Помпоний успел меня остановить, я обратился к ним: «Скоро вы всё узнаете. Меня велел император. План отстаёт от графика и требует больших затрат. Веспасиан хочет, чтобы были расчищены пути сообщения и чтобы вся ситуация была рационализирована». Это подразумевало то, что я здесь делаю, без опасных фраз вроде «переложить вину» или «выявить некомпетентных». «Я не разбиваю военный лагерь. Мы все здесь для одной цели: построить дворец Великого Царя. Как только я обоснуюсь на месте, вы будете знать, где мой кабинет…» Это ясно дало понять Помпонию, что он должен мне его предоставить. «Дверь всегда открыта для любого, кто хочет что-то полезное сказать – воспользуйтесь случаем».

Теперь они знали, что я здесь и что я считаю себя более авторитетным, чем Помпоний. Я оставил их всех ворчать об этом.

С самого начала я почувствовал неблагоприятную атмосферу. Конфликт назревал ещё до того, как я успел заговорить; он не имел никакого отношения к моему присутствию.

Пока все видные члены команды были заперты на совещании, я решил осмотреть тело погибшего кровельщика Валлы. Раздумывая, как его найти, я смог оценить обстановку в тишине. Рабочий, несущий корзину с отходами, взглянул на меня с лёгким любопытством. Я попросил его показать мне окрестности. Казалось, ему совершенно безразличны мои мотивы, но он был рад отвлечься от своих обязанностей.

«Ну, вы видите, у нас есть старый дом там, на берегу».

«Ты его сносишь?»

Он хихикнул. «Из-за этого большой скандал. Хозяину нравится. Если он его оставит, нам придётся поднять все этажи».

«Он будет недоволен, когда вы начнете заполнять его зрительный зал, а у него бетон по щиколотку!»

«Он больше недоволен потерей здания».

«Так кто сказал, что он не может его оставить себе?»

«Архитектор».

«Помпоний? Разве его задача не в том, чтобы предоставить клиенту то, что ему нужно?»

«Полагаю, он считает, что клиент должен хотеть услышать то, что ему сказали».

Некоторые рабочие – крепкого телосложения, их мускулатура и выносливость идеально подходят для переноски камня и бетона. Этот был одним из тех жилистых, одутловатых и странно хилых на вид. Возможно, ему нравилось работать на лестницах. Или, возможно, он просто начал этим заниматься, потому что его брат знал бригадира и устроил его на работу по очистке старых кирпичей. Как и у большинства строителей, у него, очевидно, болела спина.

«Я слышал, вы потеряли кого-то в аварии?»

«О, Гаудиус». Я имел в виду Валлу.

«Что случилось с Гаудиусом?»

«Ударили доской, отбросили назад в яму. Стена траншеи обрушилась, и его раздавило, прежде чем мы успели его выкопать. Он был ещё жив, когда мы начали разгребать насыпь. Должно быть, кто-то из мальчишек наступил на него, пытаясь помочь».

Я покачал головой. «Ужасно!»

«А потом Дубнус. Дубнус как-то ночью варился. В итоге его зарезали в баре на канабе». Канабе были полуофициальными «горячими» вечеринками, обычно проходившими за пределами военных фортов; я знал их ещё со времён армии. Там местным жителям разрешалось заниматься бизнесом, обслуживая вне службы. Это означало торговлю плотью и другие товары, от опасных напитков до отвратительных сувениров. Это приводило к болезням, родовым мукам и незаконным бракам, хотя и редко к смерти.

«Жизнь здесь тяжелая?»

«О, все в порядке».

"Откуда ты?"

«Писае».

«Лигурия?»

«Давно это было. Я никогда не люблю оседать». Это могло означать, что он скрывался от десятилетнего обвинения в краже уток, или что он действительно был бездомной птицей, которая любила двигаться.

«Хорошо ли к вам относится руководство?»

«У нас хорошие, чистые казармы и приличный стол. Это замечательно, если вы сможете выдержать жизнь на крыше над девятью другими парнями, некоторые из которых — настоящие пердуны, а один плачет во сне».

«Останетесь ли вы в Британии после завершения работы?»

«Только не я, легат! Я за Италию, куда хочешь… Впрочем, я всегда так говорю. Потом слышу о каких-нибудь других затеях. Вечно какие-то приятели едут, и плата, кажется, щедрая. Меня снова заманивают». Казалось, он был этим доволен.

«Можете ли вы сказать», — спросил я коротко, — «что это место более опасно, чем другие, где вы работали?»

«Ну, ты теряешь несколько человек, это естественно».

«Я понимаю, о чём ты. Я слышал, что за пределами армии на стройках гибнет больше мужчин, чем в любой другой сфере деятельности».

«К этому привыкаешь».

«Так каково число потерь?»

Он пожал плечами, не статистик. Держу пари, этот добродушный ягнёнок так же сонно размышлял о своей зарплате.

Нет, не знал. Держу пари, он знал, сколько ему должны, с точностью до четверти.

«Знаете ли вы кого-нибудь на этом сайте по имени Глоккус или Котта?»

Он сказал нет.

XII

Под руководством рабочего я нашёл лазарет, где, как предполагалось, лежало тело убитого тем утром кровельщика. Это был небольшой, но эффективный медпункт, расположенный среди нескольких хижин на дальнем конце стройки. Там работал молодой санитар Алексас, который ежедневно лечил порезы и растяжения, которых было много. Полагаю, в его обязанности также входило выявление симулянтов.

Они бы делали это регулярно.

Ничуть не удивившись, он показал мне мёртвого кровельщика. Валла был типичным землекопом, краснокожим и слегка пузатым. Вероятно, он любил выпить, возможно, даже слишком часто. Руки у него были шершавые. От него слегка пахло застарелым потом, хотя, возможно, это просто потому, что он редко стирал свою тунику. Скоро он будет вонять ещё сильнее, если никто не заплатит за его кремацию; мои недавние воспоминания о теле под гипокаустом Па ожили неприятным образом.

Валла лежала на носилках, без присмотра скорбящих и флейтистов, но пользовалась уважением. Грубая ткань была откинута нежной рукой, готовая к осмотру. Санитар остался рядом, словно заботился об этом покойнике не меньше, чем кричащий землекоп с пронзённой серпом ногой.

Видимо, на этом сайте были свои стандарты.

«Будут ли организованы похороны Валлы?»

«Это нормально», — сказал Алексас. «У нас на любом проекте бывают смерти, некоторые — совершенно естественно. Сердца не выдерживают. Болезни наносят урон. Рабочие, вероятно, получат добровольные пожертвования, но на удалённых работах всё решает руководство».

«А потом вы отправляете прах домой родственникам?» Он выглядел смущённым.

«Слишком много хлопот», — спокойно согласился я. «Держу пари, половина команды ни разу не назвала ни одного кровного родственника, с которым можно было бы связаться».

«Так и положено», — искренне заверили меня.

«Конечно», — я похлопал его по груди. «Ты жену или мать вписал в список?»

Алексас начал говорить, но потом замолчал и ухмыльнулся мне в ответ. «Ну, раз уж ты об этом заговорил…»

«Я знаю. Мы все думаем, что что-то плохое случится с кем-то другим.

Однако это было ошибкой».

Тело было прохладным. Мне сказали, что никто не видел, что произошло. Похоже, он отделался лёгким испугом; не было никаких следов, что он поцарапал руки, пытаясь снова ухватиться за что-либо. На нём не было никаких серьёзных следов.

Его. Смертельные травмы, должно быть, были внутренними. Если кто-то толкнул беднягу, чтобы сбить его с ног, то никаких улик не осталось.

«Где произошло его падение?»

«Старый дом».

«Я знаю, что здание находится под строительными лесами. Разве нет каких-то споров о будущем здания?»

«Я не тот человек, которого стоит спрашивать», — сказал Алексас. «Если бы они собирались снести какую-то часть, Валла бы собирал черепицу».

«Хмм. Так какова твоя теория?»

«Что вы имеете в виду?» — спросил санитар с искренним недоумением.

«Эта смерть подозрительна?»

"Конечно, нет."

Информатор привыкает к уверениям, что ножевые ранения и удушения — «просто несчастные случаи». Я привык ожидать лжи, когда задаю вопросы, но, возможно, мир всё ещё существует, где люди переживают обычные несчастья.

«Алексас, он вскрикнул, не знаешь?»

«Это было бы важно?»

«Если бы его толкнули, он, возможно, запротестовал бы. Если бы он подпрыгнул или упал, он, скорее всего, промолчал бы».

«Может, мне попробовать выяснить это для вас?»

«Не стоит, спасибо». В любом случае, это было бы неопределённо. «Проект дворца только начался, но это не первый ваш смертельный случай».

«И это не последний случай».

«Могу ли я увидеть другие тела?»

Он уставился. «Конечно, нет. Давно сгорели в погребальных кострах».

Я, как всегда, был полон подозрений и подозревал, что кто-то пытается что-то скрыть. «Ты осматривал тела, Алексас?»

«Я видел кое-что. «Осматривал» — слишком сильное слово. У нас был человек, которого сбил с крыши один из этих наконечников…» Алексас вышел в свою перевязочную, зарылся под стойку и вытащил виновника: это был мёртвый кусок в форме четырёхгранной арки — миниатюрный четырёхгранный пилон с шаром наверху. Он бросил его мне на руки, и я слегка пошатнулся.

«Да, это может проломить тебе череп!» Я быстро бросила его на полку. «Ты его для чего-то хранишь?»

«Сделай себе птичий домик», — ухмыльнулся Алексас. На стройках вечно таскают материалы для своих хозяйственных нужд. Я заметил, что одна из четырёх ножек была испачкана. «Воробьи не заметят капельку крови, Фалько!»

«Хмм… Были ещё какие-нибудь неприятности?»

«Кого-то раздавила необработанная мраморная плита. Специалист по мрамору был в ярости из-за повреждений; он сказал, что мрамор бесценен».

«Бессердечная свинья?»

«Полагаю, он отреагировал не подумав. А потом, на прошлой неделе, ещё один мужчина получил удар лопатой в драке».

"Необычный?"

«К сожалению, нет. На стройплощадках всегда полно инструментов и энергичных людей, которые умело с ними обращаются».

«Перед тем как уехать, я наткнулся на убийство с применением лопаты в Риме», — сказал я, снова вспомнив Стефануса, которого схватили и засунули под новую мозаику отца.

«Я видел много всякого, — усмехнулся Алексас. — Топорные смерти. Обезглавливания краном.

Утопления, раздавливания, ампутации ног и рук.

«Всё это произошло на дворцовом проекте?» Я был в ужасе.

«Нет, Фалько. Некоторые уже произошли. Другие ещё могут произойти».

«Я слышал, мужчину зарезали? Ножевая драка. Виноват был алкоголь».

«Я так думаю. Я слышал, это произошло в городе. Тело сюда не привезли». Он был терпелив, но считал меня попусту трачущим время.

«Алексас, не пойми меня неправильно. Я не ищу неприятностей. Я просто слышал, что число погибших здесь слишком велико, и оно может быть значительным».

«Значительное для чего? Для управления вялым?»

Что ж, это сойдет за объяснение, пока я не найду более точное определение. Если это вообще возможно.

Я оставил его, чтобы он остановил кровоточащий палец рабочего. Я заметил, что он выполнил свою работу спокойно, как и всё остальное, включая мои метания в поисках повода для скандала.

Теперь, поговорив с ним, я, кажется, понял его. Это был мужчина лет двадцати пяти, с тусклой кожей и скучным характером, нашедший своё место в профессии. Он был счастлив. Казалось, он понимал, что в более сложных жизненных обстоятельствах остался бы никем. По счастливому стечению обстоятельств он оказался в рутинной медицине. Он выписывал травяные сборы, останавливал кровь при лёгких ранах.

Решал, когда следует вызвать хирурга. Внимательно выслушивал людей, страдающих депрессией. Возможно, однажды в своей карьере он столкнётся с настоящим маньяком, которого нужно будет срочно усыпить. Возможно, его невежество погубило нескольких пациентов, но это относится к большему числу врачей, чем они готовы признать. В целом, общество пошло ему на пользу, и это знание его радовало.

Мне, пожалуй, приятно было думать, что Алексас сочтет это делом профессиональной компетенции – сообщать о любых нарушениях. Я бы нашёл

В остальном никаких зацепок. Мне придётся полагаться на Алексаса в вопросах информации о прошлых «несчастных случаях».

Но теперь ситуация была скрыта: я был здесь. Это должно успокоить любого, кому не повезло погибнуть при неясных обстоятельствах!

Когда я вышел из медпункта, кто-то слонялся снаружи с таким видом, что я оглянулся на него дважды. Мне показалось, что он собирается расспросить Алексаса обо мне. Но когда я пристально посмотрел на него, он передумал.

«Ты Фалько».

"Я могу вам помочь?"

«Волчанка».

Широкобровый, коренастый, с загаром, говорившим, что он прожил на улице в любую погоду лет сорок, он показался мне знакомым. «А ваша должность?»

«Начальник отдела по труду».

«Верно!» Он был на совещании по проекту; Киприанус указал мне на него. «Местные или иностранные рабочие?»

Люпус удивился, узнав, что их двое. Я просто ждал. Он пробормотал: «Я работаю за границей».

У перевязочной стояли скамейки для пациентов, выстроившихся в очередь. Я сел и предложил Люпусу последовать его примеру. «А ты сам откуда?»

«Арсиноя». Это прозвучало как нора в глубине оврага в пустыне.

«Где это?»

«Египет!» — гордо заявил он. Прочитав мои мысли, верная песчаная блоха добавила: «Да-да; это место называют Крокодилополисом».

Я достал свой блокнот и стилус. «Мне нужно поговорить с тобой. Валла был одним из твоих людей? Гаудиус? Или тот, кто погиб в ножевой драке на канабе?»