«Что-то неладно. Совершенно очевидно, что ланиста пытается удержать меня от вмешательства...»

Хелена прервала меня озорным смешком.

–Анакрит не знает, что это лучший способ убедиться, что вас что-то интересует!

-Ты меня знаешь.

-Тщательно.

Пожав плечами, она отодвинула миску с орехами подальше, чтобы я не объелся перед ужином. Потом сама откусила немного фундука. Мне нравилось наблюдать, как эта девушка, такая привередливая во многих вещах, даёт волю своему отменному аппетиту.

Пока Елена гадала, что у меня на уме, ее большие черные глаза с безмятежным видом устремились на меня, пока она точным жестом и твердыми пальцами разглаживала юбку на коленях; затем она открыла фисташку.

«Дорогая, я кажусь слишком упрямой?» Я потянулась к миске, но она повернулась на табурете и...

Это помешало ему добраться до орехов. Льва выкрали из клетки, по-видимому, не издав ни звука. Или, если он и издал звук, то его никто не услышал, хотя его сторож и горстка гладиаторов спали всего в нескольких шагах от него. Льва убили в другом месте, не знаю почему, а затем вернули в клетку и заперли.

–Чтобы все выглядело так, будто это исходило не от нее?

– Похоже на то. Разве эта история не возбуждает ваше любопытство?

–Конечно, Марко.

– Дворник врёт. Наверное, ему кто-то приказал.

–Это тоже странно.

–А гладиаторы молчат.

Елена смотрела на меня своими большими глазами. Её взгляд говорил о том, что сама тайна интересует её не меньше, чем то, что она для меня значит.

– Я вижу, что тебя это беспокоит, дорогая.

–Да, я ненавижу секреты.

– Ну и что? – Елена знала, что тут есть что-то еще.

–Ну, может быть, я слишком взволнован…

«Ты?» — насмешливо спросила она. «Что это, Марко?»

– Интересно, простое ли это совпадение, что это произошло как раз в тот момент, когда я навожу справки на сайте?

«Что же за этим может стоять?» — с интересом спросила Елена.

«Этот мёртвый лев был выбран для убийства Фурия. И поскольку я его поймал…» Я рассказал ему то, что действительно подозревал; об этом я никогда не смог бы рассказать Анакриту. «Интересно, не затаил ли кто-нибудь на меня зуб…»

Елена могла бы высмеять меня или посмеяться над моими подозрениями, и я бы не стал её винить. Вместо этого она спокойно выслушала меня и, как я и ожидал, не пыталась меня успокоить или согласиться со мной. Она просто объявила меня идиотом, и, поразмыслив, я с ней согласился.

–А теперь мы можем поужинать?

«Ещё нет», — твёрдо ответила она. «Прежде всего, ты будешь примерным римлянином, как Катон Старший, и будешь ходить к дочери на купание».

XII

У нас в доме не было водопровода. Как и большинство римлян, мы жили в квартире в доме, ближайший фонтан которого находился буквально за углом, на соседней улице. Для ежедневного омовения мы ходили в общественные бани. Их было много; они служили местом для общения, и во многих случаях были бесплатными. В более роскошных районах Авентинского холма стояли большие, уединённые особняки с собственными ванными, но в нашем скромном районе нам приходилось долго идти, неся с собой стригиль и кувшинчик с мазью. Наша улица называлась Пьяцца делла Фонтана (площадь Фонтана), но это была всего лишь бюрократическая шутка.

Через дорогу, в огромном мрачном многоквартирном доме, где я когда-то жил, находилась прачечная Лени с довольно ненадёжным колодцем. Зимой её мутная вода обычно была доступна, и на заднем дворе всегда стояли полные чайники с ней на каминах. Поскольку я якобы помогал Лене разобраться с её разводом, я считал себя вправе пользоваться оставшейся горячей водой после закрытия прачечной на ночь. Леня была замужем уже год и жила с мужем всего две недели, так что, согласно местным обычаям, ей давно пора было избавиться от этой напасти.

Ления вышла замуж за Эсмарактуса, самого вонючего, жадного и беспощадного землевладельца на всём Авентинском холме. Их союз, который все друзья осуждали с того момента, как Ления объявила о нём, был основан на взаимной надежде пары унаследовать имущество друг друга. Первая брачная ночь закончилась тем, что брачное ложе было охвачено огнём, муж был заключён в тюрьму по обвинению в поджоге, Ления находилась в состоянии неконтролируемой истерики, а все остальные гости были пьяны до беспамятства.

Это был памятный случай, о котором настояли гости на свадьбе, когда некоторое время спустя увидели несчастную пару.

Но она так и не поблагодарила их за такие комментарии.

Их любопытное начало должно было послужить источником ностальгических историй, которые можно было бы рассказывать на протяжении многих лет на праздниках Сатурналий, у костра. Ну, возможно, не у костра, поскольку Эсмарактус был несколько напуган своим приключением в горящей постели; возможно, за оживленным столом, с аккуратно подрезанными фитилями ламп. Но с той ночи, когда их спасли стражники, эта парочка скатилась в ад, из которого никто не мог их спасти. Эсмарактус вернулся из тюрьмы в скверном настроении;

Ления сделала вид, что не понимает, почему он так жесток и неприятен; он обвинил её в преднамеренном поджоге кровати, чтобы заполучить большое наследство, если она его убьёт; она ответила, что жалеет об этом, даже без наследства. Эсмарактус предпринял жалкую попытку заявить права на прачечную (единственное дело, которое он не удосужился приобрести в нашем районе); затем он украл оттуда всё, что смог, и сбежал в свою грязную квартиру. Теперь пара была в процессе развода. Они обсуждали это уже двенадцать месяцев, но без малейшего прогресса, но такие вещи были типичны для Авентина.

Мы нашли Лению в её кабинете, где плесень, разбуженная паром от прачечной, покрыла стены зловещим налётом. Услышав наши шаги, она, пошатываясь, направилась к двери. Она выглядела безразличной, что означало, что она либо ещё не достаточно пьяна, чтобы провести остаток дня, либо выпила так много, что опьянела.

Когда она появилась у входа в магазин, ее волосы необычного рыжего оттенка, полученного в результате воздействия агрессивных веществ, неизвестных большинству продавцов косметики, висели спутанными прядями по обеим сторонам ее бледного лица, глаза были полны слез.

Когда Елена проходила мимо меня, чтобы подойти к умывальникам, наполненным еще теплой водой, я преградил путь Лене своим замечанием, которое помешало ей последовать за моей спутницей.

– Здравствуй, Лёня. Я тут видела твою страстную возлюбленную…

–Фалько, когда этот ублюдок спустится, выйди к нему навстречу и заставь его говорить о моей пенсии.

– Позвони мне, когда услышишь, что он приближается, и я еще раз попытаюсь его урезонить.

«Разум? Не смеши меня, Фалько! Просто накинь ему петлю на шею и тяни сильнее; я подержу соглашение, чтобы он его подписал».

Как только вы это сделаете, можете закончить его душить.

Ления была серьезна.

Эсмарактус, должно быть, собирал арендную плату со своих беззащитных арендаторов. Об этом свидетельствовали гневные крики, доносившиеся сверху, а также то, что две звезды его банды, Родан и Асиак, валялись на крыльце прачечной, а рядом с ними лежал бурдюк с вином. Эсмарактус управлял так называемой школой гладиаторов, и эти два неряшливых создания были её частью. Он держал их при себе для защиты.

Личное. То есть, таким образом я защищал всех остальных от того, что могли бы сделать эти два идиота, если бы я позволил им действовать самостоятельно.

Не было необходимости тащить Родана и Асиако на шестой этаж этих многоквартирных домов, потому что Эсмаракто был вполне способен заставить своих должников опустошить карманы, когда находил их.

Но я не боялся ни его, ни его головорезов.

Купание Юлии входило в мои обязанности (отсюда намеки на Катона Старшего и поздний час, когда я ускользнул из дома).

«Я хочу, чтобы она выросла, зная своего отца», — сказала Хелена.

–Чтобы он знал, с кем можно вести себя неприятно и как можно настойчиво?

– Да, и чтобы она знала, что это всё твоя вина. Я не хочу, чтобы ты когда-либо говорил:

«Ее мать вырастила ее и избаловала».

– Она умная девочка. Уверена, она знает, как себя погубить.

Мне потребовалось как минимум вдвое больше времени, чтобы искупать ребёнка, чем Хелене – постирать её тунички в другом котле. Хелена исчезла, возможно, чтобы утешить Лению, хотя я подождал, пока она вернётся домой и приготовит ужин. Она оставила меня там, чтобы я снова, но тщетно, попытался заинтересовать Джулию лодочкой, которую я для неё вырезал, но девочка всё своё внимание посвятила своей любимой игрушке – тёрке для сыра. Нам пришлось спуститься вместе с ним, чтобы избежать криков и слёз. Девочка в совершенстве овладела искусством плескаться в воде без всякой видимой причины, но с большим мастерством оставляла отца мокрым.

У этой тёрки для сыра была любопытная история. Я взял её из отцовской кладовки, думая, что это просто какой-то предмет, купленный на распродаже мебели. Однажды, увидев её у нас дома, отец признался мне, что она из этрусской гробницы. Как обычно, было неясно, был ли он сам грабителем гробницы или нет. Отец оценил возраст предмета примерно в пятьсот лет. Несмотря на это, она работала идеально.

Закончив вытирать и одевать Юлию, я вытерся сам. Я был совершенно измотан, но было ясно, что мне не будет ни минуты покоя, потому что, когда я засунул беспокойную девочку под плащ и собрал все её вещи, я обнаружил Елену Юстину, мою якобы изысканную невесту, прислонившуюся к одной из колонн внешнего портика; где она

Он накинул на плечи палантин и рискнул подвергнуться серьезному нападению, поскольку разговаривал с Роданом и Асиако.

Отвратительная парочка двигалась с некоторым волнением. Это были истощенные и болезненные люди, которых скупость Эсмаракто держала на скудном рационе. Эсмаракто был их хозяином годами. Эти двое, конечно же, были рабами – парой бледных мешков в коротких кожаных юбках с руками, обмотанными грязными бинтами, чтобы придать им вид крутых парней. Эсмаракто все еще делал вид, что тренирует их в своем обветшалом заведении, но это было не более чем прикрытием, и их хозяин никогда не решался вывести их на арену, тем более что оба были слишком грязными бойцами на вкус публики.

На стенах этого заведения не было ни одной надписи, нацарапанной изысканными молодыми женщинами, жаждущими любви, ни дамами, нагруженными золотом, которые незаметно останавливали свои паланкины на углу и проскальзывали внутрь с подарками для борца месяца. Поэтому Родан и Асиако, должно быть, были поражены, когда к ним обратилась Елена Юстина, известная в округе как выдающаяся партнёрша Дидиуса Фалько, девушки, которая опустилась на две ступени в социальном статусе, чтобы жить со мной.

Большинство соседей в бедном районе Авентинского холма всё ещё недоумевали, где я купил это мощное зелье, которым её околдовал. Иногда посреди ночи я просыпался весь в поту и задавал себе тот же вопрос.

– Как поживает мир гладиаторов? – только что поинтересовалась Елена с таким же спокойствием, словно разговаривала с другом отца, преторианцем, и интересовалась ходом его последнего судебного дела в базилике Юлия.

Раздутым ветеранам цирка потребовалось несколько минут, чтобы интерпретировать культурную диссертацию Елены, но гораздо меньше времени ушло на то, чтобы составить ответ:

–Это отстой.

– Да, воняет ужасно.

Для них это был очень продуманный ответ.

«А!» — осторожно ответила Хелена. То, что она их, похоже, не боялась, заставляло их нервничать. И меня тоже. «Ты работаешь на Эсмаракто, да?»

Хелена пока не могла видеть, как я крадусь в тени, встревоженный и не знающий, как защитить её, если эта отвратительная парочка поднимется и начнет драку. Эти двое были проблемой. Всегда ею были. В прошлом они несколько раз трясли меня, чтобы заставить платить за квартиру; и тогда я был моложе и не неспособен был отреагировать адекватно, как сейчас, с маленькой девочкой на руках.

«Он обращается с нами хуже, чем с собаками», — проворчал Родан. Это был тот, у которого был сломан нос. Арендатор разбил ему лицо молотком, когда Родан пытался помешать ему сбежать под покровом ночи. Любой отчаявшийся арендатор, увидевший способ выбраться из Эсмаракто, наверняка бы боролся за него изо всех сил.

–Бедняжки…

— Но это все равно лучше, чем быть стукачом, — усмехнулся Асиако, самый грубый из них, тот, что с рябой кожей.

«Почти любая профессия такова», — улыбнулась Елена.

–И что ты делаешь, живя с одним из них?

Обоих мужчин охватило любопытство.

Фалько рассказал мне четыре басни; ты же знаешь, как он говорит. Он заставляет меня смеяться.

–Да, он клоун!

– Мне нравится о нём заботиться. К тому же, у нас теперь есть дочь.

–Мы все думали, что ему нужны твои деньги.

«Да, пожалуй, всё». Возможно, Елена уже догадалась, что я её слушаю. Она была ужасна, когда шутила. «Кстати, о деньгах, полагаю, Эсмарактус надеется что-то получить от нового проекта императора, не так ли?»

–Из того нового места?

«Да, из цирка, который строят в конце Форума, где у Нерона было озеро. Его называют амфитеатром Флавиев. Разве он не предоставит хорошие возможности для посещения, когда откроется? Думаю, будет грандиозная церемония открытия; она, вероятно, продлится несколько недель, с регулярными гладиаторскими боями... и, полагаю, боями животных».

«Это было бы захватывающее зрелище», — ответил Асиако, пытаясь произвести на нее впечатление.

–И очень полезно для людей вашей профессии.

«Ну, Эсмаракто думает, что его возьмут, но ему лучше быть осторожнее, если он так думает!» — сказал Азиако с насмешливым смехом. «Им нужны будут первоклассные выступления. К тому же, крупные агенты уже задолго до этого подпишут все контракты».

–Они уже переезжают?

-Конечно.

– Будет ли большая конкуренция?

–И они, вероятно, набросятся на меня с ножами.

–Кто основные игроки?

–Сатурнино, Ганнон… Но Эсмарактус, нет. У него нет шансов!