Рутилио встал. Должно быть, он очень быстро сообразил. Жестом он показал, что передаёт решение Ганнону, поскольку лежащий на земле человек принадлежал ему. Ганнон жестоко опустил руку вниз, указывая на «смерть».

С хладнокровием, ошеломившим толпу, Шилла шагнул вперёд и нанёс смертельный удар в основание шеи. Фидель никогда не тренировался, как настоящие гладиаторы, которые без колебаний терпят боль, но у него не было времени жалеть себя. По толпе пронёсся ропот искреннего потрясения.

Шилла и Сатурнино обменялись быстрыми, полными печали взглядами. Согласно тайному плану этого боя, Фидель был обречён на гибель. Благодаря близким отношениям с любовницей Помпонио, Сатурнино, вероятно, знал, что Шилла готова сражаться. Он не ожидал, что она будет столь эффективной и беспощадной. Или ожидал?

«Спроси Сциллу, кто на самом деле убил этого льва», — сказала Эфрасия Елене. Клянусь всеми богами! Сатурнин уже знал то, что я только что обнаружил, конечно же, знал.

Сама Сцилла говорила, что Румекс устарел, что все его бои подстроены. Этот человек не осмелился бы выйти против дикого зверя, когда Леонид был на свободе. Пожирая свою возлюбленную, Сцилла крикнула бы Румексу, чтобы тот отпустил льва...

добыча. Тогда, когда у меня больше не осталось никаких сомнений, Сцилла сама взяла копьё, последовала за львом в сад и пронзила его.

LXII

Короткий звук трубы возвестил присутствующим о начале обряда погребения. Мы с Квинто нервно шли по песку рядом с телом раба.

Фидель был мёртв. Квинто слегка коснулся его кадуцеем, понимая, что лёгкий ожог ни к чему. Я с силой ударил его молотом, требуя его душу для Аида. Мы последовали за рабами, которые тащили его с арены. Видимо, поскольку эти трое борцов не были профессионалами, с ними обошлись гуманнее, чем с предыдущими, которых вытащили. Я чувствовал тайную гордость, потому что под моим покровительством судьи подземного мира всё происходило более цивилизованно.

Как только тело исчезло, мы снова обратили взоры на песок. У меня во рту остался горький привкус, усугублённый безжалостным поведением Сциллы. Это было больше, чем месть; эта женщина не знала ни сдержанности, ни стыда.

Джустино жестом показал протагонистам, что пора начинать сначала. Сцилла уже подвергалась атаке. Пока она прихорашивалась перед публикой, Романо, кем бы он ни был, хватило сообразительности вмешаться, чтобы она не смогла дотянуться до её щита, всё ещё запутавшегося в сетке. Я видел, как он резко пнул его, отправив ещё дальше к барьеру. Он был настороже, в отличной позиции, с высоко поднятой головой, глаза, несомненно, бдительны под решёткой шлема, остриё меча на нужной высоте, а тело прикрывал большой нагрудник. Классическая стойка. Или, по крайней мере, он искренне пытался её соблюдать.

Шилла пожала плечами и присела. Эта новая ситуация представляла собой гораздо более серьёзное испытание, чем та, что была у Фиделя, но она, казалось, была нетерпелива и ничуть не напугана.

После смерти своего чемпиона Ганнон слегка отступил. Интересно, о чём он думал? Неужели он уже знал, что задумала Сцилла?

Каллиоп вышел вперед, чтобы подбодрить Романо, который игнорировал ланисту.

Атмосфера в толпе постепенно накалялась. Раздавались скандирования сторонников обеих сторон, и многие вставали, придя в восторг от зрелища драки мужчины и женщины.

Стена шума была почти физической.

Два гладиатора обменялись несколькими финтами. Всё было отрепетировано: они выглядели как два ученика на первом занятии, тренирующиеся под руководством тренера. Меч Сциллы стремительно двигался и несколько раз ударил по щиту противника. Он эффективно парировал удары, сохраняя позицию. Внезапно Сцилла бросилась на него и выполнила поразительное сальто. Благодаря своей женственной массе и лёгкости доспехов она могла выполнять акробатические трюки, редко встречающиеся среди гладиаторов. Она приземлилась позади Романо и, подхватив щит, одной рукой вытащила его из сетки, где его поймал Фидель.

Она молниеносно бросилась в погоню за Романо в классическом фракийском стиле, держа небольшой щит горизонтально на уровне подбородка, а серповидный меч – у бедра. Она наступала, двигаясь вперёд и назад. Она пыталась дезориентировать противника, дёргая нагрудником. Сатурнин, демонстрируя, будь то искреннюю или притворную, истинную гордость и энтузиазм от должности своего ланисты, возбуждённо кричал. Толпа дико взревела.

Романо защищался довольно умело, хотя я и не возлагал на него больших надежд. Девушку вёл яростный порыв, и она жаждала не только отомстить за смерть Помпонио, но и продемонстрировать своё женское мужество. Мне показалось, что она не была удовлетворена смертью Фиделя, ведь он был чужим рабом.

Мне было интересно, были ли за его конфронтацией с Романо личные мотивы.

Кто был этот Романо? Знала ли его Скилла? Если он был её агентом, тем, кто заманил Каллиопа из Оэи, как она могла объяснить, что он стал жертвой Каллиопа? Мстил ли Каллиоп ему за вызов в суд с требованием разоблачить Сатурнина? Заточил ли он гонца в тюрьму и угрозами заставил его сражаться на арене в тот день?

У меня было неприятное чувство, что я знаю, почему «Романо» там сражается. Я даже чувствовал, что должен найти способ вытащить его оттуда.

что торопился, но у меня его не было.

Бой продлился гораздо дольше, чем я ожидал. У Сциллы была рана на голени. Рана обильно кровоточила. Должно быть, ей было очень больно, но она, казалось, не чувствовала этого. В этот момент Романо почувствовал прилив смелости. Выражение её лица было невозможно разглядеть, скрытое за прочной защитой шлема, но было видно, что она движется быстрее. Казалось, Сцилла обладала неиссякаемой энергией. Он нес на руках всё больше веса, и жар, должно быть, сильно на него влиял. В какой-то момент они расцепились, и Романо затаил дыхание. Я видел, как он покачал головой, словно пловец, которому попала вода в уши. Если бы лоб под шлемом наполнился потом, он бы ослеп.

Что-то в нем казалось мне все более знакомым.

Они возобновили борьбу, яростно и свирепо обмениваясь ударами.

Романо проявил огромную силу, но, похоже, не смог удержать её долго. У Сциллы было больше техники и опыта. Толпа затихла, охваченная ужасом. Внезапно Романо пошатнулся. Он поскользнулся и упал назад. Должно быть, он подвернул ногу, так как не мог подняться. Наконец ему удалось опереться на одну руку, согнутую в локте. Сцилла издала пронзительный победный вопль. Она подошла, наступила на него ногой и повернулась к толпе с поднятыми руками и мечом наготове. Она была готова нанести ещё один смертельный удар.

Толпа взревела. Каллиопа бросилась к своему мужчине. Взгляд Сциллы был прикован к трибунам, где обезумевшая толпа кричала во весь голос. Яростным ударом женщина вонзила меч в тело. Не глядя, куда, по крайней мере, так казалось. Какой-то мужчина вскрикнул и испустил дух, но это был не Роман, а Каллиопа.

Как и после убийства Фиделя, Сцилла отскочила назад, победно подняв меч. Ей было всё равно, убила она одного или другого. Я видел, как двинулся Сатурнино. Я знал, что он станет её следующей целью.

«Это было сделано намеренно!» — сказал мне пораженный Жустино.

Крики толпы были оглушительны. Когда женщина торжествующе удалилась, Романо поразил всех нас. В мгновение ока он уже был на ногах.

Он сделал приём, который я узнал. Главкус называл его «тренерским трюком». Он проделал его однажды с самоуверенным студентом, который был уверен, что победил его в спарринге.

Он подождал, пока ученик отойдет, затем прыгнул на него, обнял его за шею и приставил острие меча к его горлу.

Именно это и сделал Романо. Разница была лишь в том, что он не держал в руках деревянный меч. Он глубоко вонзил свой меч в землю и чуть не перерезал ему шею.

LXIII

Романо положил её на землю и отступил. Кровь была повсюду.

Я шел по песку, а Квинтус следовал за мной по пятам.

С клинической отстраненностью мы объявили Каллиопа Аидом, а затем повторили процедуру с девочкой.

Всё должно было закончиться. После смерти Сциллы её мольбы о компенсации были бессмысленны; но, несмотря на беспощадное зрелище смерти, которое им пришлось наблюдать, зрители требовали большего. С одной стороны, все главные ставки дня, должно быть, были сделаны на трёх погибших послушников; с другой стороны, соперничество между болельщиками из трёх городов вылилось в оскорбительные крики. Шум стоял ужасный и оглушительный.

Сатурнино, суровый профессиональный ланиста, не колебался ни секунды: он поднял руку, вытянув её вперёд. Толпа взорвалась какофонией топота и криков. Сатурнино схватил длинный кол, который он использовал в своей профессиональной роли, взмахнул им и сломал. Затем он накинул на голову белую тунику формы, которую носили все ланисты на арене. Затем он жестом указал Романо, словно приказывая ему не двигаться с места. Это был простой жест; он собирался перейти к делу: Сатурнино хотел встретиться с Романо лицом к лицу и подарить зрителям последний кайф.

Услышав возобновившиеся, более восторженные аплодисменты, Сатурнин обнажил оружие. Из трёх гладиаторов у него был самый непосредственный опыт: он был бывшим профессиональным гладиатором, выжившим и заслужившим свободу.

Там он, к тому же, был местным героем, любимцем большинства зрителей. У Романо не было никаких шансов.

Толпа снова расселась под громкий одобрительный гул. Пока Сатурнин брался за оружие, пришлось сделать короткую, незапланированную паузу. Мы с Джастином прогуливались по арене, пока уносили последние тела.

«Вымойте пол!» — крикнул я рабам, разгребавшим песок. Это было не в компетенции зубастого Радаманта, но, как всегда, властный приказ дал хороший результат.

Офицеры окружили Романо и дали ему флягу с водой.

Сначала я подошёл к Ханно, а за ним и Квинто. Ханно стоял в стороне, поскольку его активное присутствие не требовалось в спектакле, поскольку Фидель умер, хотя формально он всё ещё был его частью.

«Я Дидий Фалькон». Мне показалось, что Ганнон узнал мой голос, несмотря на птичью маску, хотя ни один мускул на его лице не дрогнул. Затем я повернулся к Квинту и сказал: «Переведи мне, Гермес. Скажи ему, что я знаю, что он сговорился со Сциллой подстроить этот бой. Если Роман убьёт Сатурнина сейчас, его заветное желание исполнится».

Пока Квинтус разговаривал с ним, Хан не выглядел обеспокоенным; он ответил, и мальчик перевел мне то, что он сказал:

–Все, что я сделал, – это воплотил идею в жизнь, здесь и там.

– Да, конечно. Ничего противозаконного.

–Если работу выполняют другие люди, это их ответственность.

– Тебе пора выучить латынь. Теперь ты будешь ездить в Рим гораздо чаще.

–Почему вы так думаете?

–Когда будет открыт новый амфитеатр.

«Да», — с улыбкой согласился Ганнон. «Вполне возможно».

Его самодовольство меня раздражало. Квинто продолжал пунктуально переводить, но я сменил тактику.

–Знаете ли вы, почему ваша сестра хотела, чтобы Фидель умер?

–Потому что он украл моего сына.

«Нет. Скажи ему, Квинто. Мирра поручила Фиделю убить Румекса. Совершенно очевидно, что прежде чем его привели сюда, чтобы убить, Фидель также позаботился о Мирре».

Квинт перевёл мои слова на карфагенский, и тогда ему не пришлось переводить реакцию Ганнона. Он был искренне удивлён.

Он посмотрел на Квинта, словно проверяя, правдоподобны ли его слова, а затем покинул арену.

Да, подумал я. Когда откроется новый амфитеатр, торговец из Сабраты всё ещё будет финансово обеспечен, но в тот день его

Его карьера на мгновение остановилась. Это могло пойти ему и его сыну только на пользу.

Послышался ропот предвкушения. Сатурнин, должно быть, возвращается на арену.

Время поджимало. Романо был один, и когда я подошёл, он крикнул отчаянным голосом:

«Фалько, это я». Это был голос из моих кошмаров. «Это я, Фалько!»

«Сукин ты сын», — ответил я, ничуть не удивлённый. «Как тебе удалось уговорить Главка пустить тебя в спортзал? Если есть человек, которого я не хочу видеть в своих туалетах, так это ты, Анакрит».

Человек, сметавший последние следы песка, обошел нас. За совиными глазами его шлема я увидел серые глаза Анакрита.

–Ты не собираешься спросить меня, что я здесь делаю?

«Могу представить», — яростно ответил я. «Когда я уехал из Рима, ты решил взяться за моё дело — то есть за дело, которое мы собирались оставить. Сцилла связалась с тобой. Полагаю, ты сначала отказался, и именно поэтому она приехала в Кирену, чтобы нанять меня. Ты же приехал в Триполитанию по собственной воле».

–Фалько, мы с тобой партнеры.

«Эта женщина уже наняла меня, а ты пытался со мной конкурировать», — сказал я с отвращением. «Ты снова встретился со Сциллой в Лептисе, помог ей привезти сюда Каллиопа, а теперь убил её. Это было не очень разумно; она не сможет оплатить твой счёт. И всё же ты всё равно ввязался в драку, идиот».

Каллиоп узнал меня, несмотря на маскировку. Он устроил ловушку и запер меня. Он сказал, что может убить меня на месте и сбросить в канализацию, или я могу сразиться сегодня и получить последний шанс. Как я выберусь из этого, Фалько?

«Слишком поздно, идиот. Когда тебя вывели на арену, тебе следовало обратиться к Рутилию. Ты свободный человек, брошенный в цирк против твоей воли. Почему ты принял это?»

«Сцилла сказала мне, что собирается сражаться за Сатурнина. Я думал, она хочет убить его и Каллиопа. Я подумал, что если бы я был здесь, возможно, я мог бы вмешаться, Фалкон», — жалобно сказал Анакрит.

Я думал, ты именно так и поступишь.

Боги мои! Этот безумец хотел занять моё место.

Толпа жаждала увидеть финальный бой. Я не мог спасти Анакрита, даже если бы захотел.

«Я ничем не могу тебе помочь, — сказал я ему. — Ты против Сатурнина, и если попытаешься отступить, в Лептис-Магне поднимется большой переполох».

«Ну что ж. Мне очень понравилось работать твоим партнером», — храбро ответил этот сукин сын.