Мы с Жустино обернулись, всё ещё намереваясь вернуться на свои места. И тут мы увидели молодого человека, поспешно выбегающего из туннеля.

–Он сын Ганнона. Идибал.

Я вскочил, словно под действием пружины, и первым подошёл к нему и спросил, что случилось. Идибал, казалось, был в истерике.

«Это тётя Мирра! На неё напали...»

Сердце ёкнуло. Начинали происходить неприятные вещи.

«Покажи нам!» — приказал я ему. Мы с Жустино схватили его за руки и потащили к тому месту, где он нашёл свою раненую тётю.

LX

Мы отчаянно звали врача, но, осмотрев её, поняли, что Мирра смертельно ранена. Джастин взглянул на меня и сдержанно покачал головой.

Под предлогом освобождения места для медицинской бригады мы переместили Идибала на одну сторону туннеля.

–Что здесь делала твоя тетя?

Я не помнила, чтобы Мирра вставала со своего места. В последний раз я видела её с Эфрасией, и выглядела она как любая высокопоставленная матрона, вынужденная провести там день: в руке, унизанной кольцами, она держала связку фиников, а волосы, усыпанные шпильками и локонами, были повязаны большим белым шарфом.

Я повернул голову в сторону, где лежала Мирра, и Идибал задрожал.

Мы нашли женщину, прислонившуюся к стене туннеля у другого входа, в дальнем конце стадиона. Она не издала ни звука с тех пор, как мы подошли. Кровь пропитала её одежду и теперь лилась на песчаную землю. Кто-то перерезал ей горло; Мирра, должно быть, почувствовала нападение и попыталась увернуться, поскольку её руки и кисти рук тоже были покрыты порезами. У неё даже была ножевая рана на щеке. Судя по длинному кровавому следу, она ковыляла туда со стадиона, обматывая раненую шею тёмно-синим палантином, пытаясь остановить кровотечение.

Женщина быстро уходила, хотя Идибал отказывался её принять. Я был уверен, что Мирра уже не придёт в сознание.

«Зачем ты здесь был?» — спросил я его во второй раз.

–Нашего новичка-бойца вооружают на стадионе.

–Почему на стадионе?

–Сохранить это в тайне.

Хустино коснулся моей руки и подошел посмотреть.

«Кто твой борец?» Теперь испуганный мальчик навалился на меня, как мёртвый груз. «Кто? Идибал?»

–Он простой раб.

– Раб? Чей раб?

– Один из мужчин Мирры, к которому она испытывала неприязнь. Да никто, по сути.

Попросту говоря, никто.

Я помог Идибалу сесть повыше и прижал его к стене. Затем, чтобы выглядеть дружелюбнее, я ослабил хватку. Он был одет просто, даже более ярко, чем в прошлый раз, когда я его видел: длинная туника зелёного и шафранового цветов. Талию его опоясывал широкий пояс. Пара колец на пальцах и золотая цепочка – вот и всё, что он носил.

– Отличная цепочка, Идибал, – заметил я. Производитель показался мне знакомым.

У вас есть еще дома?

Удивленный и обеспокоенный, молодой человек ошеломленно ответил:

«Она не моя любимица. Я потеряла свою любимицу, когда всё это началось...»

–Когда и как?

–В Риме.

–Где, Идибал?

«Я оставил свою лучшую одежду в доме тёти, когда подписывал контракт с Каллиопом…» Идибал вытянул шею, чтобы заглянуть за мою позицию, где рядом с его тётей сидел на корточках врач. «После моего освобождения я обнаружил, что цепь исчезла».

–Что сказала твоя тетя?

«Ей пришлось признать, что кто-то его украл. На самом деле, раб, которого мы сегодня представили, был единственным подозреваемым; именно это тётя Мирра сказала моему отцу и мне вчера вечером, когда предложила нам совершить этот особый обряд...»

«Да, кража кажется хорошим поводом избавиться от него». Я был уверен, что у Мирры есть другой мотив. У меня было ужасное предчувствие насчёт предполагаемой кражи и того, что Мирра знала о цепочке своего племянника. Я потянул за ту, что была на Идибале в тот момент. «Она была того же фасона, что и эта, да? Та, которую ты потерял в Риме, я имею в виду».

-Похожий.

–Может быть, я ее однажды и видел.

Услышав это, Идибал отреагировал. Видимо, он правильно истолковал мой зловещий тон:

–Кто ее нес?

–Кто-то дал его Румексу в ночь его убийства.

«Как это возможно?» — Идибал выглядел изумлённым.

Врач, лечивший Мирру, встал.

«Она мертва», – провозгласил он. Идибал оставил меня и побежал к телу. Доктор держал в руках предмет, найденный среди одежды Мирры, и, поскольку племянник был поражён горем, он отдал его мне. Это был небольшой кинжал с костяной рукоятью и прямым лезвием, похожий на тот, которым рабы затачивали писчие палочки.

– Ты когда-нибудь видел это, Идибал?

«Не знаю. Мне всё равно... Клянусь всеми богами, Фалько...! Оставь меня в покое!»

Хустино вернулся.

«Марко…» Она подошла ко мне, чтобы сказать что-то наедине. «У них есть место, где они держат своего новичка в тайне от посторонних глаз. Я настоял, чтобы они позволили мне увидеть его, и это было нелегко. Я нашёл его тихо сидящим в маленькой палатке, в доспехах».

-Только?

«Да. Но Мирра недавно зашла поговорить с ним. Рабы снаружи играют в кости и никак не реагируют; судя по всему, этот мужчина — раб Мирры». Затем они увидели, как вышла женщина, спешащая к туннелю с покрытой головой, и больше не думали об этом.

–Вы сказали, что Мирра была ранена?

-Нет.

–Как зовут вашего гладиатора?

–Его называют Фидель.

–Я так и думал, что это он!

Идибал поднял взгляд. Обливаясь слезами и измождённый, но не ошеломлённый, он поднялся с колен рядом с лежащей на коленях тётей.

«Этот кинжал его, — сказал он мне, осмотрев оружие. — Фидель был его переводчиком».

Мой голос, должно быть, показался ему глубоким и теплым:

«Человек, носящий это имя, работает посыльным в Риме. Подозреваю, твоя тётя позже использовала его для чего-то очень серьёзного. Послушай, Идибал, тебе это не понравится, но тебе придётся признать: я не верю, что Мирра заплатила хоть монету, чтобы Каллиоп тебя отпустил».

-Что?

Узнав от тебя, что Каллиоп хочет убить Румекса, она предложила выполнить работу, от которой ты отказался. Полагаю, она наняла Фиделя. Он отнёс твою цепочку, ту, которую ты потерял, в лавку Сатурнино, якобы предложив её в качестве подарка. Румекс подпустил его, а затем, пока он примеривал украшение, Фидель перерезал ему горло. В отличие от Мирры, которая, должно быть, была начеку, когда на него напали, Румекса застали врасплох. В тот раз рабу удалось совершить убийство чисто и забрать орудие домой.

«Не верю», — сказал Идибал. «Так всегда бывает. Но тогда нужно всё обдумать более тщательно».

«Мирра, должно быть, решила, что Фидель слишком много знает», — деликатно вмешался в разговор Жустино. «Поэтому она решила убить его на арене в тот же день, чтобы заставить его замолчать».

«Возможно, Фидель стал слишком тщеславным», — предположил я, вспомнив его поведение, когда мы встретились с ним в Сабрате.

«По какой-то глупой причине Мирра позволила себе навестить его. Возможно, чтобы извиниться». Хустино был хорошим мальчиком. Я подумал, что Мирра, скорее всего, пошла поиздеваться над осуждённым рабом. «Фидель ударил её ножом, и она была так шокирована, что не смогла спросить…»

«Она не могла этого сделать ни при каких обстоятельствах, — заметил я. — Она организовала план убийства Румекса своим рабом, и поэтому была так же виновна в убийстве, как и Фидель. Мирре нужно было сохранить это в тайне».

Итак, получив смертельную рану, возможно, не осознавая всей серьёзности своего состояния, Мирра гордо шла, пока не рухнула на землю. И вот она мертва.

Я был полон решимости навестить Фиделя и допросить его, но этот негодяй молчал. По правде говоря, ему нечего было мне сказать; теперь я был уверен, что точно знаю, что он сделал и как он заплатит за верную службу, оказанную Мирре. Судя по описанию Хустино, Фидель сам понимал, что правда вышла наружу, и смирился со своей участью. Он был рабом. Если бы он погиб на арене, то лишь опередил бы решение судьи, который в любом случае отправил бы его туда.

Мне ещё кое о чём нужно было подумать. Кто-то вышел, подошёл к нам и остановился, увидев тело. Женский голос дерзко и агрессивно воскликнул:

–Что? Мирра, умерла? Боже мой, похоже, нас ждёт чёртов день!.. Как весело!

После этого Шилла, моя бывшая клиентка, соизволила меня поприветствовать.

«Я хотел бы поговорить с тобой минутку, Фалько. Что ты сделал с моим агентом?»

–Я был уверен, что это…

Сцилла пожала плечами под длинным фиолетовым плащом.

– Поскольку ты не явился, я нашел кого-то другого, кто выполнил эту работу за меня.

-Роман?

–Это всего лишь псевдоним.

– Я так и знал! Так кто же это?

Она моргнула и не стала мне ничего говорить.

«Проблема в том, чтобы узнать, где он. Я отправил его к Каллиопу вчера вечером, а потом он исчез».

– Лучше спросите Каллиопа.

Сцилла улыбнулась мне, на мой взгляд, слишком застенчиво и сдержанно:

–Может быть, я сделаю это позже.

Затем Сцилла повернулась и направилась к амфитеатру. В тот день её густые волосы были собраны в тугую косу. Плащ, в который она закуталась, скрывал остальную одежду, но, удаляясь от нас, она разжала руку, которой крепко держала его, и позволила ветру эффектно развевать его. Когда плащ распахнулся и я увидел, что под ним находится то, что я видел, я заметил, что ноги её были босы, а на ногах – сапоги.

LXI

Я приказал рабам на арене с максимальной осторожностью убрать тело Мирры. Мы с Джастином медленно вернулись в наши поселения, взяв с собой Идибала.

«Скажи мне, Идибал, кто организовал тот таинственный особый бой, который твой отец готовит с двумя другими? Это была Шилла?»

– Да. Она познакомилась с моим отцом, когда он охотился в Киренаике. Её заинтересовал его спор с другими ланистами.

«Держу пари, что знаешь! А Сцилла знает, что твой отец активно подстрекал Сатурнина и Каллиопа в Риме?»

–А откуда ты хочешь, чтобы я это знал?

– Махинации твоего отца очень скрытны, но у Сциллы есть информатор, работающий на нее.

«Нет, я не знаю, кто он». Что ж, именно это и нужно было сказать.

Сцилла что-то задумала и планировала новый коварный поступок.

Идибал подумал то же самое и, возможно, потому, что его беспокоили ее отношения с отцом, он решил предупредить меня.

Сцилла убедила Сатурнина и Каллиопа, что этот бой поможет им достичь соглашения по их законным претензиям, но мой отец убеждён, что это всего лишь предлог, уловка. Он надеется воспользоваться этой возможностью, чтобы напасть на них более эффектно.

Мы вернулись на арену. За последние несколько минут Сатурнин и его люди возвели ограждение. Как Ганнон с Фиделем на стадионе, он установил ширмы, чтобы публика не видела его гладиаторов. Вокруг него собралась большая группа его людей, все довольно неприятного вида, что, впрочем, и следовало ожидать, учитывая, что они были оборванцами. Мы увидели Сатурнина, прячущегося за одной из ширм, рядом с ним стояла Сцилла.

– Боже мой! – пробормотал я.

«Это она?» — спросил Квинтус, хотя ему следовало заметить ее сапоги еще несколькими минутами ранее.

– У нее репутация роковой женщины с сомнительным поведением.

–И мы только что обнаружили, что это такое?

–Сцилла – девочка, которая любит играть в мальчика. Что думаешь, Идибал?

Молодой человек почувствовал себя профессионально оскорбленным.

«Есть женщины, которые любят провоцировать общество, посещая тренировочные бои. Если она собирается участвовать в качестве начинающей гладиаторши, это очень плохой способ...»

–И это делает его утверждение, что эта встреча — юридическая уловка, абсурдным.

– Это смертельный бой! Он умрёт!

Мне было интересно, кто, по мнению Сциллы, умрет вместе с ней.

И снова огромные ворота распахнулись. Раздались громовые крики толпы, и к нам подъехал конь, таща тело человека, связанного верёвкой и крюком. Радамант вывел с арены мёртвого гладиатора; Гермес, должно быть, коснулся его горящим кадуцеем, потому что на предплечье у него осталась ярко-красная отметина.

Владыка подземного мира снял маску с клювом и выругался на латыни с отчётливым пуническим акцентом. Кто-то предложил ему небольшой бокал вина. Гермес почесал ногу, словно под действием наркотика. Рядом стояла пара деревенских грубиянов. Судя по их виду и исходящему от них запаху, они, должно быть, собирали моллюсков.

«Джусто», — сказал Гермес, заметив наш интерес. Он кивнул в сторону мёртвого фракийца, которого они отцепляли. Его маленький…

Баклер вылетел из ринга, а за ним и изогнутый ятаган. Ударом ноги Радамант отправил его в полёт рядом со щитом.

«Бедняга». Один из рабов, разгребающих песок, решил, что нам нужен комментарий. Всегда найдутся идиоты, которые захотят объяснить, что происходит, даже если ты сам это видишь. «У него не было ни капли достоинства. Он выдержал всего пару ударов. Пустая трата времени».

У меня возникла идея. Я повернулся к человеку в маске птицы.

Хотите сделать перерыв? Расслабиться и насладиться напитком?

«Нет покоя королю мертвых», — рассмеялся Радамант.

«Ты можешь взять с собой кого-нибудь на замену. Пойдём со мной в туннель, переоденемся. Оставь мне свою булаву на остаток утра, и я тебя награжу».

«Эта работа тебе не подходит», — предупредил меня Радаманто, искренне желая избавить меня от этой скучной скуки. Он размахивал булавой, которой призывал мертвецов. «Тебя никто не любит, никто тебя не поощряет, а в этом костюме ты умрешь от жары».

Хустино подумал, что я глупый, и подошел, чтобы вмешаться.

– Елена сказала не драться.

–Кто? Я? Не я. Я просто буду тем весёлым парнем, который считает погибших.

У меня было предчувствие, что вскоре их будет гораздо больше.

– Мне не нравится то, что ты предлагаешь, Марко.

«Ну, привыкнешь. «Фалько и партнёры» зарабатывают на жизнь тем, что попадают в неприятности. Посмотрим, как тебе это понравится, Радамант. Представь, что ты и всемогущий Гермес сидите с бутылкой в руках во время какого-нибудь ограбления, а мы с моим партнёром изображаем вас».