И у него были на то свои причины. Он установил границы между землями Лептиса и Эи и готовился объявить результаты.

«Я всего лишь последний в длинном ряду глупцов», – сказал он мне, когда мы приблизились к стадиону, первому зданию, которое нам попалось. «Границы издавна были предметом ожесточённых споров. Был один известный случай между Карфагеном и Киренаикой. Было решено, что две пары братьев одновременно выступят на состязание из Лептиса и Кирены. Где бы они ни встретились, там и будет проведена новая граница; к сожалению, греки Кирены обвинили братьев в мошенничестве. Чтобы доказать свою невиновность, они попросили похоронить их заживо».

–Клянусь Олимпом! Неужели это действительно произошло?

– Да. И сегодня над дорогой всё ещё стоит старая памятная арка. Я тоже, Фалько, чувствовал, как та же роковая судьба подстерегает меня.

–Рим, сударь, будет рукоплескать вашей жертве.

– А, отлично! Это всё окупит…

Мне понравился Рутилий. Люди, которых Веспасиан выбрал для наведения порядка в империи, обладали серьёзным, практичным и реалистичным характером.

Они посвятили себя своей работе со всей честностью и оперативностью и не позволили своей растущей непопулярности повлиять на них.

«Это прекрасная провинция, — сказал он. — Я не первый, кто путешествует по Проконсульской Африке и очаровывается ею. Это место внушает глубокую преданность».

– Это Средиземноморье. Теплые, открытые и жизнерадостные люди. Экзотическая страна, которая в то же время вызывает ассоциации с чем-то своим.

«Нужно хорошее правительство», — воскликнул Рутилио.

– Елена составляет ряд рекомендаций, которые она хочет представить императору.

«Правда? Он попросил тебя это сделать?» — Рутилио снова удивился предложению.

«Она меня не спрашивала», – ответил я с натянутой улыбкой. «Но это не помешает Елене Юстине настаивать на своём. Елена занята осмотром Киренаики, где мы были ранее. Она всё каталогизировала – от реставрации амфитеатра Аполлонии до реконструкции храма на форуме Сабрата, повреждённого землетрясением. Елена любит дотошность. Она также пристально следила за цирком и гладиаторским боем. Елена считает, что с открытием нового амфитеатра Флавиев всё должно быть под контролем государства: от тренировок гладиаторов до ввоза диких животных. Легионы должны контролировать отлов диких животных в провинции, который будет контролироваться имперскими агентами».

Я случайно узнал, что Хелене пришла в голову блестящая идея назначить Анакрита для представления документов, описывающих новую политику. Эта работа отняла бы у него десять лет и, безусловно, держала бы его подальше от меня.

«И это все?» — вежливо и уважительно спросил Рутилио.

– Нет, сэр. Для полноты картины он рекомендует допустить в Сенат лидеров Африки, как это уже произошло с лидерами других провинций.

«Клянусь достопочтенными богами! Всё, что вы говорите, очень хорошо, но неужели вы всерьёз полагаете, что Веспасиан примет предложение руки и сердца женщины?»

«Нет, сэр; я подпишу этот отчёт, и император сочтёт его моим». Для такого человека, как Рутилий, это ничуть не улучшило ситуацию. Я был частью авентинской черни, вряд ли подходящей кандидатурой для ближайшего окружения императора.

– Вы делаете подобные предложения каждый раз, когда уезжаете далеко от Рима?

–Когда это представляется целесообразным.

–И всегда ли выполняется то, что вы предлагаете?

«О нет!» — рассмеялся я и успокоил его, пошутив, что мир, который он знал, не перевернулся с ног на голову. «Вы знаете, что происходит на Палатине, сэр: свиток просто теряется. Но, возможно, через двадцать лет один из вопросов, который Елена считает важным, окажется в центре внимания какого-нибудь секретариата, которому не хватает работы».

Рутилио покачал головой в недоумении.

Мы прибыли на стадион. Он располагался параллельно берегу, обдуваемый прохладным морским бризом, и занимал одно из лучших мест. Трасса выглядела как хорошая и, очевидно, интенсивно использовалась.

Мы неторопливо пересекли трассу. В тот момент заходящее солнце и шум волн позади нас придавали этому месту умиротворяющую атмосферу, хотя, когда весь город съезжался сюда и заполнял ряды, атмосфера была совершенно иной.

– Завтра в амфитеатре, на этом представлении мне предстоит руководить…

Рутилио помолчал.

«Шоу, которое вам поручили», — заметил я с иронической улыбкой.

«И мне выпадет честь председательствовать!» — добавил он со вздохом. «Дело в том, что под моим руководством будет представлена программа парных гладиаторских боёв. Насколько я видел, ничего особенного. Зрелищу будет предшествовать казнь преступника, слабоумного богохульника, который получит по заслугам, когда его бросят на растерзание зверям».

– Смертная казнь? Для этого требуется одобрение губернатора, не так ли, сэр?

Это дело вызвало небольшой кризис. Мне поручили расследование, и, само собой разумеется, я действую в качестве представителя губернатора, пока я здесь. Сегодня утром всё достигло апогея, и в сочетании с пограничным спором это едва не спровоцировало беспорядки. Сейчас на наших улицах слишком много людей из соперничающих городов, и завтра ситуация может стать критической.

–А какое преступление совершено?

«Что-то совершенно неприемлемое. Один человек, проходивший мимо, напился и отключился, а когда очнулся на форуме, начал оскорблять местных богов. Это было ужасно стыдно. Его пытались заставить замолчать, но затем он начал проклинать Ганнибала и всех его последователей».

Потомки кричали во весь голос. Его ударили по голове, вырвали из толпы и оттащили к ближайшему стражу порядка… так я и оказался в этой злополучной роли. Конечно, это было испытание: оспаривалось отношение Рима к пунийцам. Я сказал себе, что у меня нет выбора. Поэтому завтра будет ужин для львов.

– Вам уже предоставили животных?

– Так уж получилось, что у Сатурнино есть один, – ответил Рутилио.

–Я лучше предупрежу Елену.

«Тебе не нравится? Мне тоже. Попроси Елену закрыть глаза и потерпеть, если хочет. Она будет сидеть среди моих людей, на виду у всех; всё должно быть сделано как положено. Говорят, если животное свирепое, дело быстрое».

Мы подошли к крытому портику, соединявшему стадион и цирк.

Начинало темнеть, но мы рискнули быстро пересечь проход с высокими арками. Вероятно, он был предназначен только для пешеходов, хотя и предоставлял возможности для заключения коммерческих соглашений и договорённостей с участием посредников. Размах и место проведения этих сделок свидетельствовали о том, что жители Лептиса испытывали утончённую любовь к зрелищам и предъявляли к ним высокие требования.

Когда мы вышли в амфитеатр, изящный эллипс, высеченный в склоне холма, мы увидели рабочих, усердно уплотняющих и выравнивающих белый песок арены. На следующий день безупречные результаты их труда будут жестоко стерты и пропитаны кровью. Бросив взгляд, я посоветовался с Рутилием; затем мы начали подниматься по рядам, и с высокой трибуны кто-то окликнул меня:

–Кто это, Фалько?

«Замечательно! Это Камилл Юстин, младший брат Елены. Он ищет сад Гесперид, чтобы произвести впечатление на свою возлюбленную...»

Я надеялся, что он успеет нас догнать.

«Я слышал о нём», — фыркнул Рутилио, когда мы поспешно поднялись. «А его побег с молодой женщиной не доставил вам никаких хлопот?»

«Возможно, его можно было бы простить за похищение девушки, сэр, но он ещё и сбежал с её деньгами. А у него их было немало. Теперь я везу его в Рим, чтобы...»

Дайте ему хорошую взбучку.

-Отличный.

Приняв вежливое и учтивое поведение, посланник из Рима весьма дружелюбно сопровождал меня на встречу с Юстином.

Мы нашли тропинку, которая привела нас обратно в город по гребню дюн, минуя пляж. Первые африканские звёзды, неизвестные мне, мерцали над нашими головами, пока мы шли, обмениваясь новостями.

–С Клаудией всё в порядке?

«А почему бы и нет?» — Квинт добродушно улыбнулся. «Сегодня я видел конный транспорт Фамии у лагуны, но его самого нигде не было видно».

«Он, наверное, в какой-нибудь таверне. Ну что ж, похоже, мы все готовы отправляться домой...»

Меня на мгновение посетила мысль забыть об играх, найти Фамию и немедленно уехать. Мне не терпелось снова увидеть Рим. Первый день рождения Джулии нужно было отпраздновать дома. И, в любом случае,

Зачем нам нужно было оставаться? У меня больше не было клиентов, которые бы мне платили.

Джастин дал ответ:

–Слышал ли ты, какой слух ходит? На завтрашних играх запланирован трёхсторонний матч. Сатурнин, Каллиоп и Ганнон договорились провести особый трёхсторонний матч.

–Что? И как это?

Подготовка довольно таинственна, но я слышал, что каждая группа выставит гладиатора для смертельного боя. Это будет финальный акт, и он заставит соперничающие группы из разных городов покатываться со смеху.

Ощущение покалывания, которое она ощущала весь день, усилилось.

–Клянусь Аидом! Кажется, это может привести к взрыву амфитеатра.

«Ну, ты ещё не услышал самого интересного. А вот что тебя заинтересует, Марко, так это то, что эта трёхсторонняя схватка направлена на урегулирование судебного иска. И в ней есть особый пункт: ланиста, которому принадлежит последний оставшийся в живых мужчина, обязан выплатить компенсацию женщине по имени Сцилла за иск, который она подала против них всех».

–При всем... Это значит, что все захотят проиграть, да?

Хустино расхохотался.

– Эти трое должны выставить самых неумелых, чтобы всё превратилось в комедию. Воюющие не захотят умирать, но, на этот раз, их ланисты попытаются убедить их сдаться.

–О, очень живописно!

– Насколько я знаю, на рынке наблюдается любопытный интерес к приговоренным к смерти.

– Ты знаешь их имена? – Рутилио опередил меня с вопросом.

«Я не слышал никаких имён. По городу ходят разные слухи; самый популярный — о монстрах с двумя головами. Увлекательно, правда?»

«Похоже, этого достаточно, чтобы вызвать интерес», — ответил я.

«Это его будит, и очень бодрит», — подтвердила Хустино. «Большие ставки делаются открыто».

«Тогда всё», — кивнул я. Я не обращался ни к кому конкретно, хотя мои спутники, должно быть, поняли, что я имел в виду.

В ту ночь где-то в Лептисе смотрители диких животных цирка устроили голодовку для льва.

Где-то в городе гладиаторы разных рангов наслаждались традиционным роскошным ужином накануне боя. Это была их привилегия… и это могло стать их погибелью. Часто это оказывалось решающим на рассвете следующего дня; будущие бойцы стремились побаловать себя как можно больше, ведь это мог быть их последний шанс.

Но если они позволили себе руководствоваться этим оправданием, то во время боя эффект оказался контрпродуктивным.

По дороге домой, пересекая город, мы с Жустино предприняли нерешительную попытку зайти в местную подготовительную школу – тренировочную площадку бойцов Сатурнино – чтобы понаблюдать за мужчинами в разгар их празднества. Публике вход был запрещён. Мы решили, что лучше не протестовать. В любом случае, можно было с уверенностью предположить, что элитных бойцов будут держать отдельно, в каком-то особом месте.

Я провела беспокойную ночь. Чтобы не волновать Хелену, я притворилась, что крепко сплю. Но они так и не прекратились.

В голове крутилось множество мыслей. Я был совершенно уверен, что, что бы ни случилось, этот особый номер, подготовленный тремя ланистами, не будет чистым. Каждый из них будет участвовать в нём со своими коварными планами.

Из президентской ложи вмешаться в любой чрезвычайной ситуации было бы невозможно. Мы с Джастином ломали голову, пытаясь найти способ обойти это препятствие. Единственное место, откуда мы могли вмешаться, была сама арена, но я пообещал Хелене, что ни при каких обстоятельствах не выйду на драку.

LVIII

С раннего утра арену цирка заливало ослепительное солнце. Каменные сиденья и сверкающий белый песок арены постепенно нагревались. По мере того, как собиралась толпа, шум волн стихал, хотя мы всё ещё чувствовали их присутствие в соленом воздухе, ласкавшем наши лица и оставляющем мои волосы мягкими и непослушными.

Мы с Джастином приехали рано. Рутилий должен был появиться позже и торжественно. Мы думали, что будем одни, но некоторые зрители уже пришли раньше нас, хотя атмосфера оставалась непринуждённой. Однако даже тогда праздничную атмосферу нарушало присутствие групп из Оэи и Сабраты.

Вход был бесплатным, но продавцы билетов уже стояли у своих киосков, готовые выдавать жетоны, по которым можно было занять места в ложах и рядах сидений. Подушки для сидений первых рядов выгружали с каравана мулов. Ленивые струйки дыма поднимались от костров, где торговцы едой готовили свои товары на пляже. Амфоры и бурдюки с вином также были выгружены в большом количестве. Продавцы закусок надеялись на прибыльный день.

Местные фермеры, привлеченные зрелищем и возможностью продать свою еду и изделия ручной работы, приехали верхом на лошадях, а некоторые даже на верблюдах, и разбили свои лавки на пляже. Некоторые даже разбили большие палатки в пустыне. Когда мы приехали, любопытные из города уже толпились вокруг.

Они прогуливались по берегу моря и путешествовали по другим дорогам в поисках друзей, с которыми можно было бы поздороваться, или игроков, с которыми можно было бы поиграть. Появлялись программы; нам досталась одна, но, помимо профессиональных борцов, чьи имена и боевые стили были перечислены, специальный выпуск был описан только как «поединок трёх новичков».

После прибытия первых зрителей, некоторые из которых ещё не успели позавтракать, толпа тревожно разрослась, и атмосфера на арене завибрировала. Жители Лептиса толпами стекались внутрь, одни в белом, в официальном римском стиле (как мы), другие в ярких одеждах. Женщины в лучших нарядах, украшенные драгоценностями, с замысловатыми головными уборами и в соблазнительных вуалях, поглядывая из-под зонтиков, несли их на носилках к самым воротам или вели пешком бережливые мужья, заполняли входы. Дети свободно бегали или цеплялись за своих робких и застенчивых родителей. Мужчины сновали взад-вперёд по трибунам, заводя знакомства, иногда с другими знакомыми торговцами, а иногда даже с не слишком дерзкими женщинами, которые не всегда были готовы к общению. Наконец, появились распорядители (слишком поздно, чтобы их присутствие было заметно, хотя, казалось, никого это не волновало).