Мы с Буном должны были танцевать. Я ждала его вопроса о том, в какой части нашего плана он сыграл свою главную роль: с машиной, с записками или с нашим «арестом». Но лицо Буна приняло серьезное выражение.

– У меня довольно эффектный порез над глазом, не находишь? – спросил он, а я закатила глаза.

– Сэди-Грэйс считает, что сломала тебя.

Он счастливо вздохнул.

– Ага!

Я решила дать ему насладиться моментом.

– Не оборачивайся, – сказал Бун, когда наш вальс уже подходил к концу, – но, по-моему, у тебя появился ухажер.

Я оглянулась через плечо, ожидая увидеть еще какого-нибудь бедолагу-Кавалера, которому велели потанцевать со мной, но увидела только одно из огромных окон бального зала, выходящих на бассейн «Нортерн Ридж».

А вот рядом с бассейном стоял Ник.

Сбежать с Бала оказалось непросто даже для такого «криминального авторитета», как я. Но в конце концов мне удалось выбраться на улицу.

– Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть! – сказала я Нику.

– И это все, что ты можешь мне сказать? – изумился он.

Видимо, он пришел за объяснениями.

– Окружной прокурор уже снял с меня все обвинения. Вы с Кэмпбелл…

– …отличная команда? – предположила я.

Он во все глаза смотрел на меня.

– Как вам вообще…

Вспомнив свой опыт в добыче компромата, я перебила его:

– Я воспользуюсь пятой поправкой. Но на будущее знай: в детстве я пересмотрела огромное количество фильмов и сериалов про полицейских.

Мне бы хотелось сказать, что это Ник предложил потанцевать, но это было бы ложью.

Я всегда верила в абсолютную честность. Я верила в то, что все люди предсказуемы. Я верила в то, что лучше не флиртовать с тем, кто флиртует с несовершеннолетней.

Долгое время я верила, что могу быть самодостаточной, независимой и, если не считать маму, одинокой. А потом я приехала сюда.

По совершенно непонятным даже мне причинам я протянула руку Нику – парню, которого едва знала, которого подставила, а потом спасла от тюрьмы и которого ударила в живот дверцей машины.

– Можно пригласить тебя на танец?

Он мог отказаться. И пожалуй, ему следовало.

Но он этого не сделал.

Нам бесцеремонно помешали. Я решила было, что это Уокер последовал за мной на улицу, но, обернувшись, увидела Дэвиса Эймса.

Ник исчез прежде, чем я успела попрощаться. Я подумала, что Дэвис поведет меня обратно в зал, но он взял меня за руку.

– Наверное, мне не стоит тебе этого говорить, – сказал он, когда мы начали танцевать, – но я буду вести.

Я ждала, когда он перейдет к делу. Я понятия не имела, как много ему известно о том, что произошло сегодня, или обо мне. Зато от Лилиан я знала, что он честолюбив.

Я знала, что он дорожит семьей.

А я только что помогла посадить его сына за решетку.

– Вижу, ты все еще предпочитаешь молчать. – Старик, довольный собой, улыбнулся. – Заметь, я убрал из лексикона все формы слова «болтать».

– Мои поздравления.

– Злючка, – пробормотал он себе под нос. – Вся в бабку.

Я уже было решила, что именно поэтому он пригласил меня на танец: я напоминала ему Лилиан, какой он ее знал, и это не имело никакого отношения к моей связи с его семьей и событиям последних суток.

– Ты, случайно, не в курсе, отчего мне отчаянно названивает адвокат моего сына?

Так все-таки вот в чем дело.

– К сожалению, не обладаю информацией, – с готовностью солгала я.

Последовало еще одно долгое молчание.

– Я и раньше помогал ему выпутываться из передряг. – Голос Дэвиса Эймса звучал почти задумчиво. – Он дал мне понять, что ты можешь стать проблемой для нашей семьи.

Проблемой. Учитывая все обстоятельства, это было даже забавно.

– Он сказал, что я ваша внучка? – спросила я.

Несмотря на то, как сильно я все это время старалась избегать этой темы, слова дались на удивление легко. В ответ глава семьи Эймсов поперхнулся, а затем закашлялся.

– Моя дорогая, – сказал он, когда пришел в себя, – я бы очень хотел, чтобы это было так.

– Можете не притворяться. – Я прекратила танец и отошла от него. – Ваша невестка фактически сказала мне это. Мать подтвердила. А ваш сын? Для того, кто восемнадцать лет назад не сделал ребенка несовершеннолетней девушке, он прилагает чертовски много усилий, чтобы заставить меня молчать.

И снова повисла тишина. Дэвис Эймс взвешивал ответ.

– Не стану отрицать, что мой сын принимал неверные решения.

– Я подумаю о том, чтобы официально сменить имя, – съязвила я. – Как считаете, какую фамилию лучше взять: Неверное или Решение?

– Одна девушка действительно забеременела от него. Он был уже взрослым, а она несовершеннолетней. Я все уладил.

Он уладил! Эти слова были словно удар под дых. Точно так же он уладил аварию, после которой брат Ника оказался в коме?

Кэмпбелл говорила, что той ночью отец кому-то звонил. Этот кто-то решил его маленькую проблемку. И этот кто-то заморозил расследование. Этого кого-то просто нужно было убедить, что за рулем машины сидел Уокер.

– Кэмпбелл недавно кое-что мне рассказала, – сказал Дэвис Эймс, словно прочитав мои мысли. – Полагаю, что с сегодняшнего вечера моему сыну придется справляться самому.

Я сомневалась, что Кэмпбелл рассказала ему все. Но даже если так, сейчас это не имело никакого значения. Я наконец призналась Дэвису Эймсу, что являюсь его плотью и кровью, а он принялся это отрицать.

Он отверг меня.

– А знаете что? – тихо произнесла я. – Не волнуйтесь, я никому не скажу, что ваш сын – мой отец. Я не хочу стать проблемой.

Я повернулась и пошла обратно на вечеринку. Поднимаясь по лестнице, я поняла, что старик идет за мной. Когда я подошла к двери, ведущей в бальный зал, он положил на нее руку.

– Мисс Тафт, – мягким голосом сказал Дэвис Эймс. – Девушка – совсем юная девушка – действительно забеременела от моего сына.

Я знаю. Я это знаю. Я…

– Но та девушка – не твоя мать.

Я резко развернулась к нему. Он же не думает, что я поверю?

– Ее звали Ана.