– Терпеть не могу убирать рождественские украшения, – сказала Лилиан, стоя на стремянке и снимая с каминной полки щелкунчиков, чтобы передать их мне. – Каждый год говорю себе, что найму кого-нибудь для этого, и каждый год…

– Ты же понимаешь, что не можешь отдать Рождество на аутсорсинг? – сухо спросила я.

– Так, цыц! – ответила Лилиан и, закончив с каминной полкой, спустилась на пол. Она пристально посмотрела на меня. – Я ценю твою помощь.

Я прямо-таки слышала грохот приближавшегося «однако».

– Однако, – сдержанно продолжила Лилиан, – я думаю, у девушки твоего возраста есть более интересные занятия на вечер.

– Нет, – ответила я.

Выражение лица Лилиан говорило о том, что она по-прежнему собирается быть дипломатичной, а это никогда не было хорошим знаком.

– Сойер, перед той рождественской вечеринкой…

Нет. Нет. Нет. Прошло уже две недели, но мне все равно не хотелось обсуждать то, что произошло тем вечером. Ни для кого не было секретом, что мы с мамой поссорились, но никто не знал о причинах. Когда я сказала маме ехать домой, она так и сделала. Она ушла и даже не оглянулась.

– Что произошло между тобой и Лили? – спросила бабушка.

«Ах, она про это», – подумала я.

Мама оставила меня стоять босиком у входа в клуб. Через какое-то время я нашла обувь и вернулась внутрь. Лили была первой, кого я увидела, и на долю секунды я почувствовала облегчение. Да, я оттолкнула ее, но мне нужен был кто-то…

Но кузина подошла ко мне и сказала, что я ничем не лучше своей матери.

Она с таким же успехом могла залепить мне пощечину. Как будто до этого Лили просто проявляла вежливость, а не была моей кузиной, моей подругой. Я не могла понять, что произошло, до следующего дня, когда Сэди-Грэйс сказала мне, что все только и говорят о моем танце с Уокером. Эти самые все видели, как он притянул меня к себе.

И все видели, как мы вышли из зала.

Я могла бы сказать Лили, что ничего не было. Могла бы извиниться за то, что отвернулась от нее, когда она захотела помириться. Могла бы представить, что, должно быть, она чувствовала, когда сразу после ее признания я ушла с Уокером в укромное темное место, украшенное омелой.

Но я ощущала только эмоциональную пустоту. У меня получилось выдавить из себя ровно два слова. Первое было «пошла», а второе – «ты».

– Почему бы тебе не спросить Лили? – Я использовала любимый бабушкин прием – отвечать вопросом на вопрос – против нее.

– Я спрашиваю тебя, Сойер Энн. – Лилиан использовала молчание в своих целях так же умело, как и я.

– А я не хочу отвечать.

– Ты стала… – Бабушка осторожно подбирала слова, – немного раздражительной. Твоя мама…

– Я не хочу говорить о маме.

– Ты не хочешь говорить о маме. Ты не хочешь говорить о Лили. Полагаю, ты не хочешь говорить обо всем, что тебя беспокоит. – Лилиан сняла крышку с ближайшей коробки и аккуратно опустила туда щелкунчиков. – К несчастью для тебя, я любопытная старуха и жизнь научила меня, что иногда лучше спросить.

Что-то подсказывало мне, что это относилось к истории с мамой.

– Сойер, – ласково спросила бабушка, – ты несчастлива здесь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я пришла в мир Лилиан, чтобы узнать, кто мой отец. И вот я узнала. Теперь я имела полное право уйти.

Но…

Но что ждало меня дома? Старые привычки. Возможно, я никогда уже не уеду оттуда и однажды поймаю себя на том, что злюсь из-за этого и обижаюсь на маму за то, что она держит меня там.

– Я сказала, что останусь на девять месяцев, – наконец проговорила я. Это не было ответом на вопрос бабушки, но больше мне нечего было ей предложить. – Значит, я остаюсь.

После Бала Симфонии я получу возможности. Деньги. Будущее.

– Что касается контракта… – начала было бабушка, но ее прервал звонок в дверь. – Это, должно быть, Дэвис.

– Дэвис, – повторила я. Дэвис Эймс.

Лилиан пошла открывать дверь, и я отправилась вслед за ней. В последние две недели было так много праздников, что у меня никак не получалось пообщаться ни с одним членом семьи Эймс. Тетя Оливия как-то обмолвилась, что зимние каникулы они обычно проводят в горах. Поэтому я особо не думала о том, что давало мое происхождение по отцу.

До этого момента.

– Лил. – Мой дедушка по отцовской линии поприветствовал мою бабушку по материнской линии кивком головы, как только она открыла дверь.

– Дэвис, – ответила Лилиан. – Я бы пригласила тебя войти, но в доме сейчас беспорядок. Сам понимаешь.

– Конечно!

В любой другой ситуации меня, возможно, впечатлило бы, как они смогли превратить такой простой разговор в тонкую игру за власть. Но тогда я была слишком занята тем, что искала в лице своего деда хоть какое-то сходство, пусть даже мимолетное, с моим.

– Я принесу тебе бумаги, – сказала Лилиан и ушла, оставив меня наедине с главой семейства Эймсов.

– Бумаги? – переспросила я. Как по мне, это был довольно вежливый и нейтральный вопрос. Не объявлять же ему, что его сын заделал ребенка семнадцатилетней девушке.

– Бумаги по оценке стоимости, – уточнил Дэвис. – Этого чертова жемчуга. Страховая компания подняла шум из-за моих цифр.

– Значит, вы попросили Лилиан предоставить свои? – Я была под впечатлением. Он увел ценную семейную реликвию прямо у Лилиан из-под носа, проворонил ее и не моргнув глазом позвонил бабушке и попросил предоставить подтверждение ее стоимости.

У этого человека были стальные яйца.

– У вас ведь сегодня вроде бы вечеринка? – внезапно спросил Дэвис. – Что-то, связанное с Балом. Кэмпбелл болтала об этом всю неделю.

Его слова могли показаться резкими, но тон, которым он говорил о Кэмпбелл, был полон нежности. Мне стало интересно, знал ли он – или хотя бы подозревал, – что я тоже его внучка.

– А ты не из тех, кто много болтает? – заметил Дэвис в ответ на мое молчание.

Я брякнула первое, что пришло в голову:

– Довольно сексистское заявление.

Он моргнул.

– Вряд ли бы вы назвали своих внуков болтунами, – уточнила я.

Дэвис Эймс посчитал это весьма забавным.

– Уокер за несколько месяцев не сказал мне и пары слов. А Бун только и знает, что болтать про «Звездные войны».

Когда он говорил о мальчиках, в его голосе уже не было той нежности, но меня это все равно задело за живое. Кэмпбелл. Уокер. Бун.

И я.

– Вот, пожалуйста. – Лилиан появилась в прихожей и протянула Дэвису папку. – Я сделала копии, но это оригиналы. Постарайся не потерять их.

Как он потерял ее ожерелье.

– Сойер, – сказала Лилиан, явно довольная колкостью, – по-моему, тебе уже пора готовиться к сегодняшнему вечеру. Твой… наряд висит в шкафу.

Дэвис Эймс задержал на ней пристальный взгляд еще на мгновение, затем повернулся ко мне.

– Собираешься сегодня произвести фурор? – спросил он.

Я твоя внучка. Твой сын – мой отец.

Вслух я решила ответить на его вопрос:

– Можно и так сказать.