Ябыла уверена, что Грир не случайно выбрала этот момент для сенсационного заявления. Она встретила маму. Мама обменялась любезностями с ее мужем, и вдруг ни с того ни с сего Грир сообщает всем грандиозные новости о своей беременности.

Может быть, у меня просто развилась паранойя. Но как бы то ни было, сообщение о беременности Грир совершенно выбило из колеи Сэди-Грэйс. Впрочем, если бы моя мачеха начала постепенно избавляться от всех фотографий моей мамы, я бы восприняла ее беременность как попытку избавиться и от меня.

– Я не могу. – Сэди-Грэйс выглядела так, словно ее вот-вот вырвет прямо на цветочную композицию, стоявшую неподалеку.

Я подвела ее к Лили. Кузина не на шутку вспылила, обнаружив Джея Ди в моем списке «Кто твой папочка?», и я старалась избегать ее с тех пор, как мама появилась на пороге нашего дома. Но Лили была лучшей подругой Сэди-Грэйс. Она справится с этим гораздо лучше, чем я.

– Дыши! – приказала Лили Сэди-Грэйс, как только увидела ее лицо. – Просто продержись этот вечер, а потом мы с тобой поедем и купим рамки для фотографий. Стильные, элегантные, одобренные самой Лилиан Тафт, которые наша семья потом пришлет вам в качестве запоздалого подарка на свадьбу. Я так часто бываю у вас дома, что не использовать их будет дурным тоном. И ты получишь обратно фотографии мамы.

Сэди-Грэйс кивнула.

– Сойер… – Лили повернулась ко мне. – Ты в порядке?

– В порядке, – резко ответила я.

Лили посмотрела на свои руки.

– Может, ты да. А я нет. Твоя мать здесь.

Когда я ничего не ответила, кузина решила сменить тактику.

– От тревоги быстрее появляются морщины, поэтому я как могла старалась сохранять спокойствие. Но у меня плохо получается. – Она помолчала. – Уокер взглянул на меня и сразу понял, что я сильно расстроена.

Расстроена из-за меня? Или из-за той фотографии и внезапного появления моей матери?

– Он говорил со мной, Сойер. – Лили посмотрела на Сэди-Грэйс, а потом продолжила: – По-настоящему поговорил, как раньше.

Это признание было ее попыткой помириться со мной, вернуться в тот момент, когда она застегивала мне платье после того, как я застегнула ее.

Но я не могла это сделать.

Я понимала, что реакция Лили на имя своего отца в моем списке была вполне обоснованной. Я понимала, что было глупо злиться на нее, а не на маму, например, но именно поэтому мне всегда было сложно заводить друзей. Пускать людей в свое сердце – это всегда риск.

Я забыла об этом. А потом кузина увидела ту фотографию и разозлилась.

– Позаботься о ней, – сказала я Лили, кивнув на Сэди-Грэйс. – Мне нужно найти маму. Ведь от нее одни неприятности, – с вызовом добавила я.

Не дожидаясь ответа, я ушла. До двери оставалась пара шагов, когда Уокер схватил меня за руку. Я обернулась на Лили, но она уже затерялась в толпе.

А через мгновение я оказалась на танцполе. Играла музыка, которую предпочитают ровесники бабушки. Им нравится Фрэнк Синатра вперемешку с Элвисом и Нэтом Кингом Коулом.

– Я не специалист по хорошим южным манерам, – сказала я, – но разве ты не должен был сначала пригласить меня?

– Кажется, нам говорили об этом во время первого бала. – Уокер положил руку мне на талию. – Зато если тебе захочется сказать мне гадость, ты сможешь сделать это вдали от посторонних ушей.

– А может, мне не хочется говорить тебе гадость.

Уокер изобразил удивление.

– Это как-то связано со скандальным возвращением твоей скандальной матери в высшее общество?

– Уокер?

– Да?

– Заткнись.

Он развернул меня и больше ничего не говорил, пока я не повернулась обратно и моя рука не оказалась в его ладони.

– Лили беспокоится о тебе, – сказал Уокер.

– С каких это пор вы начали общаться? – выпалила я.

– Ей нужен был кто-то.

Я выразительно посмотрела на него.

– Учитывая ваше прошлое, пожалуй, было бы лучше, если бы этим кем-то был не ты. – Я говорила себе, что не пытаюсь защитить Лили и это всего лишь констатация факта.

– Наверное, ты права, – признал Уокер. – Мне потребовалось много времени и усилий, чтобы убедить ее, что без меня ей будет лучше. – Он пристально посмотрел на меня, но я не смогла понять выражение в его глазах. – Я не хочу перечеркнуть все это за один вечер.

– Тогда не делай этого.

Песня сменилась следующей, но Уокер по-прежнему не отпускал меня.

– У меня были благородные намерения. Утешить тебя, – сообщил он. – Помочь вам с Лили помириться. – Он слегка наклонил меня. – Но ты права. Та часть меня, которая хочет верить, что я могу быть лучше, могу говорить правильные вещи и быть хорошим для всех… это опасная часть.

Он держал мою ладонь в левой руке, а правую положил на талию и притянул меня ближе.

– Уокер, – тихо сказала я. – Что ты делаешь?

Поссорились мы с Лили или нет, но ей нельзя это видеть.

– Какая-то часть меня всегда будет скучать по тому парню, хорошему парню, которым я когда-то был. – Теперь тело Уокера почти прижималось к моему. – Может быть, то, что нужно мне – и Лили, – это кто-то, кто поможет мне вспомнить, что я не такой. – Уокер помолчал. – А тебе, может быть, нужно отвлечься.

Песня закончилась, и Уокер повел меня в коридор. Здесь было не так светло, но я все равно сумела разглядеть растение, свисавшее сверху.

Омела.

– Уокер, что ты…

– Поцелуй меня.

Он точно сошел с ума.

– Нет уж, я пас.

– Только раз, – продолжал настаивать Уокер тихим хриплым голосом. – Только сейчас. Я захочу этого, если позволю себе перестать думать. Ты, наверное, тоже. И Лили…

И Лили узнает, что ты далеко не классный парень.

– Ты совсем спятил! – Я сделала шаг назад. Мне следовало наорать на него.

Но я не стала.

Все еще глядя мне в глаза, Уокер вдруг вздрогнул, и я поняла, что мы больше не одни.

– Вот ты где, Уокер! – Шарлотта обняла его, но это было не проявление любви, а желание пометить свою территорию. – Твой дедушка хочет еще раз сфотографироваться перед елкой, но в этот раз только с внуками. Будь лапочкой, найди Кэмпбелл и Буна, хорошо?

Это определенно была не просто просьба.

– Я не видел Кэмпбелл с тех пор, как мы приехали сюда, – ответил Уокер.

Шарлотта слегка сжала его руку.

– Тогда, думаю, тебе стоит получше ее поискать.

На мгновение мне показалось, что Уокер оттолкнет ее. Но он лишь еще раз посмотрел мне в глаза и ушел. Я храбро двинулась за ним, но Шарлотта преградила мне путь.

– Ты прекрасно выглядишь сегодня, Сойер. Настоящая красотка. – Даже не знаю, что было более зловещим: то, что она начала с комплимента, или ее тон. – Пожалуй, ты не такая складная, как Лили, но в тебе есть определенный шарм. – Шарлотта слегка коснулась кончиков моих волос, а затем перекинула прядь мне за плечо. – Ты другая. Ты новенькая. Большинство из этих детей знают друг друга с пеленок. Когда у твоей тети Оливии начались схватки, твой дядя привез Лили ко мне домой. Мы устроили импровизированную пижамную вечеринку: Лили, Кэмпбелл и Сэди-Грэйс. То же самое было, когда скончалась бедная мама Сэди-Грэйс: девочки тогда были еще совсем маленькими. И конечно, к Уокеру приходили Бун и целая орава мальчишек.

– Как мило, – сказала я ровным голосом, потому что так оно и было. И потому что подтекст был далеко не милым.

– Ты не была частью всего этого, – продолжила Шарлотта, как будто я нуждалась в напоминании. – Твоя мама уехала. Если бы тебя растила Лилиан, все могло бы быть по-другому, но, увы, в сложившихся обстоятельствах ты просто кажешься экзотикой. Я, конечно, не говорю, что ты эксцентричная…

– Конечно нет, – сухо вставила я.

– Я просто хочу сказать, что понимаю, почему ты можешь показаться моему сыну… интересной.

– Я была очень рада поболтать с вами, – сказала я, подражая ее манере говорить, но не ее тону, – однако мне действительно пора.

Я попыталась пройти мимо нее, но она схватила меня за руку. Крепко. Кончики ее ногтей впились в мою кожу, а пальцы наверняка оставили синяки.

– Твоя мать не имеет никакого права находиться здесь сегодня.

Меньше всего мне хотелось указывать на очевидное, но…

– Я не моя мать. Может, вам стоит поговорить с ней?

Шарлотта не ослабляла хватку. У нее было полсекунды, чтобы исправить это, прежде чем я сама это сделаю.

– Держись подальше от моего сына. – Ее голос был едва слышен, но его никак нельзя было назвать шепотом.

– Может, вы лучше скажете ему держаться от меня подальше? – предложила я, вырвав руку. – Это он идет по пути саморазрушения.

– Ты и Уокер… – Она шагнула ко мне. – Это неправильно.

«Нет никаких меня и Уокера», – подумала я, но не успела озвучить это, потому что внезапно у меня пересохло во рту. Я даже перестала ощущать боль в руке. Я вообще ничего не чувствовала.

– Неправильно, – повторила я, не слыша голоса из-за шума в ушах. – Уокер и я… это неправильно.

Шарлотта молчала, но выражение лица выдавало ее с головой. Ты и Уокер… это неправильно.

Тогда я все поняла. Но должна была убедиться.

– Неправильно, – повторила я, – потому что я отребье? – Сердце подпрыгнуло к горлу, отбивая непрерывный ритм, предостерегая меня от продолжения. Но я все равно это сказала: – Или неправильно, потому что ваш муж – мой отец?