– Если бы тебя похитили инопланетяне, ты бы сказала, правда?

Мамино приветствие почти заставило меня улыбнуться – почти, потому что у меня имелись сильные и обоснованные подозрения, что, в отличие от скудных переписок, к которым сводилось наше общение с тех пор, как она уехала, этот разговор будет включать вопросы, от ответов на которые мне не уклониться.

– Наверное, это зависело бы от обстоятельств похищения, – ответила я, паркуя свою машину-развалюху, которую не позволила Лилиан заменить, на свободное место перед большим белым зданием. – Например, от того, насколько я была бы уверена, что мне поверят. Или не питают ли вышеупомянутые инопланетяне слабости к человечине…

Похоже, я стала проводить слишком много времени в обществе Джона Дэвида.

– Сойер. – Мамин голос прозвучал неожиданно серьезно. – Где ты?

Я ответила вопросом на вопрос:

– А где ты?

– Я дома. У нас дома, откуда пропали все твои вещи.

– Если бы меня похитили инопланетяне, крайне маловероятно, что они бы позволили мне упаковать чемоданы.

Я прямо-таки видела, как мама закатила глаза.

– Хочу напомнить вам, милочка, что у меня есть в запасе Мамин голос. Я редко им пользуюсь, но могу и буду.

Я соскучилась по ней. И почему я замечаю это чувство только тогда, когда она возвращается?

– Я ходила в гараж, – продолжила мама. – Большой Джим сказал, что ты там больше не работаешь.

– Я не работаю там уже два месяца. – Если бы она не шлялась эти два месяца бог знает где в компании парня, с которым познакомилась в баре, то знала бы это. – Мне поступило более выгодное предложение.

Более выгодное было преувеличением. Прошло чуть больше шести недель с тех пор, как я переехала жить к бабушке и стала играть роль Дебютантки. И почти целый месяц с тех пор, как Кэмпбелл перестала выжидать и начала помыкать нами при каждом удобном случае.

– Что за предложение? – с подозрением спросила мама.

Рано или поздно мне придется ей во всем признаться, это было понятно с самого начала. Пусть мама часто пропадала в собственных заботах – и вообще часто пропадала с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, – мне не удалось бы скрывать свое местоположение на протяжении всех девяти месяцев.

Я решила начать издалека.

– Я нашла способ оплатить обучение в университете. – По крайней мере, маму это порадует. – Контракт на девять месяцев. А потом у меня все будет в шоколаде.

– Прошу тебя, скажи, что то, чем ты занимаешься, полностью законно!

Я сделала глубокий вдох.

– Адвокат Лилиан заверил меня в этом.

Молчание. Прошла секунда. Две. Три…

– Сойер, пожалуйста, скажи, что это твою сутенершу зовут Лилиан.

– Мам!

– Ты работаешь на мою мать? – Элли Тафт всегда плыла по течению. Она еще никогда не была так похожа на Лилиан, как сейчас.

– Не совсем работаю. Я дебютирую.

– Ты Дебютантка. – Мама помолчала. – Твоя бабушка платит за то, чтобы…

Она в ужасе притихла.

– Типа того.

Дальнейшая часть разговора прошла примерно так, как я представляла. У мамы в голове не укладывалось, почему я согласилась на сделку с Лилиан. Неужели я не понимала, что моя бабушка была искусным манипулятором в костюме от Сент-Джона.

– На самом деле все не так уж плохо, – сказала я. Если не считать шантажа, обязательных бранчей и отсутствия подвижек в установлении личности отца.

– Ты делаешь это не ради денег, Сойер. Даже не пытайся убедить меня в обратном.

Дверь огромного белого здания открылась, и на пороге возникла знакомая фигура.

– Я должна идти, – сказала я. – А ты должна вернуться в «Холлер» и умолять их взять тебя обратно на работу. Оплату за квартиру надо внести в течение следующего месяца. Все нескоропортящиеся продукты лежат в шкафчике.

– Как мать я обязана предупредить тебя, что это плохая идея.

«Но не самая плохая из тех, что приходили мне в голову за последнее время», – мысленно ответила я.

Завершив звонок, я выскользнула из машины и подошла к ожидавшему меня мужчине.

– Сенатор. – Я протянула ему руку.

Он пожал ее.

– Мисс Тафт. Добро пожаловать в штаб моей предвыборной кампании.

Учитывая, что должностной срок сенатора Эймса истек лишь наполовину, до предвыборной кампании было еще рановато, но шесть недель без ответов – и четыре недели во власти Кэмпбелл – стали для меня пределом. Я не могла сидеть сложа руки. Когда я сказала Лилиан, что хочу найти работу, она предложила два варианта: инвестиционная компания дяди и волонтерство.

Не моя вина в том, что, когда бабушка произносила слово волонтерство, то думала о Джуниор Лиг17, а когда я слышала его, то думала о… возможностях.

На следующий день после вечеринки в доме Кэтрин Райли я отдала ключ, который мы украли из шкафчика Кэмпбелл, обратно в ее распоряжение. Но прежде я сделала копию. То, как сильно она хотела вернуть его, доказывало, что у нее есть тайны, и чем быстрее мы найдем компромат, тем лучше.

Бун же оказался никудышным детективом. Все, что он смог рассказать о своем дяде, сенаторе, – это то, что девятнадцать лет назад Стерлинг Эймс учился на юридическом факультете и уже был женат на матери Уокера и Кэмпбелл. Но судя по информации, которую я собрала за последние несколько недель, все четверо из списка на момент моего зачатия были женаты.

Другими словами, неважно, что там случилось, но отец был лживым обманщиком, который изменил жене.

– Уокер покажет тебе, что у нас к чему.

Сенатор, который проводил для меня экскурсию по офису, привлек мое внимание лишь тогда, когда произнес имя своего сына. Честно говоря, я еще не до конца определилась с планом. Я хотела присмотреться к сенатору Эймсу. Хотела выяснить, что он за человек, и найти что-нибудь, что позволило бы противостоять все более нелепым требованиям Кэмпбелл: чтобы мы дважды в неделю мыли ее машину, чтобы Лили отказалась от выдвижения на пост президента школьного совета, чтобы Сэди-Грэйс перестала пользоваться кондиционерами для волос. Короче, чем дальше, тем сумасброднее.

Брат Кэмпбелл стал неожиданной помехой.

– Добро пожаловать на передовую, Сойер Тафт! – произнес Уокер в шутку. – Даже не думал, что ты интересуешься политикой.

«Позволь перевести, – мысленно ответила я. – Ты не ожидал меня увидеть, да и сам не рад здесь находиться». Я была готова поспорить на большие деньги, что когда Уокер бросил колледж, сенатор не оставил ему особого выбора.

– Справишься с тем, чтобы приносить кофе для гостей? – спросил Уокер. – Я считаю это своим призванием в жизни.

– Уокер! – тепло пожурил его отец.

Я вспомнила слова Кэмпбелл о том, что все любят ее брата, но мне не довелось в этот раз как следует поразмыслить над отношениями между отцом и сыном, потому что Уокер стоял прямо перед кабинетом сенатора, а внутри, почти скрытый от моего взгляда, находился сейф.

Из тех, что открываются ключом.