– На нормальной женщине жениться надобно! – ворчала старая нянька, ставя поднос с чаем и пирогами на низкий столик. – На взрослой и серьезной, а не на соплюхе с ветром в голове. Сам-то, поди, уж не мальчик.

В платке, повязанном концами вверх, в простом коричневом платье, всегда в коричневом платье, у нее и не было других, его старая, уже дряхлая настолько, что едва ходила, нянька Зинаида сгребла со стола письмо и запихнула в карман юбки. Это письмо князь Вяземский получил с утра от Татьяны Лариной.

Князь пригласил ее на прогулку. Татьяна сообщила ему, что выходит замуж. Вежливо, открыто, до того как он узнает новость от светских сплетниц.

– Чего в ентом письме сто раз читать? Чего ты там с первого раза не понял? – проворчала нянька, проследив за взглядом князя.

Однако обратно он письма не потребовал. Оно навсегда исчезло в складках коричневого платья.

– Вот и правильно, – похвалила нянька его смирение. – Чаю откушай и делами займись. Свое разбитое сердце государю императору вместо докладу не принесешь.

Дмитрий Николаевич хмыкнул. Его старая Зинаида являлась одной из тех редких людей, которых он помнил в своей жизни с самого рождения, и единственным человеком, кто разговаривал с князем в таком тоне. Она и в его детстве была прямолинейна, резка и называла вещи своими именами, сколько ни грозил Зинаиде наказанием за это его отец.

– И нечего смотреть на меня грустными глазами. Не любовь, поди, неземная. Ты взрослый мужик, зачем тебе девчонка? С молодыми девицами что? Романтика всякая нужна, гулянья, признанья, обжимания, в общем козлом вокруг скакать. А тебе когда? У тебя то совет, то визит. То посол прибыл, то министры чего предлагают. Или, думаешь, она тебя дома ждать стала бы? – Лицо няни сделалось строгим и серьезным. – Не дури! Бога благодари, что от этой обузы тебя избавил. И заодно от позора. Есть ли у тебя время, желание и силы ловить молодую жену по салонам да чужим гостиным? То-то и оно! Выбрал государеву службу, вот и неси свой крест.

Князь перевел взгляд за окно, и хоть за прозрачным стеклом лил мрачный серый дождь, который за сегодняшний день уже несколько раз переходил в снег и снова в дождь, а перед его глазами возник образ императорского дворца.

Может, нянька и права: все обернулось к лучшему. Ему порядком надоело это утомительное романтическое приключение, которое никак не складывалось, не приводило ни к браку, ни к разрыву. Хорошо, пусть не надоело, но мешало, тревожило, отнимало массу времени и сил. А ему действительно нужны светлая голова, ясный ум и спокойные нервы.

Нянька еще что-то бубнила про бесполезность молодости и про подбор подходящей невесты. Князю вспомнились слова друга, дважды разведенного генерала Салтыкова: «По всей видимости, я женат на Государственном совете, ни одна женщина не выдерживает конкуренцию с ним».

– Кабинет прогреть вели, – перебил он причитания няньки. – Мне поработать надо.

– Да уж давно все прогрели! И чай стоит на столе, как ты, ваша светлость, любишь, – всплеснула руками Зинаида. – Иди-иди, работай!