Возвращаясь с завода, на лестнице своего подъезда Анатолий встретил Нину. Она была в нарядном темно-голубом платье, в туфельках на высоких каблуках, в белой широкополой шляпе и, видимо, очень спешила.

— Когда же это ты успела переодеться? — удивился Анатолий.

— Домой пораньше отпросилась. В клуб бегу. И ты приходи. Вечер стахановцев. Рыбкин выступит. Знаешь Рыбкина?

— Да кто ж его не знает? Конечно, знаю.

— А я его приспособление сегодня копировала. Он его через БРИЗ провести хочет. Говорит, если получится, расточники вдвое больше деталей станут обрабатывать. Так ты приходи!

И Нина быстро сбежала по лестнице, стуча каблучками.

Анатолий посмотрел ей вслед, вынул из кармана врученный ему комсоргом цеха пригласительный билет на совещание стахановцев и прочел:

«Сегодня опытом своей работы поделятся товарищи Рыбкин и Володин…»

— Что ж она меня не подождала? — подумал Анатолий. — И спешила как!

В переполненном народом зале Анатолий тщетно пытался отыскать глазами Нину. Это оказалось довольно трудно: слишком много было девушек в голубых платьях.

Слушая выступавших, Анатолий ловил себя на мысли о начатых рамках. В воображении возникали замысловатые рисунки резьбы. Он прикидывал, как сделать лучше. И не терпелось поделиться своим необычным заданием с Ниной. Ему казалось, что у него ничего не получится, если он с ней не посоветуется.

Во время перерыва Анатолий вышел в фойе. Там он увидел Нину. Она ходила среди гуляющей публики. Ее вел под руку молодой человек в светлосером костюме. На борту его пиджака поблескивал орден Ленина. Лицо его с прямым тонким носом, с плотно поджатыми губами было привлекательно. Прядь каштановых волос упрямо спадала ему на лоб. Взгляд спокойных умных глаз был прямым и открытым.

Это был известный всему заводу и далеко за его пределами скоростник Рыбкин.

Нина что-то оживленно рассказывала ему, глаза ее блестели. Рыбкин, слушая, одобрительно покачивал головой и улыбался.

Анатолий нарочно встал так, чтобы Нина могла его увидеть, но она, увлеченная разговором, казалось, видела только одного Рыбкина.

— Хороша парочка, — произнес кто-то позади Анатолия.

Он понял, что это сказано по адресу Нины и Рыбкина. Действительно, они как нельзя более подходили друг к другу.

Анатолию показалось, что Рыбкин слишком крепко держит руку Нины, слишком плотно прижимает ее к себе.

Не досидев до конца совещания, Анатолий ушел домой.

Утром, выходя из квартиры, он осторожно, стараясь не стучать, прикрыл за собой двери и поспешно сбежал с лестницы.

С рамками в этот день у него не клеилось. Перед глазами вставала вечерняя картина: рука Нины, плотно прижатая к руке Рыбкина.

Теперь со всей остротой болезненного чувства Анатолий понял, что любит Нину. Она стала для него дорогой и желанной… Почему же около нее вдруг появился Рыбкин?..

По модельной проходил начальник цеха. Он остановился около верстака Анатолия, постоял минуту, присматриваясь к движениям его рук, а потом спросил:

— Как успехи, Осоков?

— Потихоньку, — ответил Анатолий. Начальник взял в руки заготовки рамок, осмотрел.

— Кажется, не плохо получается. На вчерашнем совещании стахановцев был?

— Был.

— Рыбкина слышал?

— Слышал.

— Каковы обязательства-то, а? По-нашему, по-настоящему.

— Да, сильные, — согласился Анатолий, хотя ни слова не слышал из сказанного Рыбкиным.

— В одной из твоих рамок будет портрет Рыбкина, — заметил начальник цеха. — Учти. Парню-то не миновать Сталинской премии.

Анатолий растерянно посмотрел вслед уходившему начальнику; оставшись один, переложил с одного места на другое приготовленные струбцинки, зачем-то полез в тумбочку и, открыв ее, долго соображал, что ему, собственно, там нужно. Так и не вспомнив, присел у верстака и долго сидел в раздумье.