Научиться экономить секунды оказалось не так-то просто. Работая у станка, Виктор наблюдал за товарищами, изучал собственные движения и пытался подметить ошибку Шурко.

Он сделал попытку претворить в жизнь мысль, подсказанную ему Валей: тренироваться дома. Кухонный стол служил ему станком, а в тарелках он видел детали.

— Это еще что? — испугалась мать, увидев, как Виктор замысловатыми движениями перекладывает тарелки.

— Учусь секунды экономить, — пояснил Виктор. — Я должен побить Шурко.

— Можешь бить своего Шурко сколько угодно, а тарелки бить я не позволю.

Никакие уговоры на мать не подействовали. Она убрала посуду, заперла ее в шкаф и оставила Виктора около пустого стола.

Пришлось обойтись без дальнейшей тренировки.

Возвращаясь с завода, Виктор продолжал мысленно работать. Он как бы смотрел на себя со стороны. Надумав что-нибудь, он весь горел от нетерпения, ночью ворочался с боку на бок, а утром приезжал на завод раньше обычного. Поспешно включив станок, он проверял свою мысль в действии.

Чаще всего получалось еще хуже. Но иногда он вдруг находил более точные движения. Тогда в цехе словно становилось светлее. Даже самый незначительный, самый крошечный успех радовал его, как необыкновенное открытие.

…Шурко с беспокойством поглядывал на Важенина. Разница между их дневными выработками становилась все более заметной.

Но вот как-то в конце смены Виктор подошел к Шурко и стал что-то рассказывать. Шум в цехе не позволил соседям услышать, о чем именно они беседуют, но многие видели, как широкое лицо Шурко расплылось в улыбке.

Накануне юбилея в цехе состоялся митинг. Работники цеха брали обязательства. Когда очередь дошла до Шурко, его обычно невозмутимое и румяное лицо побледнело от волнения.

— Ну, ну, — подтолкнула его Фрося. — Чего перепугался? Не рекорды же бить собираешься.

Шурко неторопливо подошел к президиуму и, повернувшись к собравшимся, сказал:

— В честь славного юбилея нашего завода я встаю завтра на стахановскую вахту и обязуюсь дать за смену…

Шурко судорожно вздохнул. Он смотрел себе под ноги, его лицо сразу покрылось потом.

— …дать… ну… двести восемьдесят процентов нормы.

— Ого! — ахнули собравшиеся. — Молодец, Петя.

— А ты? — Фрося строго взглянула на Важенина.

— Петя явно скромничает, — сказал Виктор. — Он готовит нам сюрприз. А для чего нам сюрпризы? Нам работа нужна. Короче говоря, обязуемся мы с Петре дать завтра по три дневных нормы.

— Рекорд? — Фрося сдвинула брови.

Виктор пожал плечами.

— Называй как хочешь. Просто мы хотим показать, на что способны. Работать, так работать.

— Триста — подтвердил Шурко, — и ни процента ниже.