Сянь Мин выглядел очень взволнованным. Мужчина явно не рассчитывал, что его так скоро раскроют. Но отступать было поздно. Эти путники уже сунули свой нос туда, куда не следовало. И что теперь делать? Сянь Мин машинально потянулся к мечу, висевшему у него на поясе. Это был простенький тонкий клинок из холодной стали с изящной рукояткой цвета зеленого нефрита. На рукоятке болталась забавная пушистая кисточка, вроде тех, которые пары дарили друг другу в качестве украшения для оружия.

– Ты правда собираешься вступить с нами в бой? – Линь Ян даже меч не тронул. Сянь Мин и сам понимал, насколько глупо он выглядел в данный момент. Но что делать? Они ведь сейчас без раздумий убьют одержимого, что так яро пытается вырваться из гроба. Если они это сделают…

– Ты хочешь защитить его, – не спросил, а заявил Цзэ Сюлань. Его палец некультурно указывал на гроб, что, казалось, вот-вот треснет от силы бушевавшего внутри мужчины. – Кто он? Почему он в таком состоянии?

Сянь Мин не знал, что сказать и с чего начать, поэтому молчал, потупив взгляд. У Линь Яна сейчас не было столько терпения, сколько у Цзэ Сюланя: он все еще тяжело переживал тот факт, что этот заклинатель сумел улизнуть и провернуть под его носом такое. Да еще и так опозорил его перед другим заклинателем! Как он теперь, после своих громких слов, будет в глаза хозяину Туманного склона смотреть?

– Ты собираешься нам что-нибудь рассказывать?

Сянь Мин горько вздохнул. Плечи, напряженные до этого момента, опустились. Казалось, словно и вся фигура заклинателя сжалась, стала меньше раза в два. Он, собираясь с силами, совсем не знал, как и с чего начать, и начал все-таки со «знакомства».

– Это Суй Чжун.

– Тот самый, что ушел на пару дней в город? – саркастически вскинул бровь Цзэ Сюлань.

– Было бы славно, если бы все так и произошло, – помолчав, сказал Сянь Мин. – Мы действительно странствовали втроем, прежде чем наткнулись на эту деревушку. Сначала у нас не было намерений остаться здесь. Суй Чжун вольный человек. Он любит ветер свободы, нескончаемые горизонты и пресные лепешки, жаренные на костре. Он воплощение стойкости и воли. Его жена, Шан Ло, была под стать ему: такая же шустрая, как ветер, и быстрая, как стрелы. Они были хорошей парой.

– Ты говоришь о ней в прошедшем времени, – подловил Цзэ Сюлань.

Линь Ян подхватил его мысль:

– Ее уже нет в живых?

Сянь Мин кивнул. Из-за темноты, царившей в комнатушке заброшенного храма, сложно было разобрать выражение его лица. Но руки мужчины слегка подрагивали то ли из-за волнения, то ли из-за душевных терзаний.

– Ее не стало два года назад, – продолжил рассказ Сянь Мин. – Мы… мы хотели странствовать всю свою жизнь. Суй Чжун сам об этом не раз мне говорил. Но однажды мы узнали, что Шан Ло ждет ребенка. Суй Чжун никогда не говорил, что хочет осесть, завести детей и растить их в общем доме. Он был тем человеком, которого семейное гнездо заботит в последнюю очередь. Я думал, что эта новость ему придется не по душе. Даже полагал, что они разойдутся на какое-то время. Беременной женщине нечего сбивать ноги о камни дорог и ночевать под открытым небом. А тем более женщине с младенцем. Но Суй Чжун удивил – он был безумно рад пополнению. Новость о наследнике привела его в такой восторг, что он ни на секунду не умолкал, болтая о своей «А-Ло» и их будущем малыше.

Сань Мин замолчал, переводя дыхание. Воспоминания о прошлом явно причиняли ему боль, однако что-то сострадания Цзэ Сюлань совсем не чувствовал. Может быть, он постепенно перенимал бессердечность «оригинала»?

– Суй Чжун собирался, пока срок у Шан Ло был небольшой, подыскать тихое и спокойное место. У него скопилось достаточно денег, чтобы купить маленький домик и зажить тихой жизнью обычных горожан. Я, если честно, не верил, что у него получится вести такую жизнь. Но Суй Чжун действительно менялся ради своей возлюбленной и их малыша. Когда живот Шан Ло уже начал причинять неудобства, мы и набрели на эту деревню. Здесь в озере неподалеку бушевали водные гуи. Мы помогли жителям прогнать их. А потом Шан Ло заболела, как раз начался весенний сезон дождей. Было решено задержаться до ее выздоровления. Но нам здесь так понравилось, что мы решили остаться насовсем.

– Почему ты остался с ними? – Цзэ Сюлань скрестил руки на груди, внимательно рассматривая лежащего в гробу Суй Чжуна. Его лицо было серым, по выступающим черным венам текла демоническая кровь. Хозяин Туманного склона прямо чувствовал исходящую от полутрупа темную энергию.

– Я… – Сянь Мин замялся, подбирая правильные слова. – Толк мне странствовать одному? Они мои друзья, и я хочу оставаться рядом с ними. К тому же я был уверен, им бы пригодилась моя помощь в дальнейшем.

– Он ушел из клана ради этого странника, оставил пост главы. О чем ты? – Иронично изогнув губы в улыбке, Линь Ян бросил взгляд на Цзэ Сюланя. – Но только вот, Сянь Мин, разве ты не стал третьим лишним?

– Что за вопросы такие? – вспыхнул тот от негодования. – Как ты можешь такое говорить? Наши узы дружбы были настолько крепки, что я последовал бы за ним в могилу.

«Однако почему-то гроб тут один», – подумал Цзэ Сюлань, но вслух не стал ничего говорить.

[Тебе действительно их не жаль?] – в последнее время система появлялась все реже и реже. Скорее всего, у Цао Цзюаня накопилось множество квестов, за которые тот наконец принялся.

«Я все еще возмущен, что мы пришли в какую-то непонятную деревню с жителями-призраками и одержимым».

– Как так вышло, что его жена умерла, а он сам сейчас находится в таком состоянии? – Линь Ян подошел к гробу поближе, но тут же Сянь Мин вклинился между заклинателем и Суй Чжуном. Линь Яну пришлось отступить на шаг.

– Два года назад по округе пополз слух, что где-то был прорван барьер границы миров, и большое количество демонов проникло в мир людей. Орден Пурпурного феникса и другие, более мелкие школы бросили свои силы на поимку нечисти. Тот день ничем не отличался от других, – Сянь Мин прикрыл глаза, снова возвращаясь на два года назад. Мужчина прямо ощутил, как солнечные лучи знойного лета опалили его брови, а ветер растрепал густые волосы. Перед ним двое людей – Шан Ло и Суй Чжун. Когда Сянь Мин вновь открыл глаза, кругом было все так же темно, одержимый друг страшно рычал, мучаясь от боли, а перед ним стояли двое заклинателей. – Но именно в этот день с наступлением темноты к нам заглянули демонические духи. Это были Хэй Яни [13].

– Хэй Янь достаточно редкий дух. К тому же они выбирают большие деревни, чтобы была возможность убить как можно больше человек, – Цзэ Сюлань постучал пальцем по подбородку, размышляя. – Как же так вышло, что они прилетели сюда?

– Я не знаю. – Сянь Мин обхватил себя руками. – В тот день я отправился в город. Когда вернулся, в живых почти никого не осталось. Видимо, Суй Чжун сражался с Хэй Янем, но тот оказался хитрее и вселился в него. Я запечатал духа, когда Суй Чжун проткнул своим мечом сердце Шан Ло…

Сянь Мин тихо всхлипнул. По его фарфоровой щеке покатилась слеза, и он отвернулся, не желая, чтобы его видели в минуты слабости и уязвимости. Хотя он давно позволил этим заклинателям заглянуть в свою душу.

– И после этого ты запечатал его здесь, а теперь ищешь способ, как избавить его от одержимости, – закончил за него Линь Ян. Было не ясно по его лицу, что за эмоцию он испытывает, но Цзэ Сюланю показалось, что в глазах того плескалось что-то глубокое и горькое. Что-то, похожее на понимание. Цзэ Сюланю было сложно его понять, потому что, к счастью, ему не приходилось пока что терять никого из близких людей.

– Уже два года я ищу способ вернуть Суй Чжуна к жизни. Он днем лежит без движения, а вот ночью дух пытается вырваться из него.

– Души остальных жителей сейчас поглощены Хэй Янем, поэтому днем они бродят по своим жилищам, – сообразил Цзэ Сюлань. – Но что насчет иллюзии? И почему мы ничего не почувствовали?

– Я сам не знаю. Я искал ответ, думал, что это поможет мне найти способ очистить тело и душу Суй Чжуна, но все безуспешно.

– Ты же знаешь, что Хэй Янь переплетается с душой человека? Его невозможно спасти, – холодно заметил Линь Ян.

– Я знаю, знаю. Но не могу не искать. Пока он все еще жив и его душа все еще в теле, я буду пытаться, – твердость и решимость этого мужчины поражала.

Цзэ Сюлань вновь посмотрел в сторону гроба, потирая указательным пальцем ноготь большого. В дневнике «прошлого» Цзэ Сюланя была описана одна очень интересная техника, очищающая душу и ядро от тьмы. С ее помощью тот пытался очистить себя, но ничего не вышло. Цзэ Сюлань писал, что она срабатывала на одержимых людях, она возвращала разум тем, кто попал под действия демонической ци, но она не работала на самом себе. Так как техника была сложной и секретной, помочь хозяину Туманного склона никто не мог. Да и вряд ли захотел бы. Поэтому пришлось искать другой путь.

– Позволишь ли попробовать мне одну технику?

Сянь Мин весь напрягся. Линь Ян тоже посмотрел на заклинателя с неким скепсисом.

– Она очищает душу, – добавил Цзэ Сюлань.

Сянь Мин колебался какое-то время, но потом все же отступил:

– Хуже уже не будет…

Получив согласие, Цзэ Сюлань попросил его отойти от гроба и подошел сам. Он ни разу не пробовал повторить эту технику, но хорошо помнил написанное и надеялся, что тело Цзэ Сюланя помнит, что делать. Он-то наверняка не единожды ее использовал.

Закрыв глаза, Цзэ Сюлань поднял перед собой руки, вырисовывая в воздухе начертания печати. Кончики пальцев мужчины заискрились золотой ци. Его одежды и волосы пришли в движение, словно в комнатушку старого храма ворвался порыв ветра. Вскоре золотое свечение окутало всего заклинателя, и комната осветилась мягким светом. Перед тонкой бледной рукой вспыхнули духовные письмена, и луч света ударил прямо в грудь одержимому.