Иши был последним в своем племени. Индейцы яна-яхи были практически истреблены во время и после золотой лихорадки. С несколькими оставшимися членами семьи Иши сбежал в дикие места, и несколько десятилетий спустя он остался единственным яхи. Однажды утром 1911 года он, заблудившийся и почти обнаженный, появился в городке Оровилл на севере Калифорнии. Некоторое время спустя антрополог Альфред Крёбер приехал на поезде в Оровилл и забрал Иши в Беркли, где Крёбер работал профессором. Он хотел провести как можно больше времени с Иши, чтобы узнать о нем все возможное. И, судя по всему, Иши с удовольствием согласился.

Иши был дружелюбным и добросердечным, и люди были потрясены его приспосабливаемостью. Он всегда смотрел, как они что-то делают, разбирался с тем, как жить в абсолютно другом мире. Когда кто-то подарил ему пальто и галстук, он был счастлив носить эти странные одежды. Но когда ему предложили обувь, он вежливо отказался. Он хотел чувствовать землю.

Хотя некоторые современники считали, что Крёбер использовал Иши – и определенно можно было так подумать, – факты свидетельствуют, что они стали очень близкими друзьями. Со временем они стали способны общаться без слов. Но когда Крёбер спрашивал его имя, тот не называл. В его обычаи не входило называть свое имя кому-то вне племени. Так что Крёбер называл его Иши, что означало просто «человек», и Иши его принял.

Когда Крёбер впервые привел его на железнодорожную станцию, Иши спрятался за колонной, пока прибывал поезд. Затем он вышел, и они вместе сели на поезд. Позднее, когда они уже могли говорить друг с другом, Крёбер спросил, почему Иши спрятался от поезда. Иши сказал: «Мы обычно видели поезда с гор с их пламенем и вздымающимся паром и думали, что это монстры, пожирающие людей. Поэтому мы всегда держались подальше от них». И Крёбер спросил: «Как же у тебя хватило смелости сесть на поезд?» И Иши тогда сказал нечто, что мне всегда казалось вдохновляющим: «Я больше любопытствовал, чем боялся».

Одним из моих главных намерений при создании этой книги было помочь людям начать «больше любопытствовать, чем бояться», особенно когда дело касается смерти и умирания. Страх смерти – это повседневное бремя и, как я постаралась объяснить, ненужное. Смерть – это часть постоянных и бесконечных последовательностей бардо, удивительного потока жизни и смерти. Для того чтобы стать ближе с жизнью, думаю, нам нужно стать ближе со смертью.

Иши, должно быть, был очень близок со смертью, для того чтобы вести себя так. И это неудивительно: все люди, которых он знал, умерли и он годами жил на грани голодной смерти. Ему было нечего терять. Но если мы настраиваемся на то, что рождение и смерть происходят каждое мгновение, мы поймем, что нам тоже нечего терять. Тогда мы сможем жить бесстрашно и с большим сочувствием ко всем другим людям на планете, которые борются, беспокоятся и боятся. И наша свобода в сердце и уме сделает нас более способными помогать другим и более умелыми в этом.

Как и многие духовные традиции, буддизм возник из всеобщей человеческой потребности установить отношения со смертью. Будущий Будда провел свои ранние годы жизни в стенах отцовского дворца, укрытый от любых знаков смертности. Но когда однажды он решился выйти наружу, он увидел старика, больного человека и мертвеца. Увиденное заставило его задуматься, в чем смысл жизни, если она ведет всего лишь к таким итогам. Он оставил уют своего дворца, чтобы найти путь, чтобы сделать и жизнь, и смерть более осмысленными. Мудрость, которую он открыл в своих исканиях и передал сквозь века и поколения, мне посчастливилось получить от моих учителей. И эту мудрость, ее малую часть, я постаралась передать в этой книге.

То, что я изложила в отношении бардо, всего лишь малая крупица знаний, которые вы можете найти в других местах. Для тех, кто заинтересовался, я включила рекомендуемый список для прочтения в конце этой книги. В то же время я считаю, что самый важный фактор подготовки к смерти – помнить, что мы умираем так, как живем. Если мы учимся принимать непостоянство, работать с нашими клеша, распознавать подобную небу природу нашего ума и открываться шире и шире переживаниям жизни, мы будем учиться – и тому, как жить, и тому, как умирать. Если мы разовьем страсть узнавать нереальность, непредсказуемость, непостижимость природы нашего мира и нашего ума, это позволит нам при встрече со смертью больше любопытствовать, чем бояться.

Это драгоценное человеческое рождение, такое свободное и благоприятное, благослови меня, чтобы я постиг его полный смысл. Время смерти не определено. Благослови меня, чтобы у меня не было сожалений.