Удара Мария Анатольевна не почувствовала. Просто показалось, что земля под ногами дрогнула, как при землетрясении. Потом был холод. Очень сильный холод. Подумалось, что зятю Алексею, дай ему бог здоровья, сделалось вдруг жарко и он приоткрыл форточку на кухне. Хотелось попросить закрыть ее, все-таки зима, не май месяц, но язык не повиновался. И с глазами случилось что-то странное – весь мир вдруг сузился, ограниченный небольшим кружком. Как в детстве, когда подышишь на замерзшее окно и смотришь сквозь него. А там, за холодным стеклом, вроде как все знакомое, но в то же время чужое, непривычное и даже немного враждебное. Но из-за того, что за спиной родные стены, совсем не страшно. Интересно даже.

И тут в кружке, сквозь который наблюдала за миром Мария Анатольевна, появилось что-то жуткое. Белое, мохнатое, извергающее дым. Так вот ты какая, смерть! Не старуха с косой, а зверь с дымящейся пастью. «Мне еще рано, у меня правнучки, что с ними будет?» – попыталась проговорить Мария Анатольевна, на язык не слушался. И тогда она сделала единственное, на что была способна, – закрыла глаза.

Она не знала, сколько пролежала так, вне времени, вне пространства. Все чувства, сколько их там у человека – пять, шесть? – отключились. И друг ей очень захотелось открыть глаза. Раз – и они открылись, тут же зажмурились – уж очень яркий свет хлынул снаружи. Приоткрыла слегка. Сквозь ресницы увидела уже не маленький кружок, а небольшую больничную палату и Валюшку, дремавшую в кресле у ее кровати.

Позвала тихо:

– Валя, дочка! – получилось что-то типа: а‑а, о‑а.

Но Валюшка услышала. Вскочила, засуетилась, запричитала:

– Мама, ну как так можно! Мы чуть с ума не сошли! Из больницы позвонили! Субдуральная гематома! Операция! Пневмония!

«Гематома, – повторяла про себя Мария Анатольевна, – субдуральная операция, пневмония… Все трое, что ли, звонили?»

Голова шла кругом – слегка так, терпимо. Если закрыть глаза, становится немного легче. Но стоило сомкнуть ресницы, как Валюшка взвыла, словно сирена гражданской обороны:

– Мама! Не уходи! Я сейчас доктора позову! Помоги-и… – это уже на бегу, – …и‑те! Помогите!

Приходится открыть глаза, незачем огорчать почем зря хороших людей. Человека, который рывком открывает дверь в палату, она знает, хотя никогда раньше не видела. Это доктор. Зеленый медицинский костюм, зеленая шапочка, очки в черной оправе и аккуратная бородка клинышком, как у Чехова.

– Здравствуйте, Мария Анатольевна! – Он улыбается, и на душе становится радостно. – Как самочувствие?

– А‑а! – Все, что получается выговорить, но доктор понял.

– Отлично.

Выпроводил Валюшку за дверь, посветил фонариком в глаза, откинул одеяло, постучал молоточком по коленкам, локтям.

Повторил:

– Отлично! Недельку полежите и будете как новенькая.