Кристине в первый раз за время существования «Кайроса» категорически не хотелось ехать на работу. Нет, конечно же, дни бывали всякие. Иногда, просыпаясь утром, она испытывала горячее желание забить на работу и остаться дома. А как же порой ей не хотелось выпускать из руки Настину ладошку, расставаясь с ней на пороге детского сада. Но каждый раз она знала, что в офисе на Гагаринской ее ждут друзья, что от ее мягкотелости может пострадать имидж «Кайроса». Да ладно имидж, могут пострадать клиенты, доверившие фирме свои финансы, а это гораздо худшая потеря. А потому, собрав волю в кулак, она отправлялась на работу. Но сейчас старые доводы не работали.

Кристина была уверена, что, согласившись заняться поисками Герасимова, она разрушила семью Аси и Ивана. Какая-то часть ее возражала: это не так, потерпев когда-то в юности фиаско в личной жизни, она всех мужчин меряет одной меркой, считает потенциальными изменниками, недостойными доверия. Понимает, что это не так, ведь есть исключения. Молчанов, например. Щедрый… Кстати, она планировала связаться с ним, попросить помочь заглянуть в разыскное дело Герасимова. Вдруг получится отыскать его в короткие сроки. А что это изменит? Нет, надо было, как только эта особа в шубке с короткими рукавами и старинной монетой в сумочке переступила порог их офиса, отправить ее подальше. Так нет же, приняли, напоили кофе, предложили помощь. Теперь будем расхлебывать. С такими тяжелыми мыслями Кристина припарковалась у торгового центра, подхватила сумку с ноутбуком и папками и поспешила на работу.

Обычно офис встречал ее запахом кофе и лебедевских снеков – сухариков, чипсов и прочей сорной еды. Но сегодня к этим запахам добавился новый – терпкий аромат цветов. Слабый, едва уловимый, но даже этой малости хватило, чтобы поднять настроение. Кристина невольно улыбнулась, поприветствовала коллег – Тимура, Федора и Асю, – окинула беглым взглядом комнату и тут же обнаружила источник нового аромата. Вернее, даже два – один букет, побольше, стоял в вазочке у нее на столе, другой – на столике возле кофемашины.

– Что празднуем? – спросила она у коллег.

– Ничего. – Ася пожала плечами. – Просто Ваня вчера принес огромный букет, и я решила поделиться.

Хорошего настроения как не бывало. Вот оно! Началось! Иван решил загладить вину перед Асей традиционным способом изменников всех времен и народов. Цветы, подарки… Знаем, проходили.

На самом деле знать о повадках неверных мужчин Кристина могла только из детективов Дарьи Удальцовой, любимого Настиного автора. Там все, ну или большинство мужчин отличались ветреным характером, то и дело ходили налево, а потом откупались презентами. Иногда презентов оказывалось недостаточно, и расплачиваться приходилось чем-то более криминальным. Например, трупом. В воображении вдруг возникла картина – Иван над трупом Алены Дубовой. Кристина зажмурилась и помотала головой, отгоняя жуткие мысли, а когда открыла глаза, успела заметить обращенный на нее взгляд Тимура. Странный взгляд, полный сочувствия, поддержки, но в то же время с каплей неодобрения. Неодобрения этого было совсем чуть-чуть, но, как ложка дегтя, оно перечеркнуло все положительные моменты Тимурова взгляда. Впрочем, через полсекунды лицо его приняло обычное, абсолютно индифферентное выражение. Оставалось лишь гадать, действительно ли он не согласен с мыслями Кристины, или все это – лишь игра ее воображения.

По-хорошему, надо бы поговорить с Молчановым, расставить, как говорится, точки над i. Но очень уж страшно, что этот разговор нарушит связь между ними. Связь не в том смысле, который вкладывается обычно в это слово, а незримые ниточки, соединившие их мысли. Связь ментальная, та, что не выносит слов, тем более слов, произнесенных второпях. Нет, она будет ждать момент, когда все станет ясно без слов.

– Где Рыбак? – спросила она у Аси.

– Он вчера общался с Дубовым, а сегодня с утра поехал поговорить с соседями Герасимова, – доложила та. В серых глазах – ни капли грусти, ни грамма ревности. Может, зря Кристина себя накручивает?

– Когда он планировал появиться в офисе? – спросила она.

– Должен уже быть. – Ася посмотрела на экран смартфона. – Позвонить ему?

Не дожидаясь ответа, она поводила пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

Иван на звонок не ответил, что только добавило топлива в костер, полыхавший в душе у Кристины.

– Ладно, начнем без него, – сказала она. – Федор, что у тебя?

Лебедев состроил несчастную физиономию:

– Пока не особо что. Попытался пробить контакты этого Герасимова – вакуум полнейший. За последние три месяца практически никаких звонков. В день отъезда звонок от тещи продолжительностью тридцать пять секунд и затем куча неотвеченных вызовов от супруги. После этого телефон выключился и больше не включался. Произошло это в районе все того же Новоракитинска. Наверное, предпочитал пользоваться мессенджерами. Хорошо бы раздобыть его комп или телефон. Хотя он наверняка все забрал с собой.

Насчет сгоревшей станции электросамокатов пока в процессе. Зафрендил несколько ребятишек из гимназии, общаемся. Парень этот пострадавший, Котик, все аккаунты поудалял. Я, разумеется, восстановил, что смог, но ничего особо интересного там нет. У его матери страничка в «Телеграме», там она иногда про сына пишет.

– Что за Котик? – Кристине наконец удалось вклиниться в поток лебедевской речи. – Фамилия у него есть?

– Так это и есть фамилия – Котик. Захарий Котик. И мама тоже Котик. Палагия Котик.

– Ты, наверное, хотел сказать Пелагея, – предположила Ася.

– Что хотел, то и сказал, – радостно заржал Лебедев, и Кристина невольно поморщилась: детский сад, да и только. – Палагия и Захарий Котики. Очень удобные, конечно, для поисков исходные данные. Котик этот в компьютерах неплохо шарит. Не как я, конечно, но тоже ничего. Участвовал в разных олимпиадах. Сейчас не участвует, как я понял, находится на домашнем обучении. Мама его – поэтесса. Стихи сочиняет. На мой взгляд, довольно странные. Я в стихах не силен, мне кажется, у Аси бы лучше получилось найти с мамой-Котик общий язык. Как думаете, Кристина Сергеевна?

– Ищите, – кивнула Кристина. Она надеялась, что поиски Федора будут более результативными, и поймала себя на желании сделать какое-нибудь критическое замечание. Но, понимая, что таким образом можно только загубить на корню сыщицкие порывы Лебедева, сдержалась.

– По поводу интеллектуальных курсов тоже пока мало информации. Я нашел сайт Герасимова. Какой-то он, мягко говоря, дилетантский, местами неудачное форматирование, движок устарел. Его явно кто-то пытался доработать, но это привело лишь к появлению битых ссылок, дублей в поисковой выдаче и некорректной работе виджетов. В принципе на посещаемость и конверсию сайта это особо не влияло. Насколько я смог понять, насчет овербукинга наша клиентка наврала. Дело загубили хейтеры и тролли. Они устроили на сайте яростную травлю Герасимова. Тот нет чтобы молчать как рыба об лед да потихоньку подтирать особо злобные комменты, вступил в диалог. А противник только этого и ждал, чтобы, радостно заржав и задрыгав ногами, обрушить на него удесятеренный поток сами знаете чего. Естественно, у большинства нормальных клиентов появилось острое желание потребовать назад свои деньги. А вы бы не потребовали?

– Ну-у‑у. – Ася задумчиво покачала головой. – А почему эти тролли так взъелись на Герасимова?

– Трудно сказать. Может, действительно его курсы – полный отстой. А может, заказ конкурентов. Есть у меня кое-какие мысли, и следы кое-какие в Сети я нашел, но пока совсем немного. Дайте мне еще сутки!

– Хорошо, – кивнула Кристина и посмотрела на часы. Пора бы Рыбаку появиться. Может, позвонить ему? Она уже взяла в руки телефон, но передумала и, полистав список контактов, нажала на фамилию Щедрый.

Майор отозвался после пятого гудка, Кристина уже решила, что он занят, и хотела сбросить звонок и подождать, пока он сам ее наберет.

– Слушаю, Щедрый, – отрывисто сказал майор.

– Занят? – спросила Кристина.

– Для тебя – нет.

– Что-то ты совсем не заходишь. Мы уже скоро забудем, как ты выглядишь, – сказала Кристина. – Переживаем, может, что случилось.

– Случилось, конечно, но не со мной. – Голос майора потеплел, и Кристина поняла, что он улыбается. – Просто я в командировке. Как вернусь – обязательно забегу к вам.

– В командировке? – переспросила Кристина.

– Да, в Новоракитинске.

– Где? – удивилась Кристина.

– В Новоракитинске. Знаешь, где это?

– Догадываюсь. – Глаза всех сотрудников «Кайроса» были устремлены на генерального директора. – Кого-то убили?

– Так точно.

Кристина не верила своим ушам. Сейчас выяснится, что Герасимов убит, и дело о его исчезновении можно благополучно считать завершенным со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами.

– Мужчину? – спросила она.

– М‑м‑м, – пробормотал Щедрый и, словно ведущий телешоу, сделал паузу.

– Кого? – поторопила его с ответом Кристина.

– Ты же понимаешь, что это тайна следствия, – наконец промолвил майор.

– Ты же понимаешь, что Федор слышит наш разговор и через полминуты от твоей тайны ничего не останется.

Федору даже полминуты не понадобилось.

– Женщину! – выкрикнул он и прочитал: – Седьмая жертва маньяка обнаружена на скамейке в парке Новоракитинска.

– Седьмая жертва? – задумчиво повторила Кристина.

– Да это журналисты, будь они неладны, придумали про седьмую жертву, – проворчал Щедрый. – На самом деле жертва только одна. Девушка, совсем молодая, почти девочка. Личность не установлена, и пока не имеется никаких данных о том, что смерть является насильственной. Похоже на передоз. Тело отправили в районный морг, ждем результатов вскрытия, но из-за шума в прессе дело получилось резонансным. Здесь, в Новоракитинске, последнее убийство произошло полтора года тому назад – кто-то сбил на дороге корову и уехал. Ясное дело, злоумышленника не нашли. Местное начальство запросило помощь, вот меня и послали сюда. А ты правда звонишь, чтобы пригласить меня на кофе или с какой-то более корыстной целью?

– Более корыстной, – призналась Кристина и вкратце изложила историю исчезновения Герасимова.

– М‑да, странно… Говоришь, сошел на местном вокзале?

– Я на сто процентов не уверена. Есть причины не доверять заказчице.

– Но дата известна?

– Более-менее…

– Тогда это легко проверить – тут на станции есть вполне приличные камеры. Присылай Рыбака, я посодействую, чтобы ему показали записи.

При этих словах Лебедев встрепенулся.

– Меня, – зашептал он. – Пошлите меня!

Кристина жестом попросила его помолчать.

– Хорошо, мы обсудим твое предложение. В любом случае спасибо.

Добавив еще несколько соответствующих случаю слов, она положила трубку и строго посмотрела на Лебедева, который нетерпеливо стриг ушами в ожидании подходящего момента.

– Кристина Сергеевна! – завопил тот. – Я! Я должен ехать в Новоракитинск! У меня лучше получится, чем у Ивана Станиславовича!

Кристина посмотрела на Молчанова, ожидая, что тот скажет свое веское слово. Тимур ожиданий генерального директора не обманул.

– Объясни, пожалуйста, почему ты так считаешь? – спросил он.

– Потому, – подпрыгивая в кресле, заявил Лебедев, – что, если камер много, Ивану Станиславовичу придется просматривать поочередно записи с каждой. Дело это утомительное, заснуть можно, если одному смотреть.

– Ваня не заснет, – обиженно проговорила Ася.

– Ну, это я так, образно, – сдал назад Федор. – Просто устанет сильно.

– А ты нет? – усмехнулась Кристина.

– У меня есть специальная программка. Можно одновременно несколько камер просматривать, и, как только интересующий нас субъект появится в кадре, раздастся сигнал. Ну пожалуйста, Кристина Сергеевна! Самое главное – время! Для нас ведь сейчас очень важно именно время!

Лебедев подскочил, плюхнулся обратно в кресло, и оно, несмотря на удручающую худобу своего хозяина, испуганно охнуло.

«Ну, точно детский сад, – снова подумала Кристина, – хотя почему детский сад?» – Она представила не по годам серьезную Настю, сосредоточенно «читающую» очередную книгу Дарьи Удальцовой. Настя по-настоящему читать еще не умела, они с Кристиной только начали учить буквы. Девочка просто водила пальцем по строчкам, причем делала это крайне скрупулезно, не обделяя вниманием ни одной буквы, и Кристине иногда казалось, что каким-то мистическим образом через кончики пальцев содержание книги перетекает в мозг ребенка. Иначе чем объяснить факт, что иногда Настя угадывала, чем закончится тот или иной эпизод?

– Не очень понятно насчет времени. По-моему, клиентка не устанавливала каких-то временных рамок, или я что-то упустила? – Кристина вопросительно посмотрела на Молчанова, и тот неопределенно пожал плечами:

– Я что-то не припоминаю.

– Как же! Кристина Сергеевна! Тимур Михайлович! Клиентка тут совсем ни при чем! Нас поджимают совсем другие обстоятельства! – Тут он сделал огромные глаза и выразительно посмотрел на Асю, вернее, на ее выдающийся живот.

– Наш коллектив вот-вот пополнится новым членом, поэтому нужно срочно выяснить все, что возможно, в Новоракитинске и вернуться, чтобы успеть поприсутствовать на этом важном событии.

– Кому поприсутствовать? – непонимающе произнесла Ася.

– Как – кому? – оторопел от такой Асиной несообразительности Лебедев. – Мне, Ивану Станиславовичу…

– Постой, Федор, – прервала его Кристина, – где ты собрался присутствовать?

– Как – где? В роддоме, разумеется! Я уже теоретически готов, просмотрел кучу роликов. Могу показать, как правильно дышать. И вообще, есть такая теория, что с женщиной во время родов нужно разговаривать о чем-то веселом, чтобы она смеялась, петь частушки, тогда процесс стопудово пройдет быстрее, без боли и без осложнений для матери и ребенка. Ты в курсе, Ася? На самом деле сейчас очень большой процент…

Кристина заметила, как потемнели от подступивших слез Асины глаза. Странная вещь – слезы сами по себе прозрачные, а светло-серая Асина радужка приобрела оттенок асфальта во время дождя.

– Роды не повод устраивать танцы с бубнами! – резко оборвала она Федора. – Тебя туда просто не пустят. Только отца ребенка.

– Да ладно! Еще как пустят! – упрямо заявил Лебедев. – А что насчет Новоракитинска?

– Предлагаю все-таки дождаться Рыбака и узнать его мнение на этот счет, – объявила Кристина свой вердикт. – Все-таки он у нас ответственный за оперативно-разыскную деятельность. А ты, Федор, очень нужен здесь.

– Да я смогу удаленно решать все текущие вопросы, чесслово, – не сдавался Лебедев.

Ася вдруг сорвалась с места и бросилась к шкафу с верхней одеждой.

– Ты куда? – подскочила вслед за ней Кристина.

– Что-то захотелось моккачино, – сдавленным голосом пробормотала Ася.

– Тебе же нельзя кофе! – голосом заботливой мамочки закудахтал Федор, ему вторил колокольчик над дверью, захлопнувшейся за Асей.

– Помолчи, – осадила Кристина разговорчивого программиста. – Появится Рыбак – наберите меня.

– А что я такого сказал? – спросил Лебедев у Молчанова.

– По-моему, Асе не хочется, чтобы во время родов присутствовали посторонние.

– Абсолютно согласен, – закивал Лебедев. – На фига там посторонние? Только свои. Мы, например. И вообще! Свадьбу они с Иваном Станиславовичем зажали? Зажали! Гендер-пати – аналогично. А я так готовился! Даже сходил в больничку, где Ася наблюдалась по беременности, и попросил врача не говорить ей пол ребенка. А они умотали в Крым и там все узнали[3]. Вместо праздника получился облом. Так что рождение ребенка я уж никак не могу пустить на самотек. В жизни всегда должно быть место празднику. – Федор помолчал немного, потом добавил: – Даже если праздника нет.