Совсем другой город, будто бы и не город вовсе!

Совершенно плоский, дома, невысокие, длинные, дремали среди огромных деревьев. Шумели тяжёлые кроны, пели каналы, в воздухе зрел запах мёда и поздних цветов. Имя городу подходило, и правда – сад. Люди здесь двигались мягче, разговаривали тише – невозможно поверить, что лазутчик, сумевший зачернить золотые жилы, пришёл из этой земли.

Земля тоже оказалась другой, звучала иначе – хрупко и гулко. Казалось, силу этому городу даёт не она, а сплетённые в глубине корни, полные живительным соком. Солнце вернулось – но далёкое, словно окутанное влажным туманом.

Единственными высотами Сада-на-Взморье оказались смотровые башни на окраинах и дворец в самом центре. Анкарат заметил их ещё с корабля. Удивительно хрупкие, узкие лучи света над зелёным бархатом садов. Город-сад, город-сон, ни опасностей, ни тревог.

Вблизи дворец тоже казался сотканным из света. Стена вокруг него, ворота – всё из белого камня, изрезанного узорами из стеблей и листьев – словно кружево. Тут и там глаза узорных птиц и лепестки узорных цветов вспыхивали разноцветными драгоценностями.

– А если война? – Даже глядя на эту красоту, Анкарат не мог забыть почерневшую землю квартала. – Как они будут прятаться за этими стенами?..

– Не болтай, – нахмурился Ариш, – я тебя предупреждал.

Чиновник, такой же бледный, от путешествия будто подплесневевший, шёл впереди, окружённый людьми Отряда как золотым щитом. Ариш и его Стражники двигались следом. Дорогу присыпал белый, как сахар, песок, вокруг шептали травы, пели фонтаны – лязг оружия и доспехов казался здесь странным и чуждым.

Градоначальник стоял на вершине широкой лестницы, но когда они наконец приблизились, спустился на шесть ступеней – должно быть, обычай. Люди Отряда расступились, пропустили чиновника. Тот дёрнул подбородком в нервном поклоне, мелкими шагами поднялся по ступеням. Потянулись ритуальные фразы – в этом переслащённом воздухе текли медленной патокой. Люди Отряда и Стражи ждали внизу, а свита градоначальника – наверху. Анкарат осторожно отступил на шаг в сторону, чтобы лучше их рассмотреть. Градоначальник заметил его, запнулся, ткнул неожиданно жёстким, неприязненным взглядом – будто узнал врага. Нет, показалось: отвернулся, вновь потекла ритуальная речь. Ни людей с оружием, ни знакомого колдовства вокруг – то ли они совсем здесь блаженные, то ли хотят показать своё миролюбие. Может, охрана прячется за колоннами галерей, целит из окон?

Стал искать и вдруг понял – кто-то ещё смотрит сейчас на него самого.

Чуть впереди от остальной свиты стояла девушка. Платье сияло солнечной искрой, тонкие руки обвивала золотая нить, такая же мерцала в тёмных волнах волос – девушка казалась сплетённой из солнца и золота.

И она смотрела на Анкарата!

Нет, опустила глаза, кажется, улыбнулась. Кто она?

– Вернись в строй, – прошипел Ариш.

Пришлось шагнуть обратно.

Ясно, конечно, чего он волнуется: его, Старшего в окраинном гарнизоне, пустили в такое место, а он ещё и задумал какое-то «дело». Что же это за дело? Выковырять драгоценности из ворот? Пробраться в сокровищницу? Думать об этом совсем не хотелось.

Когда обмен приветствиями наконец завершился, к удивлению Анкарата, их не отправили в здешний гарнизон – есть ли он вообще? – а пропустили во дворец. На вершине лестницы Анкарат надеялся увидеть девушку из солнца из золота ближе – но она исчезла.

Исчезла, но отблеск её сияния, взгляда, мимолётной улыбки горел перед глазами.

– А что же Ским?

Анкарат вздрогнул, услышав её имя. Даже произнесённое полушёпотом, жалило. Шид ждал ответа, озираясь по сторонам, тормошил плетёный браслет на запястье. Их только что привели в огромный выстуженный зал из серого мрамора, после медовой жары воздух здесь казался почти родниковым. Ариш предупредил: это не отдых, лишь передышка, готовьтесь, – и ушёл с людьми Отряда. Все разбрелись по сторонам: кто-то пробовал вино из расставленных всюду кувшинов, кто-то слушал, как перекатывается под куполом эхо, – в таких местах никто из них не бывал прежде. Гриз что-то чертил в своей путевой книге, нет, не чертил, задумчиво стучал угольным грифелем по листу. Анкарат проверял оружие: меч Стражи холодил ладонь, двигался грубее и тяжелее меча колдуньи.

А Шид вот решил спросить про Ским. Вид у него был печальный и жалкий.

– Ты мне скажи, – Анкарат не хотел огрызаться, как-то само получилось, – я долго не был в квартале, а вы вернулись туда сразу после суда. Должны знать больше меня.

Шид опустил плечи, показался вдруг слишком тощим для доспеха и слишком маленьким. Снова принялся озираться, наверное, в поисках брата. Уже, должно быть, жалел, что подошёл без него. Анкарат стиснул зубы, мысленно обругал себя. Зря ляпнул про суд, получилось, будто бы обвиняет Шида. Анкарат и сам виноват. Все они знали друг друга с детства, все они отвечали друг за друга. Как так могло случиться? Да, наверное, с первого дня Кшетани нравился Ским, наверное, потому рискнула его спрятать, потому так загорелась опасным планом, в котором не принимала участия. Но это было неправильно! Кшетани – скользкий тип, Ским чересчур для него юная, он её обидит. Почему так случилось?

Конечно, Анкарат думал об этом и прежде. Хотел вернуться в квартал на следующий день после того, как поймали лазутчика, но там всё оцепили, маги Старшего Дома слушали землю, никого не подпускали близко. А потом Ариш сказал: ты хотел эту Печать, займись подготовкой. Спускаться на землю отверженных запрещаю.

– Но мы не знали… она ничего не рассказывала., – Шид опустил голову, слова падали на серый мрамор. – Я думал, ты мог узнать… вроде как дружишь с Аришем… если там что-то серьёзное, думал, знаешь…

Он бормотал ещё что-то: помнишь, ты приходил, звал нас в гарнизон, мы потом собрались все вместе, всем понравилось, как ты говорил, а Ским разозлилась, сказала, что план дурацкий, кончится так же, как твой план изменить квартал… но мы не думали, что…

Анкарат вспоминал покрытую копотью крышу, силуэт Ским, вычерченный закатом, горячее пожатие её пальцев.

Неужели этого недостаточно?

Конечно, сказал он, недостаточно. И не смог бы ответить иначе. Но неужели её «со мной всё будет в порядке, обойдусь без тебя» означало… вот это? Значит, Анкарат виноват сильней остальных?

– Не дрейфь, – оборвал он причитания Шида. – Если всё будет в порядке, если нас возьмут в Отряд, мы Кшетани всё объясним, он сразу от Ским отстанет.

– А если не возьмут? – Шид посмотрел так жалобно, что захотелось его стукнуть. Может, он ещё мал для Стражи? Были, конечно, испытания, но с испытаниями в гарнизоне Ариша справится и калека.

– Если не возьмут, – Анкарат улыбнулся, чтобы его подбодрить, – мы его просто побьём. Но нас возьмут.

– Эй, вы! – рявкнул Шейза охрипшим после моря голосом. – Хватит трепаться! Пора!

Градоначальник, человек с тяжёлой, посеребрённой временем головой, чистил гранат узким ножом – в длину меньше ладони. Кажется, другого оружия во дворце не было.

Вся их процессия – люди Отряда, Стража, даже блёклый чиновник с парой кинжалов на поясе – казалась здесь слишком грозной, слишком громоздкой. Полуоткрытый зал с колоннадой парил над пышными волнами садов, вдали блестела полоса моря. Всё тонуло в безмятежности, свете.

Вновь потянулись ритуальные фразы, чиновник, помедлив, занял место за столом – вытянутый, как капля, стол был уставлен блюдами с фруктами, хлебом и разноцветными цукатами; узкими кувшинами, плошками с мёдом. От пестроты и сладкого запаха кружилась голова. И неужели на Вершине, в Старшем Доме, царит такая же ленивая праздность? Нет, невозможно.

– Как видите, – градоначальник обвёл стол тягучим и плавным жестом, и слова тянул так же – напевно, долго, – мы ждали, что вы прибудете не один. Но раз уж визит так… скромен, пусть отдохнут и ваши ребята. Подходите, садитесь, вы, наверное, устали с дороги!

Чиновник предупреждающе вскинул руку – но и без того никто не собирался двигаться с места.

– Визит вызван необходимостью, – говорил он так же резко, почти враждебно, с каждым словом гул силы людей Отряда чуть нарастал. – Всё ли спокойно в Саду-на-Взморье? Нет ли дурных вестей?

Градоначальник отложил гранат, а вот нож не выпустил.

– Неужели тревога о нашем благополучии заставила вас преодолеть такой путь, удалиться от дома?

– Представьте себе.

– Что же, спешу вас обрадовать – надеюсь, обрадовать. Сад-на-Взморье спокоен и светел, как прежде, как и всегда. Прошу, угощайтесь.

– Здесь всё тонет в магии, – чуть слышно шепнул рядом Гриз. В своих вышитых одеждах, сутулый и тощий – среди вооружённых людей он смотрелся странно.

– Обычно я слышу магию, – возразил Анкарат.

– Она чужая. Сложнее услышать.

Анкарат насторожился, вслушался, но заметил только змеиный взгляд Ариша. Беззвучно, одними губами он произнёс: «Хватит болтать», – или что-то похожее. Анкарат закатил глаза, захотелось ослушаться просто назло, но тут отворилась высокая дверь и вошла она.

Солнце и золото.

Неслышно скользнула к столу, а когда проходила мимо, взглянула любопытно – да, опять посмотрела на Анкарата! Глаза тёплые и лукавые. Он понял вдруг: в таких глазах свет всегда хороший.

И с её появлением всё заискрилось, схлынул грозный гул доспехов Отряда. Зал превратился в чашу света, стал таким, каким и был, наверно, придуман. Градоначальник отложил нож, откинулся в своём кресле, представил девушку: Амия, моя дочь, и ласково пожурил – я предупреждал, у меня серьёзная встреча, но вы уж простите её, в нашем городе жизнь течёт столь размеренно и неторопливо, что…

– Напротив, – отозвался чиновник так же резко и сухо, – ей стоит присутствовать. Правитель желает встретиться в Старшем Доме с человеком из вашей семьи.

Градоначальник замер. Расслабленная поза стала вдруг окаменелой, неловкой, затуманенные глаза прояснились. Он процедил:

– Прошу простить, но я не могу оставить город.

– Об этом я и говорю, – терпеливо улыбнулся чиновник, – хорошо, что Амия здесь.

Стало ужасно тихо.

В тишине вновь надвинулся гул доспехов, жёстче и тяжелей. «Всюду магия», – сказал Гриз. Значит ли это, что, если просьба Старшего Дома не понравится градоначальнику, он обрушит магию на них?.. Рядом кашлянул Курд, брякнули звенья кольчуги. Пробормотал:

– Кажется, что-то будет.

Анкарат кивнул, положил руку на меч.

Только Амия словно бы ничего не замечала. Потянулась к дольке граната, сочной, алой, как её губы.

– И правда же, – голос её искрил, мягкий, шёлковый, – это чудесно. Город Старшего Дома – земля легенд, чудесно было бы на неё взглянуть.

Градоначальник поперхнулся воздухом, но Амия не позволила ему заговорить, продолжила:

– Но путь к этой земле опасный… Если никто не против, я бы хотела увидеть ваше искусство.

– Конечно, вы с отцом имеете полное право убедиться, что путь будет лёгок и безопасен, – улыбнулся чиновник. – Выберите любого из наших воинов, позовите любого из ваших – никто не откажется от поединка.

Она кивнула, скользнула с места, задумчиво коснулась губ.

Кровь заколотилась в висках…

Я, я хочу для тебя сразиться, посмотри на меня, посмотри на меня ещё раз!

И она посмотрела.

Для поединка все спустились в сад, здесь нашлась широкая полоса притоптанной белой пыли в кайме цветов, полыхающих сладким запахом. Амия, её отец и чиновник устроились в одной из беседок. В последний миг прибежал какой-то тощий тип с быстрым масляным взглядом, то прятал, то потирал руки, упал рядом с градоначальником, сразу схватил кубок с вином. Ни на кого не смотрел, лишь переглянулся с Амией. Кто он? Одет богато, но лицо такое, словно кости в нём не твёрдые, постоянно смещаются. А, ладно. Не может такой человек быть важен.

Ребята из Стражи и люди Отряда расположились вокруг беседки. Ариш смотрел хмуро, кривился, Гриз побледнел, переплёл пальцы сложным замком – может, готовился вытянуть нить из полотна здешней магии, чтобы помочь. Что за глупость! Это не настоящий бой, развлечение, ритуал – вроде долгих приветствий или бесед за фруктами и вином. Впрочем, нет – даже ненастоящее, сражение куда веселее.

Хотя бы потому, что теперь Анкарат видел: всё-таки и в этом дворце из света и кружевного камня есть люди с оружием. Появились они неслышно, на первый взгляд – обычные слуги, так неприметны были доспехи из стёганой ткани, перехваченные кожаными ремнями. Понятно, почему градоначальник слушал условия Старшего Дома почти безропотно. Какую бы магию ни услышал Гриз, этот дворец не для войны и эти слуги-воины тоже. Уж точно Анкарат и люди Отряда защитят Амию лучше!

Амия смотрела на него. От этого взгляда всё раскачивалось, кружилось, словно Анкарат глотнул солнца, растаявшего в вине. Да, привычное ему солнце казалось сейчас недостижимым, но пока, но сейчас и этого взгляда было довольно.

Люди дворца пошептались недолго, и навстречу Анкарату вышел воин с длинной серебристой цепью – похожая была у Курда, но у этой звенья щерились шипами. И ладно! Почти что одно и то же.

Анкарат вытянул из-за спины меч Стражи, тот запел, незнакомый воздух пошёл мелкой рябью.

Воин дворца замер. Прозрачные глаза – мёд и степная пыль, светлые, медленные, как у многих здешних людей; волосы заплетены в мудрёную косу – не боец, а придворный. Вот и доспех дороже, чем у остальных, но дороговизна эта только для красоты. Если не расшевелить, поединок получится скучным: не стоит приближаться к человеку с таким оружием, но и атаковать, как Курд, этот парень тоже не станет – видно по осторожным жестам, по этому медленному взгляду.

Анкарат шагнул вперёд – белый песок гасил звуки, шаг показался обманчиво мягким, неверным.

И вдруг заметил.

Цепь противника разбрасывала белые искры и шевелилась. Чуть заметно подрагивала, извивалась, не эхо движений руки, нет, – движение воли. Оружие этих людей живое!

Заметив его любопытство, воин дворца улыбнулся, развернул кисть – цепь взметнулась, щёлк, щёлк – сложилась чередой горящих знаков. Анкарат не смотрел, но видел, как побледнел Гриз. Жалеет, наверное, что эти знаки не зарисуешь!

Не смотрел, но видел: Амия наблюдает и ждёт.

И что с того, что оружие зачаровано, движется само по себе? Подумаешь, два противника вместо одного!

Опасность пьянила. Анкарат рванулся вперёд, рубанул по стальному знаку – знакомый знак: земля и железо – от удара не дрогнул, сложился другой фигурой. Анкарат отпрыгнул, вдохнул для нового взмаха – горячий, медовый воздух, слишком сладкий, – но не ударил.

Земля молчала, и меч Стражи молчал. Меч, разрушающий чары, лежал в ладони пустой сталью. Анкарат подступился снова – да, так и есть, ничего, кроме силы удара. Цепь противника выпила суть оружия.

Извернулась, ужалила лезвие, обвила: не ударить, не освободиться.

– Т-так разве честно? – Голос Гриза пробился сквозь грохот крови в висках. – Колдовство…

Шейза фыркнул, что-то пробормотал. Гриз повторил настойчиво:

– Нечестно… давайте я помогу.

– Тихо, – откликнулась Амия, – тебя я не выбирала.

Она приблизилась, стояла на белой границе песка. Золотился её наряд, нити в тёмных волнах волос, яркий взгляд. Она улыбалась: что будешь делать? Давай удиви меня.

Ладно.

Анкарат выпустил меч – и знак цепи распался на миг, враг пошатнулся.

Ариш тихо ругнулся, люди Отряда заговорили – слова тонули в гуле доспехов. Неважно, это неважно, ничто неважно. Анкарат победит!

Выхватил меч колдуньи, полоснул по старому шраму – кровь брызнула на белый песок, и земля зазвучала, отозвалась, отозвался огонь, да, я могу позвать его, могу в любой миг, это вы хотели увидеть? Он мчался вперёд, рубил железные знаки, сбивал белые искры, пламя глотало их, каждый следующий – проще, колдовской клинок пил силу новой земли, разгорался ярче, и солнце, солнце здесь, Анкарат слышал!

Кто-то пытался окликнуть его, остановить, но как остановишься, невозможно!

Что-то хрустнуло, хрупкое, уже не колдовская сталь.

Воин дворца, весь посеревший, в поту, прижимал к груди разрубленную ладонь.

– Достаточно, – бесцветный голос чиновника звучал так же ровно, – если, конечно, милая Амия убедилась в силе… нашего искусства и не желает нового поединка.

Наверняка она испугалась, спряталась, сидит, бледная, возле отца, больше никогда не посмотрит – Анкарат знал всё это, не хотел оборачиваться, но обернулся.

Амия стояла на белом песке, она улыбалась ему, глаза сверкали ярко и жадно.

– Да, – сказала она, – я убедилась.