Продолжение третьего дня в эгомире

Ася неслась по лесу, раздвигая кусты, раздирая в кровь руки. За ней мчалась рыжая такса. Ветки хлестали художницу по лицу. Тяжелый этюдник больно бил по спине. Она была настолько потрясена, что совершенно забыла о необходимости соблюдать осторожность.

Задыхаясь, Ася выбежала на просторную поляну, к речке и дому. Сняла этюдник и упала на мягкую зеленую траву. Бракса спустилась к реке, шумно полакала воды и вернулась. Легла рядом, посматривая на хозяйку в полном недоумении.

– Да, знаю, знаю. Совсем не обязательно было так быстро удирать.

Ася перевела дыхание и села.

– Кто этот человек? Откуда он взялся? Как оказался в моем мире? – кидала она вопросы в пустоту, размахивая руками. – А может, это мы как-то забрели в его мир? Надо ли мне его опасаться? Вдруг это маньяк? Вроде не похож…

– Гав!

– Да. Ты права. Надо успокоиться. Он нас не видел, значит, не знает о нашем существовании. – Она глубоко вздохнула. – Пойдем в дом. Я покормлю тебя и Мусю. Тоже перекушу и займусь окнами. Что-то мне подсказывает, что эта странная тьма еще вернется.

Художница медленно встала и направилась в дом.

– Надо еще йод нарисовать и бинт, – сказала она, посмотрев на свои расцарапанные руки.

Закрыв дверь на щеколду, Ася прошла в столовую, нарисовала еду собаке и поставила миску на пол. Бракса накинулась на корм, причмокивая от удовольствия. Пришла Муся, мурлыкая, потерлась о ноги Аси.

– Сейчас и тебе нарисую.

Разобравшись с животными, Ася сотворила йод, марлевые салфетки и обработала себе раны. Царапины были неглубокие, и кровь уже не шла. Ася прошла в спальню и посмотрела в зеркало. Ее платье было разорвано в нескольких местах. Художница нарисовала еще одно такое же и переоделась. Вернулась в столовую и села за стол. Соорудила себе роллы, поела без удовольствия и выпила воды. «Смысл рисовать сок, если вкуса все равно не чувствуешь?» – фыркнула она.

– Кстати, интересная мысль, – Ася подняла указательный палец. – Зачем тогда рисовать еду, которую я люблю, если я не чувствую вкуса? Можно рисовать что-то полезное, например, овсяную кашу или вареное мясо. – Она поморщилась. – Нет, вид и запах все-таки важен. Без них я и есть-то не смогу. Ладно, у меня дело. Безопасность прежде всего!

Вооружившись темно-серой краской и кисточкой, художница занялась окнами. Она нарисовала хитросплетения узоров в виде раскрытых бутонов роз и перекрещенных стеблей с острыми шипами. Увлеченно выводя тонкие линии, Ася следила, чтобы не оставалось непрокрашенного белого фона.

– Я закончила, – сообщила она таксе, которая сидела на полу, внимательно наблюдая за действиями хозяйки. – Сейчас у нас будет ночь. Только мы представим, что ночь, ладно? Я не буду закрашивать солнце.

Ася убрала кисть и краску в этюдник. Прошлепала в спальню и рухнула на кровать. Тут же пристроилась Муся. Осмелевшая такса запрыгнула на постель и легла в ногах.