Он решил поехать один. Вова Стрельцов засуетился, забормотал что-то про бывшую жену, попросившую после обеда свозить ребенка в поликлинику. А он отказать не может, в противном случае бывшая жена ребенка ему не даст больше никогда.

– Что мне тогда с ней судиться, что ли, товарищ майор?

– Да что бы вас всех! – разозлился Никита. – Найда заболела, и положиться не на кого!

– Я могу, – вытянул шею стажер Новиков.

– А в отделе кто останется? Я на выезде. Найда заболела. Стрельцов сегодня в няньках. Сиди уже на месте, стажер. Я сам съезжу…

Въезд в поселок Ручьи был перекрыт шлагбаумом. И ему пришлось ждать, пока неповоротливый полный малый запишет его данные в толстый регистрационный журнал.

– Участковый где? – уточнил у него Никита.

– Он уже у дома потерпевших, – авторитетно выпятил нижнюю губу охранник. – Отдает последние распоряжения.

– По поводу?.. – вытаращился Никита.

– По поводу погребения. Так он мне сказал. Родственников-то у Грековых не было никого. Во всяком случае, у Алены Евгеньевны. Про ее мужа не знаю, не скажу. А у нее точно не было никого. А теперь вот и он пропал. А хоронить кто будет? Вот участковый и…

Никита не дослушал, поехал к дому Грековых.

Проезжая часть поселка была вычищена до асфальта, тротуарные дорожки вдоль высоких заборов выметены. По пути ему попалось сразу три супермаркета, пекарня и две кофейни. Много машин, люди входили в магазины и выходили из них. Много хорошо одетых людей. У пекарни припарковалось сразу десять автомобилей. Степанов успел сосчитать, проезжая мимо. В поселке жизнь бьет ключом, сделал он вывод.

Миновав здание поселковой Администрации, где вчера их покормили горячей едой, Никита через пять минут тормозил возле дома Грековых.

Ворота были распахнуты настежь. Дверь в дом тоже открыта. Участковый стоял на ступеньках. Увидев подъехавшую чужую машину, поспешил навстречу.

– А, это вы! Добрый день, товарищ майор, добрый день! – суетливо забегал он вокруг Никиты, заглядывая ему в лицо. – Я вот тут решил…

– Заняться беззаконием, майор? – приподнял брови Никита, увидав, как на ступеньки вышла какая-то девушка с большим узлом в руках. – Что происходит?

– Мы с Катериной, она у них кухаркой работала, вещи собрали для погребения. – Участковый сдвинул со лба форменную зимнюю шапку, вытер пот, громко сглотнул. – Родственников никого нет. Муж пропал. В морге вопросы задают: во что и как… Н-да… В чем хоронить, в смысле… Вещи собрали и…

– Отставить! – рявкнул Никита.

Женщина, успев спуститься по ступенькам, встала посреди дорожки, ведущей от крыльца к воротам. Прижала узел к животу.

– Отставить мародерствовать! Я вас под суд отдам, господин участковый! – Никита убей забыл, как того зовут. – Сейчас вызову группу, осмотрим дом в присутствии понятых. Дом опечатаем до особого распоряжения. Устроили тут, понимаешь!

Со спины раздался характерный хруст снега под чьей-то тяжелой поступью. Никита обернулся. От соседнего участка к ним спешил Воробьев. Лицо бледное, голова непокрыта, в тонком спортивном костюме серого цвета, на ногах старые войлочные ботинки, на плечах тулуп.

– Я им сказал то же самое! – громко крикнул он, не успев еще подойти. – Это самоуправство! Алена Евгеньевна работала дома. Там все ее бумаги, компьютер. Что это за узел?! Что в нем?!

Он кинулся мимо мужчин к кухарке Грековых. Та плотнее прижала узел к себе. Но Воробьев с такой силой за него дернул, что узел упал на дорожку и развязался.

– Опаньки! – подошел ближе Никита, рассматривая вещи на снегу. – Скажите мне, майор, зачем Грековой на том свете ноутбук? А шкатулка? Что в ней?

– В ней драгоценности! – взвизгнул Воробьев, кидаясь на Катерину с кулаками. – Воровка! Как ты смеешь?! Какие умники! Под видом благого дела решили вынести все, что плохо лежит?! Ночью не посмели, потому что я собаку с цепи отпустил, а она Катю ненавидит. Всегда на нее бросается. И на всех чужих тоже! Утром я собаку посадил на цепь снова. И они воспользовались. Товарищ майор!.. – Тяжело дыша и хватаясь за сердце, Воробьев уставился на Никиту. – Вы должны вызвать наряд и арестовать эту парочку! – Он погрозил пальцем участковому. – Я наслышан о ваших делишках! Наслышан! Ах вы, мошенники!

И вот тут Никита пожалел, что поехал один. Потому что началась самая настоящая потасовка. Катерина кинулась с кулаками на доктора Воробьева. Участковый попытался их разнять, но получил чьим-то локтем по носу и, застонав, согнулся пополам и отступил. Пятясь от них в сторону Никиты, проговорил:

– Я не при делах, товарищ майор.

– А кто при делах? – покосился на него Никита.

Порылся в карманах. Достал упаковку бумажных носовых платков, сунул участковому. Нос у того кровил.

– Оботритесь.

– Спасибо, спасибо, – гундосо забормотал участковый. – Я даже в дом не пошел, потому что права не имею. А она… Кто же знал, что она воровать примется. Я просил ее только вещи новые какие-нибудь найти. Неодеванные, в смысле. Так ведь положено. А она компьютер, шкатулку! Бред какой-то…

– Разберемся, – скрипнул зубами Никита и пошел разнимать дерущихся.

Он быстро разогнал их по разным сторонам. Воробьев тяжело дышал. Тулуп соскочил с его плеч в снег. И парочка по нему изрядно потопталась. Под левым глазом доктора наливался приличный синяк. Катерина отделалась растрепанными волосами и оторванным карманом на короткой кожаной куртке.

– Вы что устроили?! – вытаращился на них Никита. – Одна мародерствовать принялась, стоило хозяйке умереть. Второй… Вы же интеллигентный человек, Иван Сергеевич! Как можно? Мне что, вас обоих задерживать?

– Не стоит.

Воробьев суетливо поднял тулуп и, даже не отряхнув от снега, снова накинул на плечи. И быстро пошел к распахнутым настежь воротам. Уже на ходу обронил:

– Я дома. Жду вас, товарищ майор. Готов ответить на все интересующие вас вопросы.

Проводив его взглядом, Никита взглянул на Катерину. Удивительно, но он только сейчас ее рассмотрел. Ей на вид было не больше двадцати пяти лет. Молодая и очень симпатичная. Черные легинсы обтягивали длинные стройные ноги, аккуратная попка, тонкая талия.

Интересно, интересно!

Любопытно, как у нее складывались отношения с хозяином? В то время, когда хозяйка страдала от хронического недуга, не она ли утешала хозяина – Грекова Валерия? И ноутбук… Зачем он работнице по дому? С драгоценностями все понятно – логично, во всяком случае. Но ноутбук!

– Зачем вы забрали из дома компьютер? – обратился он к ней, подойдя поближе.

Участковый сопел разбитым носом за его спиной. Но все же прогундосил:

– Еще скажи, что это я тебе велел! Вот сучка, а! Пока я ждал, что она колготки с трусами выберет, она дом обнесла! Я протокол составлю, будь уверена. Зачем комп взяла, овца?!

– Не ваше дело! – грубо ответила Катерина, но, подумав, нехотя начала говорить: – Они мне остались должны за два последних месяца. Валера все тянул и тянул с оплатой. Алене было не до этого. Она болела. А он делал мне нервы. Говорю, оплати выполненную работу…

– Вы были с ним на «ты»? – быстро среагировал Никита.

– Да. А что такого? Почему я должна выкать человеку, чей унитаз ежедневно мою? Как-то так сложилось.

– А с Аленой как сложилось?

– С ней на «вы».

– Хорошо, они вам задолжали. Вы украли украшения.

– Да какие там украшения, господи помилуй! – фыркнула она. – Все украшения Алены, бриллианты и прочие ценности, хранятся в банковской ячейке. Она сто раз об этом говорила. Может, чтобы мне неповадно было по шкафам шарить. А в шкатулке одни подделки. Бижутерия. Стоящая, недешевая, да. Но бижутерия!

Она замолчала, глядя на Никиту исподлобья.

– Хорошо, разберемся с бижутерией, – проговорил он с кивком. – А компьютер вам зачем?

– Продала бы.

– Идиотка! – снова влез участковый. – Там может быть информация по ее бизнесу! Кстати, а чей ноутбук ты утащила, Катя? Алены или Валеры?

И вопрос вогнал ее в замешательство. Она совершенно точно растерялась и минуты две обдумывала ответ. Чтобы он был правильным и никак ей не навредил.

– Я не знаю. В кабинете стоял на столе, я и взяла.

– В чьем кабинете? На чьем столе? Супруги работали из дома? – посыпались на нее вопросы от Степанова. – Кому вы собирались продать ноутбук хозяев? Вам кто-то заказал эту кражу?

Она казалась подавленной. И все время пыталась приладить оторванный карман на кожаной куртке. И вдруг обняла себя, сгорбилась и произнесла:

– Я не скажу вам ни слова без адвоката. Можете меня арестовать…

– Веди ее в свой опорный пункт, майор, и запри. Есть где? – обратился Никита к участковому.

– Найдем, – пообещал тот, осторожно кивая и морщась. – Вот сволочь, нос мне разбила. Подставила! Я запру ее, будьте уверены, товарищ майор. Я ее так запру! И у меня даже для таких целей пара наручников найдется.

Никита согласно кивнул. Девица молодая, резвая, борзая. Может и убежать от участкового. Тот, полный от природы, в своем толстом камуфлированном комбинезоне еле передвигался. Она обойдет его на любой дистанции влегкую. Не стрелять же ей в спину!

– И организуйте мне понятых. Я переговорю с доктором. Осмотрим дом и опечатаем.

Понаблюдав, как местный представитель власти надевает на Катерину наручники, а потом уводит к зданию поселковой администрации – там и опорный пункт находился, – Никита пошел к дому доктора.