Главное здание «ЭйчКей» стоит на правой стороне реки Хан и легко может затеряться среди офисных высоток, но из его окон открывается красивый вид на город. Хван Дживон выбрал себе офис на предпоследнем этаже, не желая занимать прежний кабинет отца и его партнёра. Господин Ким Муон от дел давно отошёл, и первое, что пришлось решать Дживону как преемнику компании, – выкупать акции из кармана предприимчивого Муона. Сделка по передаче прав завершилась полчаса назад, основные бумаги были подписаны, и теперь Дживон сидел за своим письменным столом, напряжённо всматриваясь в пейзаж за окном.
Инчхон уже кипел жизнью, внизу по улицам ездили автомобили и бежали по своим делам люди, кто-то спешил за кофе, кто-то нетерпеливо ждал автобуса на остановке, кто-то наслаждался первыми солнечными днями после продолжительных дождей.
Дживон потирал переносицу, перебирая в уме расписание на день. Когда уже ему наймут секретаря, почему он должен заниматься подобным самостоятельно?..
Отец предлагал ему кандидатов своего круга – Дживон отказывался. Ему не нужен был человек, который доносил бы отцу о любом прегрешении его сына. Временные секретари из команды продажников Дживона тоже не устраивали: они отвлекались на посторонние дела, выполняли поручения начальства из своего отдела – в общем, не подходили на должность, даже если старались угодить молодому директору.
Девушки ещё и улыбались ему не к месту, видимо желая получить одобрение не хорошо выполненной работы, а личное. Дживон на такое не подписывался – во-первых, и не хотел примешивать к бизнесу ещё и чьи-то сердечные муки – во-вторых.
Захрипел динамик рабочего телефона, связывающего кабинет Дживона со смежным офисом, где в данный момент за столом напротив стола Дживона сидела миловидная девушка. Мин Сечжон? Мин Гёнхи? Как же там её звали…
– Господин Хван? – раздался её голос. Дживон отвернулся от окна, чтобы принять вызов.
– Да?
– Вы просили сообщить, когда начнётся новое собеседование на должность секретаря.
Дживон поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с временным секретарём. Мин Джехи, точно.
– Да, когда оно?
Мин Джехи покраснела.
– Оно уже идёт…
Дживон вздохнул. Вот о чём он и думал. Временные секретари плохо выполняют свои обязанности, даже если он доплачивает им половину их обычной зарплаты и премиальные.
Дживон поднялся с места, кивнул Мин Джехи, чтобы стереть с её лица растерянность и отпечаток вины, и направился на десятый этаж. Он не присутствовал на собеседованиях лично, но старался – если позволяли время и планы – находиться неподалёку, чтобы убедиться, что отбор проходит точно в установленных им условиях.
От кандидата на должность личного помощника он требовал совершенного знания английского языка и хотя бы ещё одного (японского, китайского или немецкого) на деловом уровне – в довесок к идеальному корейскому без прибрежного акцента. Будущий помощник Хван Дживона должен был обладать жёсткой хваткой, обращаться с документооборотом как со своим гардеробом, разбираться в организации и планировании любых встреч, от личных до международных, принимать на себя дела руководства других отделов. Самое главное, что выделял для себя Дживон, – его личный секретарь должен был уметь слышать и выполнять требования директора до мельчайших деталей. Варить кофе и бегать с канцтоварами Дживон у помощников никогда не просил. Вот только все его нынешние сотрудники полагались на капучино по утрам как на залог хорошего настроения руководителя, что было в корне неверным предположением.
Когда Дживон спустился на десятый этаж, он считал, что и сегодняшнее собеседование окажется безрезультатным, но сразу за поворотом, у лифтов, заметил смутно знакомый силуэт – и замер.
У дверей в зал эйчара среди четырёх других кандидатов стояла Чан Соён. Она выглядела иначе, чем Дживон помнил по университету, но он узнал её. Те же небрежно рассыпанные по плечам волосы с вьющимися кончиками, та же нервная улыбка на пухлых губах, те же блестящие глаза, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. На ней был чёрный деловой костюм – пиджак с плечиками, брюки со стрелками, неприметные туфли на толстом коротком каблуке. Костюм ей совершенно не шёл, Дживон помнил её, рассекающую по территории университета в широких юбках ниже колена и летящих блузках светлых легкомысленных тонов. Волосы раньше у неё тоже были другого цвета, чёрные. Теперь же Чан Соён убирала за уши пряди какого-то коньячного оттенка и прижимала к груди, обтянутой белой рубашкой с воротником-стойкой, папку со своим резюме.
Дживон прижался к стене до того, как сообразил, что он, собственно, делает. Сливаться с интерьером, будучи директором компании, было глупо, и он тут же постарался объяснить это действие рационально: он не должен был показываться на глаза кандидатам на должность его секретаря и смущать их. Ни к чему нервировать молодых людей, и так напуганных до седых волос. Именно, он просто не хочет напрягать кандидатов своим хмурым видом.
Когда двери зала открылись и всех пригласили войти, Дживон выскользнул из своего укрытия и прошёл в переговорную, находящуюся сразу за конференц-залом, и присел на стул рядом с ничего не понимающим сотрудником.
– Я не буду вмешиваться, – пояснил Дживон. – Просто послушаю кандидатов.
Сотрудник отдела кадров кивнул и включил трансляцию собеседования.
В зале сидели пять кандидатов: две девушки, два парня и Чан Соён. На вопросы все отвечали весьма сносно, один парень – Ли Тэсом – показал себя увереннее остальных. Дживон сверился с его резюме: выпускник факультета международных отношений Хансонского университета, знает пять языков – ого! – работал в филиале «Хан Групп». Второго парня Дживон даже не стал запоминать: тот мялся и на вопрос об опыте ничего не ответил. Девушки Дживону тоже не понравились, хотя одна вела себя спокойно и этим могла бы отметиться.
Когда дошла очередь Чан Соён отвечать перед эйчаром, она поднялась с места и выронила папку с резюме. Та развалилась на полу, разбросав вокруг её стула все листы бумаги.
Дживон хмыкнул.
– Ой, – выдавила из себя Соён, зажмурилась и присела, чтобы убрать бардак.
– Эта сразу мимо, – вздохнул сотрудник отдела кадров рядом с Дживоном. Тот приподнял бровь. Сотрудник замялся. – Она неуклюжая… и нерасторопная.
Это точно. Она и в университете такой была. Дживон склонил голову, наблюдая за тем, как тонкие ручки Чан Соён сгребают в одну груду листы бумаги. Как же ей не к лицу этот дурацкий костюм. Наверняка она отходила в нём не одно собеседование, ведь, насколько можно было судить по её резюме, она нигде прежде не работала – выпустилась из университета в прошлом году и всё это время занималась не пойми чем. Что же это ты делала такого, Чан Соён, окончившая факультет международных отношений Университета Инчхона?..
На то, чтобы собрать всё в папку, у Соён ушло некоторое время, за которое эйчар наставил ей минусов в листах отбора кандидатов, а другие соискатели на должность перекинулись весьма красноречивыми ехидными взглядами.
«Вот это – минус», – подумал Дживон с внезапно вспыхнувшим раздражением. Показатель низкого эмоционального интеллекта – желание продемонстрировать превосходство перед человеком, совершившим незначительную ошибку. Сплетники Хван Дживону рядом с собой были не нужны.
Когда Соён вернулась к ответам, в её листах уже стояли прочерки, но эйчар не мог выгнать кандидатку за такой промах, а потому не перебивал, пока она говорила.
– Почему вы хотите работать в «ЭйчКей»? – спросил начальник отдела. Соён сцепила руки в замок и стиснула их перед собой так сильно, что побелели костяшки пальцев. Нервничала.
– Мне нравится то, что «ЭйчКей» вкладывается в стартапы, – ответила Соён. Дживон выпрямился и склонился к столу. Неожиданный ответ; другие кандидаты называли куда более приземлённые вещи, вроде стабильного заработка, продвижения по службе и возможности работать на растущую компанию с приличным рейтингом годового капиталооборота.
– Поясните, – попросил начальник отдела кадров.
Соён прикусила нижнюю губу. Ну кто же так явно показывает свои эмоции, Чан Соён… Дживон вздохнул, сотрудник отдела кадров покосился на него с пониманием. Он посчитал, что кандидатку Чан Соён уже можно списать со счетов, и Хван Дживон подумал бы так же, будь это другая девушка.
– «ЭйчКей» предлагает молодым компаниям с потенциалом роста и сотрудничества на условиях партнёрства, а не поглощения, – ответила Соён. – Это отличает «ЭйчКей» от других компаний: здесь ищут взаимовыгоды с целью развития, а не полного подчинения крупному бизнесу. Монополия – это ограничение, что не поможет рынку расти и привносить что-то новое в мир. Мне кажется, здесь это хорошо понимают.
Рекрутер покивал, но никто из слушающих впечатлённым не выглядел. Дживон фыркнул.
«Монополия – это ограничение». Какие же слепые идеалы в твоей голове, Чан Соён…
– Оставьте мне запись с другими кандидатами, – попросил Дживон сотрудника отдела кадров и поднялся с места.
– Конечно, директор, – покивал тот. – Я пришлю вам всё по почте.
– Ли Тэсома можете отметить и определить в…
– Ваш отдел?
Дживон нахмурился, молодой человек смутился. Как же там его звали?..
– В партнёрский отдел, – ответил Дживон. – Он туда подходит.
Сотрудник удивлённо охнул.
– Он пока что лучший кандидат на…
– Я не спрашивал вашего мнения, господин Чхве.
Чхве Ёнсик стыдливо прикусил язык.
– Простите, директор. Будет сделано.
Дживон забрал со стола резюме Чан Соён и покинул переговорную, оставив господина Чхве Ёнсика в недоумении.
– Чан Соён, двадцать шесть лет, – читал Дживон вслух, сидя в своём кабинете. – Знание языков: английский в совершенстве, японский – начальный уровень, немецкий… «Могу читать, но не понимаю, что читаю»? Чан Соён, кто пишет такое в резюме?!
Дживон откинулся на спинку кресла – неудобное, надо будет заменить, чёрт возьми, – и усмехнулся. Немецкий – простой язык, любой дурак сможет его читать, но Чан Соён и в университете избегала языковых курсов как огня. Дживон вспомнил, как при совместной работе над проектом всю работу по переводу она оставляла ему, ссылаясь на собственную занятость. Это было исследование в сфере медицинских разработок, и Дживону требовался помощник для изучения биотехнологических стартапов, которые занимались бы раком крови, но половина нужных ему компаний были немецкими и французскими. Французские он рассчитывал изучить самостоятельно, а немецкие отдать первокурснику. Чан Соён тогда посещала языковой кружок, и Дживон полагал, что она сможет взять на себя половину работы по переводу. В итоге Соён только собирала полученные данные и обрабатывала их. Надо признать, скрупулёзно и ответственно. Но искал-то он переводчика.
А нашёл Чан Соён с аллергией на языки.
Дживон прикрыл глаза рукой и беззвучно засмеялся.
Эта девушка… абсолютно не подходила на должность его секретаря.
Дживон смотрит, как его примерный секретарь разворачивается к нему спиной и уводит за дальний столик ресторанчика, больше напоминающего бар, своего лучшего друга. Давно у неё в друзьях водятся подобные типы?
Половину вчерашнего дня Дживон потратил на то, чтобы выяснить, кто владеет «Глазом мудреца», почему локальный ресторан в Инчхоне пользуется таким успехом среди местного населения и чем же так хорош Кан Чихо. Остаток субботы Дживон искал причины, почему ему вообще понадобилось досье на шеф-повара, к которому он никакого отношения не имеет. Полночи он гадал, насколько отвратительно будет заявиться следующим вечером в «Глаз мудреца».
Ну, взглянуть на парня, которого Чан Соён зовёт лучшим другом, можно было хотя бы ради того, чтобы убедиться, что это надёжный человек. Безопасный. Приличный. В конце концов, должен был Дживон знать, с кем общается его жена?
Какой-то мерзкий голос в голове попытался напомнить ему, что Чан Соён не его настоящая жена – это раз, и что они договорились не лезть друг к другу – это два. Дживон перевернулся на холодную сторону широкой кровати, зажал ухо подушкой и заглушил этот голос. Он ничего сверхъестественного не планировал. Всего лишь хотел убедиться, что Кан Чихо можно доверять. Или что Дживон может доверять Чан Соён.
Надо признать, совесть попыталась воззвать к Дживону, когда он уже остановился на нужной улице напротив входа в ресторан – неприметная дверь с крохотной табличкой не могла завлечь случайного посетителя, если тот не выяснил заранее, куда идти, чтобы поесть копчёного лосося в сливочном соусе. С совестью Дживон сумел договориться: он просто заглянет внутрь, осмотрится, посмотрит на Кан Чихо и уйдёт.
Кто же знал, что Чан Соён будет первой, кого он встретит сразу у входа?
Когда на сцене появился виновник бессонной ночи Дживона, Дживон с трудом смог оторвать взгляд от испуганного лица Соён. Ему бы тоже следовало рассердиться – об их договорных отношениях узнал лишний человек, а то и сразу четыре, если считать молодого официанта с растопыренными ушами и двух барменов за стойкой. Но вместо этого он почувствовал укол раздражения. И злился он на Соён. Снова.
Он ожидал, что Кан Чихо окажется пухлым парнем с руками по локоть в рыбьем жире, но перед Дживоном стоял высокий крашеный блондин с голубыми глазами – он что, линзы цветные носит? – больше похожий на спортсмена, чем на шеф-повара. Дживону он не понравился, а когда открыл рот, не понравился ещё больше.
И вот теперь он сидит напротив Чан Соён, широко улыбается ей, шутит и изредка касается её руки своей. Ну, точно, заботливый прилипала, как раз во вкусе Соён.
Дживон допивает стакан воды и устало выдыхает.
Какого. Чёрта. Он. Вообще. Делает.
Он чувствует себя чужаком в толпе, заложником собственной глупости, вынужденным наблюдать, как его жена наслаждается компанией приятного парня. Дживон не может вспомнить, чтобы Соён хоть раз так смеялась в ответ на его слова.
По какому праву он вообще называет её своей женой, они ведь, в самом деле, ничем, кроме подписей на бумаге, не связаны? Ему стоило бы вспомнить, что Чан Соён в первую очередь его личный секретарь, а он ведёт себя как придурок.
Дживон не может избавиться от чувства разочарования. Ему не нравится, что Соён так легко отвергла идею о том, что у них могут возникнуть чувства друг к другу. Нет, не так. Что Соён не допускает и мысли, что может влюбиться в него. Это заставляет его чувствовать себя… каким-то неадекватным.
Это его задевает. Его и его «непомерно огромное эго», точно.
Дживон фыркает, и бармен у стойки, всё это время натирающий стакан так, словно другого занятия у него в этом заведении нет, невозмутимо предлагает Дживону пива.
– Я не пью на… просто не пью, – отказывается Дживон. Он не пьёт на работе, а вечер воскресенья, проведённый в ресторане, нельзя назвать рабочим, если только Дживон не решил сделать наблюдение за личным секретарём своей сверхурочной обязанностью.
Только он решает покинуть пост, обругав себя последними словами – он вообще не должен был сюда приходить! – к нему подходит Чан Соён.
Дживон оборачивается в ответ на неуверенное покашливание за спиной.
– Не хотите присоединиться к нам с Чихо? – спрашивает она вежливо, но с сомнением. Дживон не уверен, что верно расслышал её вопрос. Соён прекрасно известно, что Хван Дживон не особый любитель дружеских посиделок – ему и вынужденные корпоративы с сотрудниками собственной компании не всегда приятны, – и потому приглашение Соён кажется издевательством.
Мгновение Дживон колеблется, переводя взгляд с Соён на Чихо. Этот пижон машет ему из-за столика и улыбается. Он раздражает. Обычно Дживон не участвует в подобных социальных взаимодействиях, и одному господу богу известно, что заставило Соён пригласить его, нарушив свои же прежние заверения.
Дживон должен ответить: «Спасибо, но я уже ухожу» – и уйти из ресторана, насовсем оставив и мысли о задетой гордости, и мысли о Соён в целом. Но вместо этого его язык врезается в ряд зубов, гортань сужается, и выдаёт Дживон абсолютно другое:
– Почему бы и нет. Я присоединюсь к вам.
Соён удивлённо распахивает глаза, обрамлённые длинными подкрашенными ресницами. Дживон убеждает себя, что не идёт вместе с ней к столику, за которым их поджидает Кан Чихо. Не он садится напротив лучшего друга своего секретаря, не он ставит телефон на беззвучный, словно сейчас будет участвовать в интереснейшей беседе. Ему вообще всё это привиделось. Он сейчас дома, заканчивает рабочие дела перед началом новой недели и ложится спать.
– Что ж, – откашливается Соён рядом с Дживоном, разрушая его видение о непримечательном вечере воскресенья. – Давайте я ещё раз вас друг другу представлю. Это Кан Чихо, мой лучший-лучший друг на все времена. А это Хван Дживон, мой первый и пока что единственный босс.
Дживон приподнимает бровь, слыша непринуждённый тон в голосе Соён.
– Что? – усмехается она и подталкивает в его сторону тарелку с чипсами. – Давайте ради разнообразия представим сегодня, что вы не только мой начальник, но ещё и мой друг. В компании друзей принято улыбаться и наслаждаться разговором с более… приятным выражением лица. Уберите вот эту маску равнодушного типа и нарисуйте себе что-то дружелюбное.
И она беззаботно поворачивается к Кан Чихо и продолжает будто бы прерванный диалог между ними:
– Так что ты сказал о Шотландии?
Дживон откидывается на спинку стула и лишь в последний момент удерживает руки на столе, а не скрещивает их перед собой по привычке. Он смотрит на покрасневшие щёки Соён, на то, как в уголках её глаз собираются морщинки от широкой улыбки. Да она же просто выпила…
Вот и причина её игривого настроения. В трезвом состоянии она бы не стала подходить к Хван Дживону и предлагать ему притвориться на один вечер приятелями. Впрочем, и такая причина Дживона сейчас устраивает, хотя он старается не обращать внимания на согревающее в груди чувство… признательности. Да, именно это.
Дживон видит такую Чан Соён раз в полгода – когда устраивает корпоратив для своей личной команды и общий для всей компании. Чан Соён всегда улыбается на таких встречах и позволяет себе смеяться громче даже рядом с со своим директором. В конце концов, на корпоративных вечеринках положено напиваться и быть весёлым.
Кан Чихо рассказывает какую-то шутку – Дживон пропускает её мимо ушей – и склоняется ближе к столу, хватая Соён за запястье.
Дживон морщится против воли.
– Итак… – говорит вдруг Кан Чихо, переводя взгляд с Соён на Дживона. – Как вы двое познакомились?
Соён качает головой.
– Ну заче-ем ты задаёшь такие вопросы… Ладно. Мы вместе учились в одном университете, – объясняет она. – Я была на первом курсе, а он на третьем. На самом деле…
Она неожиданно поворачивается к Дживону, окидывает его внимательным взглядом и наклоняет голову, так что длинные локоны её вьющихся волос стекают из-за спины на стол и попадают в пустую тарелку из-под закусок.
– Честно говоря, я до сих пор ломаю голову, почему вы выбрали меня своим партнёром в той научной работе, ведь было много, – она приподнимает брови, – действительно много девушек, которые отдали бы жизнь за то, чтобы оказаться на моём месте.
Дживон закатывает глаза.
– Не преувеличивай, – возражает он.
По настоянию Кан Чихо им приносят новые напитки – пиво для него и Соён и кофе для Хван Дживона, – и он может отвлечься на глоток эспрессо. Назавтра у него будет болеть голова, не стоит так налегать на кофе в ночи. С другой стороны, не пиво же ему пить в компании уже захмелевшей Чан Соён.
– Есть разница, – объясняет он, когда замечает, что Соён ждёт продолжения рассказа. – Разница между тем, чтобы хотеть поработать с кем-то, и тем, чтобы быть подходящим человеком для этой работы. В тебе были качества, которые я искал в своём партнёре. Для своего исследования, конечно.
Кан Чихо фыркает, и Дживон нехотя переводит на него взгляд, сталкиваясь с выражением притворного удивления на его лице.
– Ну и ну, господин Хван. – Он качает головой и салютует ему кружкой пива. – Не думал, что вы такой ещё с университета. Я полагал, вас работа большого босса испортила.
– Я бы не стал говорить, что целеустремлённость и прямота – это плохие черты характера.
– Нет, если к ним в довесок не идёт абсолютное отсутствие эмпатии, – фыркает Кан Чихо. Дживон хмурится, но не успевает возразить, потому что между ними возникает весёлое лицо Соён – она тянется, чтобы стукнуть Кан Чихо по руке.
– Давай ты не будешь ругаться с моим начальником? – смеётся она.
– Ты же сказала, что на этот вечер он наш друг.
– Ну, он всё ещё мой начальник. С ним нельзя так разговаривать.
Кан Чихо качает головой и кидает Дживону подозрительно весёлый взгляд. Ясно, он тоже уже пьян. Дживон не готов сотрудничать сразу с тремя литрами пива – или сколько там они на пару с Соён уже выпили? Впрочем, думает он, видя широкую улыбку Соён и розовый румянец на её щеках, она никогда не вызывала в нём раздражения, как другие пьяные люди.
– Что с лицом, господин Хван? – спрашивает Кан Чихо. – Мы вас не устраиваем в качестве компании на этот вечер?
– О, его никто не устраивает, – смеётся Соён. Ну, вот этот комментарий уже явно лишний. – Он абсолютно… – Соён ставит локоть на стол и опирается на ладонь подбородком, не сводя блестящих глаз с Дживона. – Не социализированный человек.
Кан Чихо подхватывает настроение Соён, словно ему Дживон открыто позволил над собой шутить.
– О да, я определённо вижу это, – говорит Кан Чихо, водя пальцем в паре футов от лица Дживона. – Посмотрите на эти хмурые брови. Это явно лицо человека, который не умеет ладить с людьми.
Дживон закатывает глаза, ему становится неловко. Неловко? Нет, он явно не должен был присоединяться к этой парочке… Дживон никогда не считал себя человеком, который плохо общается с любым сотрудником, конкурентом, партнёром по бизнесу, но, возможно, в делах вне своей работы он не совсем преуспел.
Он решает хоть что-то сказать, но его голос звучит холодно:
– Только потому, что я не умею общаться с кем попало, не значит, что я плох в социализации.
Соён фыркает, прикрывая рот ладонью.
– Ой, если бы вы побольше практиковались, тогда преуспели бы, а пока… – Она опускает руку на стол, и её пальцы слегка задевают рукав свитера Дживона. – О, я помню первый день своей работы в качестве его секретаря… Я не знала, что я его первый секретарь в принципе, и была так удивлена, когда он попросил меня проверить его расписание с абсолютно пунцовыми щеками! Я никогда раньше не видела его таким смущённым!
Дживон отворачивается, просит ушастого официанта принести ему ещё кофе.
– Чинён, принеси ему чай! – вмешивается Соён. И добавляет, обращаясь к Дживону: – Столько кофе пить вредно, господин директор.
Приходится вернуть внимание упрямой Соён.
– Я не был смущён, – раздражённо ворчит Дживон. – Я просто был… сосредоточен на работе. И ты не была моим первым секретарём в принципе. Ты была первым постоянным сотрудником на этом месте.
– Ах, ну это всё меняет! – смеётся Соён, и её смех звенит в воздухе, оставаясь в ушах Дживона мягким эхом. – Вы же временных сотрудников расписание составлять не просили!
Дживон косится на Соён, но оставляет этот комментарий без ответа. Ни к чему пояснять, что все, кто занимал должность его секретаря до Чан Соён, с работой не справились, раз ему пришлось брать на работу её. Вместо этого он дёргает плечом, словно сбрасывая возникшее напряжение, и кивает в сторону Кан Чихо.
– Раз уж тут поднялась тема знакомств, – говорит он с деланным равнодушием, – могу я узнать, как познакомились вы?
Соён переглядывается с Кан Чихо. Этот немой диалог Дживону не нравится.
– О, это смешная история, – подмигивает Кан Чихо. Это не нравится Дживону ещё больше. – Однажды я возвращался со смены в ресторане суши, где тогда подрабатывал, и на остановке увидел пьяненькую Чан Соён.
– У меня был выпускной! – оправдывается Соён.
– Да, и тебе очень нужна была крепкая мужская рука, чтобы посадить тебя на автобус.
«Почему она не взяла такси в таком состоянии?» – хочет спросить Дживон, но останавливает себя. Логика и Чан Соён порой абсолютно несовместимы. Логика и пьяная Чан Соён вообще существуют в двух разных измерениях.
– У Соён при себе даже сумочки не было, – продолжает Кан Чихо. – У меня тоже карманы пусты, я сам пешком домой добирался. В общем, я довёл её до дома, скормил ей сэндвич, которым сам хотел ужинать…
– Ты повёл себя очень по-джентльменски, – поддакивает Соён. Дживон хмурится.
– Почему у тебя не оказалось при себе сумочки?
Она же не растеряла по дороге с выпускного все вещи?..
Улыбка на губах Соён замирает, превращаясь в неестественную гримасу, Кан Чихо тоже вдруг опускает глаза к столу.
– Ну, некоторые обстоятельства вынудили, – говорит Соён и кусает губы. – Это не имеет значения в контексте нашей истории. Короче, мы с Чихо с тех пор и дружим.
– Да-а, – кивает Кан Чихо. Возникшая неловкость пузырится на дне их кружек пива.
Дживон хмыкает. Расспрашивать и напирать он не станет, отмечает только, что Соён ведёт себя скованно, хотя только что улыбалась как ни в чём не бывало.
– Мне нужно в туалет, – заявляет вдруг она и вскидывает голову.
Кан Чихо поднимается из-за стола раньше её.
– Я вызову тебе такси, подожди. Так, телефон, где мой телефон…
Они так быстро начинают собираться, что Дживон теряется и не успевает поймать Соён за руку, когда она, шатаясь, встаёт с места и направляется к выходу из ресторана.
– Эй! – зовёт её Кан Чихо. – Дурочка, подожди!
Она машет ему рукой и выходит на улицу. Дживон, ничего не понимая, встаёт из-за стола.
– Присмотрите за ней, пока я вызову ей такси, – просит Кан Чихо, будто он её опекун. Дживон и сам без подсказок знает, что оставлять пьяную девушку одну посреди не самой людной улицы не стоит. Тут не нужно быть джентльменом, чтобы понимать такое.
– Я сам о ней позабочусь, – отрезает он и идёт следом за Соён, прихватив забытый ею телефон. Ясно, как она осталась без вещей после своего выпускного…
– Постойте! – кричит ему в спину Кан Чихо. – Такси же…
Но Дживон закрывает за собой дверь ресторана, заглушая голос владельца. Сейчас уже за полночь, и прохладный ночной воздух овевает кожу Дживона. Некоторое время он наблюдает, как Соён покачивается из стороны в сторону, её щёки раскраснелись от выпитого алкоголя. Она хлопает себя по карманам джинсов.
Дживон вздыхает. Вот же растяпа.
– Ты это ищешь? – спрашивает он, подавая ей сотовый.
Соён медленно поворачивается к Дживону и смотрит на его руку в недоумении.
– Да. Где вы его нашли? – Её слегка шатает, и она вынуждена прислониться к плечу Дживона. – Ой, простите, я сейчас соберусь. Соберусь в одного трансформера…
Телефон у него из рук она так и не берёт, словно ожидает, что Дживон сам вызовет ей такси. Ясно, сегодня его назначили нянькой.
Он закатывает глаза. Чтобы Соён не упала, ему приходится придерживать её одной рукой за плечо, а второй набирать короткий номер водителя по вызову. От Соён исходит приятный аромат духов – что-то цветочное, весеннее, ей подходит, – и слабый запах алкоголя.
– Вот, – говорит Дживон, возвращая ей телефон. Соён поднимает к нему блестящие – пьяные! – глаза и благодарно хмыкает. На её щеки прилип розовый румянец, на губах застыла – пьяная! – улыбка. Разница в росте спасает Дживона от близкой дистанции с её лицом.
– Спа-си-бо, – декламирует Соён по слогам и отступает от Дживона на шаг. Его плечу мгновенно становится холоднее, но он пытается списать всё на прохладу этой ночи.
– Вы же женщину-водителя вызвали? – спрашивает вдруг Соён каким-то командным тоном, и Дживон запинается о собственные хаотичные мысли.
С Чан Соён сложно взаимодействовать и в обычное время, но сейчас она ещё и пьяна, а Дживон не привык, чтобы с ним так разговаривали.
– Нет, – раздражённо говорит он. – Какая разница, кто тебя повезёт, мужчина или женщина? Водитель просто выполнит свою работу.
Соён поднимает к нему неожиданно сердитый взгляд и требует:
– Отмените вызов.
Дживон делает глубокий вдох, потом выдох. Не-вы-но-си-ма-я.
– Что не так, принцесса на горошине?
– Мужчина-водитель, вот что! – вскипает Соён. Дживон закатил бы глаза снова, но замечает в её взгляде эмоцию, которой видеть не должен бы, – испуг.
Не понимая, почему наблюдает такую Чан Соён, которая ещё пять минут назад счастливо смеялась под развесёлый рассказ о знакомстве со своим «лучшим-лучшим-на-все-времена» другом, Дживон медленно отнимает у неё из протянутой руки телефон и молча отменяет вызов.
– Не знаю, с чем связано это твоё упрямство, – говорит он спокойно, – но работать телефонистом я больше не собираюсь.
Соён открывает рот, чтобы возмутиться, но Дживон не оставляет ей такой возможности, отрезая:
– Я отвезу тебя, моя машина неподалёку. Пошли.
И он шагает вниз по улице, не давая Соён возможности передумать и воспротивиться. Секунду он думает, что она так и останется стоять у входа в ресторан Кан Чихо, но её сердитые шаги у него за спиной освобождают его от нового спора. Он выдыхает с облегчением. Что это такое? Почему он так обрадовался?
– Ну, по крайней мере, это будет занимательная поездка, – ворчит Соён, нагоняя Дживона. – Обычно я вас подвожу после пьяных встреч, а сегодня вы побудете моим личным водителем.
Дживон оставляет её комментарий без ответа. У машины он останавливается, пропуская Соён вперёд, и она прыгает на место пассажира уже в приподнятом настроении.
– Спасибо за хорошую работу! – декламирует она и пристёгивается.
Дживон приподнимает бровь. Он садится на водительское сиденье и пристёгивает ремень безопасности, регулирует зеркала.
– Ты невыносима, когда пьяна, – бормочет он, заводя машину.
Соён закатывает глаза, явно его пародируя.
– О, неужели? – спрашивает она. – А я-то думала, что каждому мужчине нравится, когда девушка слегка пьяна и весела. «Ой, посмотрите, это мило, она такая, такая уязвимая!» – Она корчит ему рожицу и усмехается, а затем замирает, словно что-то вспомнив. – Ах, точно. Я не ваша девушка, вы правы. Что ж, тогда вам остаётся просто чуть-чуть меня потерпеть. Я же вас терплю.
Дживон стискивает зубы, чувствуя себя немного оскорблённым. Он знает, что Соён просто дразнит его, но что-то в её пьяном флирте задевает его за живое.
Он не отрывает взгляда от дороги, пытаясь сосредоточиться.
– Прошу тебя, вряд ли ты сейчас уязвима, – сухо говорит он. – Ты просто маленькая пьяница, которая не может держать рот на замке.
Соён поднимает брови и прижимает руку к груди, изображая разочарование.
– Ах, я смущена, вы меня подловили! – картинно ахает она и фыркает. – Вы, знаете ли, тоже ужасны, когда пьяны. Я столько раз подвозила вас до дома после встреч с вашими важными идиотами. Вы тоже слишком много болтаете.
Дживон чувствует, как повышается температура в салоне. Хорошо – нет, идеально, – что в машине темно и Соён не может различить выражение его лица.
Он сжимает руль, пытаясь скрыть обиду в голосе.
– Я не слишком много болтаю, – сердито цедит он. – Я просто более свободно выражаю своё мнение, вот и всё.
– Ваше мнение касается и моей рабочей одежды? – фыркает Соён со смехом. О чём она?.. – Однажды вы заявили, что я не должна появляться в офисе в коротких юбках. Цитирую, вы сказали: «Твои голые ноги отвлекают мужскую часть команды. Меня нет в этом списке».
О боже. Лицо Дживона заливается краской. Он забыл об этом моменте, но теперь в память отчётливо врезается тот вечер встречи с господином Кимом, после которого Соён забирала его от ресторана за городом. На ней было короткое платье приятного тёмно-красного, винного оттенка, и её голые коленки чуть ли не светились в свете мелькающих за окнами автомобиля уличных фонарей, отвлекая Дживона от всех разумных мыслей.
Он быстро берёт себя в руки и откашливается, чтобы его голос звучал ровно:
– Я был пьян. Ты не можешь воспринимать всерьёз то, что я говорю, когда я пьян.
– Конечно, как скажете. – Соён хмурится, с лица не сходит издевательская усмешка. – Я не воспринимаю ваши слова всерьёз. Вы абсолютно серьёзно заявили, что не смотрите на ноги девушек, особенно на мои.
Дживон сжимает челюсти, чувствуя смесь раздражения и смущения. Почему, почему алкоголь так развязывает людям языки?..
– Ты говоришь так, будто я какой-то извращенец, – бормочет он с нарастающей в голосе злостью. – Я твой босс, ради бога…
Соён замирает, улыбка сходит с её губ.
– Точно, – отвечает она странно-спокойным тоном. – Простите, я была груба. Вы не видите во мне женщину, вы любезно сообщили мне это в первый день нашей совместной работы.
Дживон с трудом сглатывает. Он слишком хорошо помнит тот день и то, как небрежно он произнёс эти слова. Но тогда он был слишком сосредоточен на том, чтобы сдержать то и дело наползающую на губы ухмылку. Чан Соён пришла к нему в офис не в ужасном чёрном костюме соискателя, а в светло-голубой блузке с широким воротником и в ярко-синей юбке и белых босоножках, хотя на улице было ещё холодно. Она объяснила, что переоделась в туалете, потому что не хотела весь день таскаться по офису в свитере и тёплых штанах.
Дживон прикрывает глаза на мгновение, перед внутренним взором как назло возникает растерянное лицо Соён с опущенными уголками губ. Дживон тогда не понял, что значит эта эмоция.
Идиот.
– Дело не в том, что я не вижу в тебе женщину, – тихо говорит он. – Я просто хотел прояснить, что между нами…
Соён отворачивается к окну и его не слушает.
– Вам не нужно ничего объяснять, – сухо отвечает она. – Я привыкла. И на самом деле мы просто директор и секретарь – при чём тут женщины и мужчины? Вы правы.
Дживон чувствует неприятный укол вины. Ничего она не привыкла. Какой женщине будет приятно, если мужчина, даже её начальник, скажет, что она не похожа на ту, кто может вызвать приятные эмоции в собеседнике.
Он хочет что-то сказать, извиниться за то, что причинил боль, но слова застревают в горле.
В машине повисает неловкое молчание, и Дживон понятия не имеет, один он испытывает это или нет. Он искоса смотрит на Соён. В тусклом свете ночных огней мелькает её отражение. Мягкое сияние освещает её лицо. Дживон чувствует, как чья-то невидимая холодная рука сжимает сердце у него в груди, но старается не обращать на это внимания.
Он прочищает горло, пытаясь снять напряжение.
– Мы будем у тебя через несколько минут.
Соён кивает, не отрывая глаз от дороги.
– Да, хорошо, спасибо…
Она прислоняется к оконному стеклу и закрывает глаза. Дживон не знает, чем заполнить образовавшуюся пустоту между ними, руки, сжимающие руль, потеют. Он открывает рот, чтобы сказать что-то умное – да и глупое уже сойдёт, – но его метания прерывает тихий голос Соён.
– Я не ненавижу вас, – говорит она, её слова звучат так обыденно, словно они обсуждают рабочий вопрос. – Вы грубый, эгоистичный, необщительный и к тому же ведёте себя как ребёнок, когда знаете, что обошлись с кем-то плохо, как сейчас со мной. – Она бросает ему короткий взгляд, уголок губ дёргается, намекая на прежнюю усмешку. – Но я не испытываю к вам ненависти. Просто хотела, чтобы вы это поняли.
Дживон делает несколько глубоких ровных вдохов. Как же сложно вести машину с такой Чан Соён.
– Вам не обязательно отвечать, – продолжает она так же спокойно. – И если я всё ещё раздражаю вас своей назойливостью, ничего страшного. Я привыкла и к этому.
Машина Дживона замирает напротив дома Соён. Он с трудом отлепляет руки от руля, но не может повернуться, чтобы взглянуть на неё.
– Я…
Соён отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь автомобиля, чтобы покинуть салон.
– Если не можете сказать мне ничего хорошего сейчас, – говорит она, глядя себе под ноги, – то не обязательно подбирать слова. Я не давила, просто высказывалась более открыто, чем обычно.
Она кланяется ему в знак уважения и уходит домой, оставляя Дживона наедине с грохочущим в груди сердцем. Его охватывает ощущение опустошённости, груз невысказанных слов давит ему на плечи. Надо было ответить честно – это было бы справедливо, откровенность за откровенность. Но Чан Соён ушла, не дав ему шанса объясниться.
Дживон сжимает челюсти и прижимается лбом к рулю, чувствуя волну эмоций, с которыми он не привык иметь дело.