Таким приветствием заканчивается трагикомедия «Владимир», посвященная князю – Крестителю Руси. С царем Петром все понятно. А кто такой «первейший вождь Иоанн»?

Это гетман Малороссии Иван Мазепа. Вдохновенные строки и саму пьесу сочинил Феофан Прокопович, человек, который впоследствии, по мнению многих, стал главным идеологом Петра I и созидаемой им империи.

Пьеса «Владимир» была написана в 1705 году, когда еще ничто не предвещало измены Мазепы, когда сам царь ему еще безгранично доверял. Поэтому Прокоповичу эта восторженность не была поставлена в вину.

Еще сто лет назад черта между русскими и малороссами не проводилась. Последние были неотъемлемой частью российской элиты. Стоит лишь вспомнить, что председателем IV Государственной думы был Михаил Родзянко, выходец из Малороссии. Этнические различия появляются только в 20–30-е годы XX века, а до этого момента мало кто обращал внимание на такие детали. Большую роль играло образование, особенно европейское. Коим и обладал Феофан Прокопович. Причем образование униатское, а затем и католическое, которое он вскоре забросил. По собственному желанию он предпочел обучаться в протестантских учебных заведениях и больше всего почерпнул именно там. А затем с легкостью принял православие.

Выходцы из Малороссии и Киево-Могилянской академии неизменно удостаивались пристального внимания Петра Великого. Они выделялись на фоне прочих представителей элиты. Причиной тому – их образование. Этих людей нельзя было назвать истинно православными, а Петру для проведения реформ как раз и нужны были люди с гибким мышлением.

Стремительное возвышение Феофана Прокоповича началось уже после падения Мазепы, после легендарной Полтавы. Петр, одержав победу, приехал в Киев, а Прокопович – в это время уже префект Киево-Могилянской академии – произнес в Софийском соборе в его честь проповедь-панегирик «Слово похвальное о баталии Полтавской».

Государь был впечатлен. В этой речи Феофан сравнивал эту победу с триумфом Рима над Карфагеном, а самого царя с Гераклом, с Зевсом и, наконец, с Самсоном, раздирающим пасть льва. Лев являлся геральдическим символом Швеции. Так что этот образ не мог не польстить самодержцу.

В Петергофе в царствование Анны Иоанновны появился фонтан «Самсон, разрывающий пасть льву», посвященный 25-летию Полтавской победы. То есть Феофан фактически положил начало всей образной системе памяти о Полтавской виктории. Ведь он воспел даже шляпу Петра, простреленную в бою: «О шляпа драгоценная! не дорогая веществом, но вредом сим своим всех венцов, всех утварей царских дражайшая!»

Петр, как отмечалось многими современниками, умел мгновенно выделять из общей массы полезных ему людей. Конечно, не красиво оформленная лесть заставила его запомнить Феофана и пригласить его позднее в Петербург. Император отметил для себя, что этот человек европейски образован и обладает незаурядным красноречием. А значит, наверняка будет полезен. И не ошибся.

Будущий идеолог империи родился в 1681 году в купеческой семье в Киеве. Он рано осиротел и был взят на воспитание дядей – ректором Киево-Братской коллегии. Повзрослев, он поступил в Киево-Могилянскую академию. А после ее окончания уехал в Европу, где посещал многие европейские университеты, учился даже в иезуитской коллегии в Риме.

Не много было тогда в нашем государстве настолько образованных людей. По пальцам пересчитать. Прокопович стал епископом Псковским и Нарвским. Но жил он в новой столице – Санкт-Петербурге. Слишком был нужен царю.

Феофан был яростным сторонником Петровских реформ. И полностью отдал свое перо на службу самодержцу. Петр I обрел в Прокоповиче асболютного сторонника и единомышленника. У императора не было времени на теоретическую бумажную работу. Он занимался строительством огромной мощной империи. Петр подкидывал мысль, а Феофан подхватывал ее и развивал до документа фундаментальных масштабов, который становился общепринятым. Именно Прокопович был автором документа, который дал основание для лишения царевича Алексея прав на престол. В этом тексте, который именовался «Правда воли монаршей» Феофан доказывал, что самодержец неподконтролен никому, кроме Бога.

Документ утверждает: «Всяк Самодержавный Государь человеческого закона хранить не должен, кольми же паче за преступление закона человеческого не судим есть: заповеди же Божии хранить должен, но за преступление их самому токмо Богу ответ даст, и от человек судим быть не может».

Но не стоит полагать, что у Феофана была полная свобода действий. Петр Алексеевич лично правил все документы и многие переводы иностранных трудов. Именно он – главный создатель империи.

Активно поддерживал Феофан и даже отчасти инициировал переход церкви под полный контроль царя. Он был автором знаменитого «Духовного регламента» и, когда вместо патриаршей власти был создан Святейший синод, стал его вице-президентом.

Прокопович первым среди иерархов церкви поддержал Петра Великого в Северной войне. Он понял, что победа над шведами есть прежде всего государственная задача. Он много поддерживал императора своим авторитетом. А ведь именно Северная война стала для малороссов главным сигналом, что отныне они живут в новом государстве, которому нужно не только платить налоги, но и защищать его. Полтавская битва прояснила абсолютно все: кто есть друг России, а кто – ее враг. Когда Прокоповичу стало известно о возможном предательстве Мазепы, именно он предложил предать его церковной анафеме, чем лишний раз через церковные устои подчеркнул, кому стоит доверять, а кому – нет. Прокопович смог совершить то, что прежде казалось невозможным: объединить в единое целое церковь и государство.

Деятельность Петра в церковной сфере всегда была весьма спорной. И не случайно многие православные мыслители считали Феофана фигурой крайне неоднозначной.

Например, богослов и историк протоиерей Георгий Флоровский писал: «„Регламент“ был общим делом Феофана Прокоповича и самого Петра. В Феофане Петр нашел понятливого исполнителя и истолкователя своих пожеланий и мыслей, не только услужливого, но и угодливого. Феофан умел угадывать и договаривать не только недосказанное, но и недодуманное Петром. И умел не только досказывать, но и подсказывать. В „Регламенте“ многое подсказано Феофаном. Но не всегда сразу сообразишь, где здесь подсказ и где чтение в мыслях…»

Более того, Флоровский давал лично Феофану крайне нелестную оценку:

«Феофан Прокопович был человек жуткий. Даже в наружности его было что-то зловещее. Это был типический наемник и авантюрист, – таких ученых наемников тогда много бывало на Западе. Феофан кажется неискренним даже тогда, когда он поверяет свои заветные грезы, когда высказывает свои действительные взгляды».

Но тут же Флоровский признает: Феофан «принадлежал к тем немногим ближайшим сотрудникам Петра, кто действительно дорожил преобразованиями. В его прославленном слове на погребение Петра сказалось подлинное горе, не только страх за себя. Кажется, в этом только и был Феофан искренним – в этой верности Петру, как Преобразователю и герою».

Слово Прокоповича над гробом Петра потрясло современников. «Что это? Россияне, что мы видим, что мы делаем? Петра Великого погребаем!» – восклицает Феофан.

Но верен он был не только лично Петру, но самой идее самодержавия. Когда при восшествии на престол Анны Иоанновны группа вельмож из Верховного тайного совета попыталась ограничить власть монарха, именно Прокопович возглавил сторонников абсолютизма. И они тогда победили.

⁂

Петр считал, что Россия не может вырваться на передний рубеж, если не сломать традиции. Для этого нужны были люди, которые не родились в великой России. Нужны были люди, которые приезжали служить Государю, а не государству.