Будьте реалистами – требуйте невозможного.

В 1950-60-х гг. ближневосточные государства были крайне недовольны нефтяным порядком, установленным «семью сестрами». Структура отрасли в то время выглядела так: большую часть доходов от продажи нефти забирали англо-американские предприятия, а местные правительства получали свою долю в виде роялти и налогов. Если недовольство таким положением вещей превышало некоторый предел, правительство в одностороннем порядке национализировало нефтяную отрасль, как это сделал, например, Мосаддык в Иране. Однако такому государству оказывалось невероятно трудно выйти на рынок нефти, где заправляли США и Британия. Кроме того, режимы нефтяных государств Ближнего Востока в некотором смысле политически зависели от Вашингтона и Лондона.

В Иране династия Пехлеви вернула власть посредством переворота, организованного английской и американской разведками. В Саудовской Аравии династия Саудов опиралась на покровительство США. Установленные двумя западными державами политические и экономические ограничения в глазах арабских националистов были проявлением западного империализма. Поэтому отношение к Британии и США королевской семьи, большинства населения и антимонархических группировок резко отличалось. Чтобы сдерживать недовольных, иранский шах Пехлеви создал тайную полицию САВАК[13], которая выслеживала и беспощадно карала последователей исламского фундаментализма. Постепенно вопрос прав человека в Иране стал международно обсуждаемой проблемой.

В Саудовской Аравии недовольных тем, что ресурсами их страны распоряжается американская компания Aramco, было не меньше. В этой стране принципы фундаментализма всегда были сильны, и ее неприятие западной цивилизации было едва ли не большим, чем в других арабских странах. Деятель более позднего времени, Усама бен Ладен[14], который родился и вырос в Саудовской Аравии, был категорическим противником сближения его страны с США и впоследствии стал одним из главных врагов Америки. Первый министр нефти Саудовской Аравии Абдулла Тарики, арабский националист и ярый противник альянса США, мечтал о национализации «Aramco», чтобы его страна могла производить нефть самостоятельно. И несмотря на это, королевская династия назначила его на министерский пост.

Подобный выбор проамериканского короля действительно был необычным, как если бы консервативное правительство назначило на важный пост какого-нибудь крайнего либерала. Однако именно личные взгляды Тарики стали одной из причин такого решения. Он мог, не оглядываясь на мнение США, говорить о том, о чем король не мог позволить себе высказываться публично. При этом для королевской династии Тарики был активом, от которого можно избавиться, если он перестанет приносить пользу.

В первую очередь конфликт интересов между ближневосточными государствами и «семью сестрами» вызывала цена продажи нефти. Тарики хотел добиться для Саудовской Аравии права устанавливать цены на сырую нефть, которое в то время принадлежало «семи сестрам». Цены того периода определялись не на открытом рынке, как это сейчас происходит с нефтью марок WTI или Brent[15]: «семь сестер» устанавливали официальные цены в одностороннем порядке. Разумеется, государства – производители нефти были этим недовольны, поскольку критерием распределения доходов между компанией и государством была цена продажи, и если она падала, то падал и государственный доход. С ценой нефти было напрямую связано и благосостояние королевской семьи, поэтому королю Саудовской Аравии нужен был человек с жесткой позицией и стремлением устанавливать цены. Тарики подходил для этой цели как нельзя лучше.

За Атлантическим океаном, в Южной Америке, тоже росло недовольство США. Человеком, выразившим его, стал Хуан Перес Альфонсо, министр горнодобывающей промышленности и нефти Венесуэлы. На фоне роста производства нефти на Ближнем Востоке во второй половине 1950-х годов США, подстраиваясь под новые условия рынка, ввели систему квот на импорт венесуэльской нефти. В то же время нефть из Мексики и Канады импортировалась без квот. Альфонсо был в ярости.

Хуан Перес Альфонсо (слева) и Абдулла Тарики (справа)

В 1950–1960-х годах министр нефти Венесуэлы Альфонсо и первый министр нефти Саудовской Аравии Тарики, стремясь защитить интересы своих стран, противостояли великим державам и их крупным нефтяным компаниям, а также нефтяному порядку, возглавляемому США. Объединив Саудовскую Аравию, Венесуэлу, Иран, Ирак и Кувейт, они создали ОПЕК – организацию, которая по сей день остается ключевым игроком на нефтяном рынке.

Два недовольных сложившимся порядком человека впервые встретились в 1959 году, замечательно поладили и договорились объединить усилия в противостоянии Америке. А в следующем, 1960-м году, произошли события, которые заставили двух министров поторопиться с выполнением договоренностей. В августе 1960 года генеральный директор Exxon Монте Рэтбоун[16] принял важное решение – снизить цену за баррель ближневосточной нефти на 10 %. Вслед за Exxon так же поступили BP и другие крупные нефтяные компании. Этот шаг взвинтил недовольство ближневосточных государств до предела.

Страны, добывающие нефть, не могли согласиться с решением, принятым за дверями офисов американских компаний где-то за океаном. Разъяренный Тарики позвонил Альфонсо, и они приступили к осуществлению плана, о котором договаривались годом ранее. К Венесуэле и Саудовской Аравии присоединились Иран, Ирак и Кувейт, и в сентябре 1960 года была создана Организация стран – экспортеров нефти, ОПЕК[17]. Эти 5 стран в то время отвечали примерно за 80 % экспорта сырой нефти, и одно это показывает, что условия для господства над рынком были уже созданы.

Сейчас ОПЕК упоминается почти в каждой новости, связанной с нефтью. Однако до начала 1970-х гг. влияние этой организации было незначительным из-за запутанной политико-экономической ситуации, разбить которую можно на три составных элемента.

Во-первых, на следующий год после основания ОПЕК к власти в США пришел Джон Кеннеди. Его администрация начала проект масштабной экономической помощи странам Центральной и Латинской Америки «Альянс за прогресс» в надежде остановить распространение коммунизма с Кубы, где победила революция во главе с Фиделем Кастро и Че Геварой. Венесуэла стала главным получателем этой помощи, и антиамериканские ряды в регионе поредели.

Американский подход был похож на план Маршалла – меры возрождения европейской экономики после Второй мировой войны. Помогая Европе, США рассчитывали сдержать мощь СССР и остановить распространение советского влияния. «Альянс за прогресс» также был призван добиться победы в идеологическом противостоянии и установить выгодный США экономический порядок. (Подробнее мы поговорим об этом в 3 и 4 частях книги). Этот план отличало от плана Маршалла лишь то, что он был направлен на сдерживание Кубы, а не СССР, и то, что помимо Кубы он подразумевал сдерживание недавно созданного ОПЕК ради пресечения антиамериканских настроений в Венесуэле – главном производителе нефти в Латинской Америке.

Че Гевара призывал «быть реалистами», но фактически его идеалы были «мечтой о невозможном». Перед всеми его планами стояла стена, выстроенная нефтью. Перемены такого масштаба всегда зависят не столько от личных идеалов, сколько от мировых течений. И если считать эти мировые течения выражением всех стремлений человечества, в центре этих стремлений была нефть.

Во-вторых, отношения между двумя крупнейшими производителями нефти на Ближнем Востоке – Ираном и Саудовской Аравией – были далеко не безоблачными. Это было соперничество за доминирование в регионе, осложненное противостоянием мусульман-суннитов Саудовской Аравии и мусульман-шиитов Ирана. Более того, поскольку в Саудовской Аравии жили арабы, говорящие по-арабски, а в Иране – персы, говорящие на фарси, их сотрудничество не могло стать таким же, как между США и Британией, объединенных общей культурой и языком. На тот момент отношения обоих государств с США были скорее дружескими; и хотя в обеих странах росло недовольство произволом американских компаний в установлении цен на нефть, стать союзниками исключительно на этой почве было непросто.

В-третьих, государства – производители нефти зависели от основных нефтяных компаний во всем – от капиталов и технологий, необходимых для разработки месторождений, до продажи добытой нефти. Эта причина превалировала над остальными. Структура отрасли была такова, что резкий разворот наперекор «семи сестрам» был невозможен.

Превращение ОПЕК в действительно серьезную силу – заслуга Ахмеда Заки Ямани, второго министра нефти Саудовской Аравии, занимавшего этот пост 24 года. После того как в 1962 году Абдулла Тарики был освобожден от должности, Ямани, занявший его место, превратил ОПЕК в ось мирового нефтяного порядка и решающую силу политических коалиций.

Выпускник Университета Нью-Йорка и Гарвардской школы права, Ямани, благодаря своей проницательности, умелой политике и искусным договоренностям об объемах поставок, успешно взаимодействовал с Aramco и сумел сплотить ряды ОПЕК. Он же оказался в самом центре нефтяного шока 1970-х, о котором мы поговорим позже. Но главное – Ямани, прозванный «нефтяным шейхом» Аравии, достиг своей величайшей цели: национализации Aramco.