Какое это классное чувство – когда берешь под контроль свое утро. Наш день может сложиться как угодно. Но мы знаем, что утром нас ждут ритуалы, а вечером фиксация прожитого дня, наших ощущений, идей и мыслей. Я однажды сделал такой вывод: это я определяю смысл.
Я придумываю смыслы. Если их не придумывать, то жизнь будет бессмысленна, можно ложиться и умирать. Но жить хочется. И чем дальше, тем сильнее.
Задание 1
Соедините утренние ритуалы: режим, постель, спорт, красивая тарелка, вечерняя прогулка.
Проснувшись по будильнику, постарайтесь сразу встать. Необязательно резко, можно потянуться и постепенно сползти с кровати, но главное – оставаться в ней не дольше пяти минут. Если вы вывели норму сна, то этого достаточно. Если вы не высыпаетесь – проследите, делаете ли вы вечерние ритуалы. Их мы тоже скоро начнем соединять.
Поднявшись, заправьте кровать и отправляйтесь на разминку. Лучше на пробежку. Вернувшись, примите душ, приготовьте завтрак, положите в красивую тарелку и налейте в красивую чашку любимый напиток.
«У МЕНЯ НЕТ ВРЕМЕНИ НА ЭТО ВСЕ. У меня нет времени на себя».
Нужно найти опору в себе. Вы – единственный человек, который с вами до конца. Никто, кроме вас, этого не сделает.
Задание 2
Купите в дом фруктов и начните добавлять их в рацион. Знаете, единственное, что я ел из фруктов, когда употреблял, были яблоки. Я знал, что надо есть что-то такое, поэтому покупал яблоки в виде закуски к алкоголю.
После того как я бросил, мне тяжело давался любой поход в магазин, как будто меня каждый раз били пыльным мешком. Но фрукты нам необходимы. Вспомните, что вам нравилось в детстве? Может, клубника со сметаной или черника? Ягоды, кстати, тоже считаются. Я вот для себя открыл манго: никогда прежде его не пробовал, а теперь за уши не оттащишь.
Может быть, в детстве вам нравилось делать фруктовый салат с йогуртом? Постарайтесь спросить себя, каких фруктов вам хочется или какой фрукт хотите попробовать. Последнее, что попробовал я в виде ритуала, был фрукт питайя (или питахайя).
Мне следует признаться: долгое время в период моей трезвости я заставлял себя вставать и выходить из дома. Я казался улыбчивым и простым, пытался развеселить аудиторию и себя, но единственное, чего мне хотелось, – это остаться в постели.
Мне не хотелось вставать. Мне даже не хотелось делать ничего. И да, это состояние сохранялось даже на фоне приема антидепрессантов.
Я понимал, что так не должно быть. Чувствовал, что внутри что-то сломано. Это была поломка как физического состояния организма, так и ментального. Я знал, что «надо»: хочешь или не хочешь, а нужно встать.
Это состояние само собой не уйдет. Я пытался разобраться в причине, но ее можно кратко охарактеризовать как восстановление.
Открою тайну: мне казалось, что на 56-й день я освободился от зависимости, и моя жизнь враз изменилась. Но потребовалось время, чтобы я почувствовал легкость при подъеме с постели. Не «выползание», как будто меня переехал автобус, а скорее «подскакивание».
Я умирал от нежелания что-либо делать. Все действия казались трудными, и я испытывал напряжение и стресс. Мне хотелось уединиться в санатории с трехразовым питанием и без приключений.
Теперь я могу писать эти слова, так как чувствую свободу от этого состояния. Я стабилен как здоровый человек, и результаты анализов также это подтверждают.
Это не произошло в один прекрасный день. Перемены пришли постепенно.
Сегодня, запланировав множество дел и выйдя на улицу, я вдруг вспомнил один день, когда сказал себе: «НАДО ВЫЙТИ».
Я выполз наружу, и все тело казалось неповоротливым. Мне казалось, что я могу делать только маленькие шаги, не говоря уже о бодрой прогулке. О каком-либо общении и речи не могло быть. Любые разговоры с людьми, даже в переписке, утомляли мгновенно. Казалось, что всем вокруг что-то нужно от меня и я никогда не разгребу все это.
Действительно, у организма есть ресурсы на восстановление, и нужно дать время. У каждого свой путь. Но он стоит того, чтобы его пройти.
Есть такой фильм, в котором ключевое событие ничему не учит главных героев. Мне показалось, он даже воспевает употребление.
Я актер. И мне в силу моей профессии часто приходится записывать самопробы. Это сцена из фильма или из сериала, которую актер самостоятельно должен разобрать, снять один или с партнером и отправить на кастинг.
Такой формат взаимодействия очень упростил взаимодействие актеров с огромным количеством кастингов. Необязательно теперь физически приезжать в студию или другой город, чтобы познакомиться с режиссером или кастинг-директором. Короче, самопробы ускорили процесс.
Сейчас, когда я пишу эти страницы, погода выдалась очень жаркая. В городе душно, и думать порой просто тяжело. Мозги кипят. И, конечно, по улицам бродят «джедаи», которые стремятся употребить весь алкоголь и порой под натиском опьянения не выдерживают и засыпают там, где придется.
А я спешу домой записывать очередную сложную самопробу. Впереди у меня три сцены, которые нужно выучить. Выставить свет. Записать текст, за партнера постараться в текст попасть. Смонтировать и отправить на кастинг.
Весь мой вечер будет занят этим. Понять, что за герой, о чем эта сцена, а главное – как это сыграть. А по улице уже разбросаны спящие на солнышке люди.
И вдруг я вспомнил один из дней, когда я не признавал зависимости и считал, что проблемы у всех вокруг, кроме меня.
Дело было в Петербурге. Я встретился с другом на набережной в середине рабочего дня, в 16:00. Мы тут же решили взять по пиву. Солнце светит. У него день скоро подойдет к концу, у меня нет больше никаких дел. Почему бы и не выпить.
Мой товарищ очень любит ножи, и на нашу встречу он принес мне подарок. Но перед вручением подарка мы, конечно, зашли за пивом. Я всегда брал на одну больше, чем человек, с которым я собирался пить. Так как у меня всегда почему-то заканчивалось быстрее.
И вот мы стоим на набережной. Мой друг презентует мне маленький перочинный ножик. Он состоит из двух элементов: маленькое лезвие ножа и маленький штопор.
Это нож английского алкоголика. Действительно раритет. Такой нож шел в комплекте с бутылками крепленого вина в период, когда в Англии люди массово не могли себе позволить походы по барам. Он увеличивал цену на несколько центов. Но на набор был очень высокий спрос, так как человек мог купить бутылку, срезать сургуч, открыть пробку и распить эту бутылку в любом удобном месте.
Ножом этим невозможно было кого бы то ни было поранить, но отрезать сургуч, порезать яблоко или колбасу как закуску – легче легкого.
Так как этот нож стоил копеечных денег, то и партии его были огромны, и сейчас, спустя время, он потерял свою ценность, а человек, который этот нож продал, даже не знал этой истории.
Так как ножи дарить нельзя, я взамен отдал монетку. Мы решили выпить еще по одной.
Солнце светило довольно ярко, и алкоголь делал свое дело. Больше сегодня мне не хотелось ничего. Я понимал, что это точно не последние бутылки алкоголя.
Как вдруг я получил сообщение от своего агента со срочными пробами, которые следует записать немедленно. Только я принял решение, что работать сегодня больше не буду, как вдруг вот тебе.
Работать не хотелось, но я понимал, что в перспективе это деньги и нужно максимально быстро протрезветь и записать это задание – а потом продолжить пить.
Именно такой поток мысли был уже тогда. Работа стала отвлекать от алкоголя. Ведь встретиться с другом пива попить стало обязательной частью жизни.
Употребление алкоголя превратилось в главную деятельность.
И, казалось бы, такая простая вещь, как самопробы, была уже обременительной и вызывала ленивую зевоту: ну вот опять, почему они не могут это высылать в удобное время.
Я отправился к другу, который согласился помочь записать самопробы, параллельно трезвея в транспорте. Я торопился поскорее отделаться от этой задачи, которая так не вовремя застала меня.
С другом мы быстро обговорили, что ему нужно делать. Текст я кое-как запомнил, и мы отправились снимать. Я суетился и торопился. Так как терялись часы, которые я мог уделить выпивке.
Мы записали несколько сцен, и я радостно хлопнул в ладоши. Все закончено. Товарищ предлагал сделать дубль, но мне было уже не до того.
Когда читаешь такое в книгах, думаешь, что героя аж трясет от того, что он стремится выпить. Но я не был похож на литературного алкоголика, просто внутри было неспокойно и неуютно. Когда я начинал пить, у меня было правило пить до часа ночи. Далее нужно было ложиться спать, иначе следующий день был бы насмарку. Это многие называют мерой, но у меня была мера не выпитого, а мера времени. Пью до часу ночи, далее остановка и сон.
Доходило до того, что, обнаруживая на часах 00:50 я стремился выпить максимальное количество алкогольной жидкости за последние десять минут. Порой доходило до половины бутылки вина залпом, лишь бы успеть.
Этот призыв «Еще по одной» – как очередной гвоздь в крышку гроба. Новая ступень в подвал зависимости, которая приведет если не в могилу, то к длительной реабилитации.
Я оправдывал себя как угодно, отрицая, что это какая-то проблема. Этот пузырь иллюзии того, что у меня все нормально, этот синий туман окутывал меня, чтобы я не думал и не прекращал. Еще по одной.
Даже чтобы читать книгу, нужно прикладывать усилия, что уж говорить об изменениях в жизни.