Я был очень удивлен, когда жена сказала, что дочь обратилась к психиатру. Что с ней может быть не так? Учится прекрасно, в одном из лучших вузов, не понимаю. Впрочем, Настя, моя жена, разберется, она у меня умница.
У наших детей высокий интеллект, а у дочери Алисы особенно. Она все схватывает на лету с самого детства. Я предлагал ей задачки не по возрасту, и она справлялась. В молодости я проводил с детьми время, но сейчас они выросли и у каждого своя жизнь. А меня поглотила наука. Задачи, которые ставит наш коллектив, все сложнее и интереснее. И хотя я занимаюсь фундаментальный наукой, наши решения и заключения оцениваются высоко на государственном уровне.
Сейчас я директор института и, помимо науки, приходится много времени уделять административным вопросам. Мне этот момент не нравится, хотя работать с молодыми учеными интересно, перенимать их новый неожиданный взгляд на вещи и решать задачи. Конечно, о науке я могу говорить часами. Жена меня понимает, поскольку мы учились вместе в одной группе. Работаем в разных институтах, но можем во время прогулки обменяться идеями. Настя мне заменяет общение с друзьями. Они есть, но в основном Настины.
Я легко общаюсь с коллегами на работе, но вне ее мне достаточно жены. Иногда что-нибудь интересное обсуждаем с сыном, редко с Алисой.
Я всегда думал, что мои дети тоже станут учеными, как будто это само собой разумеющееся продолжение нашего с Настей мира. Сын работает в IT-сфере, а дочь заканчивает магистратуру. Пока Алиса была увлечена спортом, жена очень переживала, но дочь оставила свои бои и теперь работает в науке, в биологии.
Так что в семье у меня все сложилось. Мне очень комфортно, думал, и потом будет тоже. Но тут внезапно понадобился психиатр для Алисы. Зачем? Ладно, женщины разберутся.
Я с детства смотрела на папу как на идеального человека. Он казался мне самым умным и красивым. Очень хорошо помню наши прогулки в детстве и интеллектуальные игры.
Я увлеклась фехтованием. Мне хотелось быть всегда первой, как папа. Он рано стал академиком, и это вызывало огромное уважение и восхищение окружающих. Я так стремилась не отставать, быть в числе лучших и самой лучшей. Тренер внушал мне, что я все могу и должна выигрывать у любой соперницы. И я старалась. А когда проигрывала, то несколько недель приходила в себя, выбираясь со дна полного отчаяния и самоуничижения. Затем вновь шла к победе. Спорт стал моей жизнью. Мне казалось, что я дышать не смогу без дорожки.
Мое невыносимо мучительное стремление к идеалу родители не поддерживали. Папа никогда не интересовался, как будто это настолько несерьезно, что спрашивать не о чем. Спорт как таковой для него не существовал. Вот наука – это значимо, это элита общества, а остальное так себе, для глупых.
А мама откровенно отговаривала. Они ни разу не пришли на соревнования. Нет, мама один раз была. Похвалили так, что было понятно, что здорово, что я первая, но где… И на какой же факультет университета я собираюсь? Вот где достойно быть первой, а спорт…
Но я держалась, не могла и подумать, что перестану фехтовать! Это недопустимо!
Тренер занимал жесткую позицию – или первая, или плохо старалась. И я выходила на дорожку с высоченной температурой, буквально уезжая на «Скорой» сразу после боя. Мне все казалось естественным, позицию тренера я разделяю и сейчас, хотя после обсуждения с психотерапевтом немного в ней засомневалась. Сомневаться стала еще и потому, что мой организм не выдержал: воспалились коленные суставы и, несмотря на все усилия врачей, я не могла больше оставаться в профессиональном спорте. Я ушла, совсем. Поступила в университет, но и здесь тоже стремлюсь быть лучшей.
Может, сейчас папа начнет меня учитывать в своей жизни? Он не спрашивает меня ни о чем, а мне так хочется с ним обсудить что угодно. Но папа общается только с мамой. Нет, он меня и брата не игнорирует, нет, но просто через пару минут он уже думает о чем-то своем! Но мы же его дети! Как можно нами не интересоваться? Как? Это не укладывается в моей голове. Я настолько скучна, глупа, страшна, что со мной не так?
Три года я не могла произнести слово «фехтование» без бурного потока слез. Это мой проигрыш, я слабак, я никто. Свое отчаяние выливала в стихи и даже рискнула их прочитать на небольшом конкурсе. Так я попала на городской уровень и заняла первое место.
Мои эмоции, как качели, порой невыносимые: сначала ты почти наверху, секунда – и вот уже с грохотом падаешь и ударяешься о землю. Я пыталась изменить свое состояние: в мою жизнь вошли алкоголь, мужчины без разбора – все для того, чтобы лишний раз не чувствовать ужас бытия. Иногда приносили облегчения порезы, потом захотелось украсить свое тело татуировками. Иногда я их делала, чтобы было больно.
Это трудно понять людям, которые так не страдают, но психиатров мое состояние не удивляет. С препаратами закончилась мучительная бессонница, и меня направили к психотерапевту, чтобы разобраться с моими нереальными установками и облегчить жизнь. Это я сейчас начинаю понимать их нереальность, но принять пока трудно. Как же отказаться от стремления к идеалу? Зачем жить, если не стремиться к идеалу? И почему папа меня все еще мало замечает?
Все внимание мы с братом получаем от мамы, а она в семье и за себя, и за папу. Она помогает всем, чем может: может нас поддержать, поговорить с нами, о чем-то спросить. С интересом, подробно. А она тоже работает, но в ней столько энергии и тепла! Но почему не папа, хоть немного?
Примерно через год работы с психотерапевтом я стала чувствовать себя стабильнее и спокойнее по сравнению с тем, что было. Но еще многое нужно не только понять, проанализировать, но и научиться применять в жизни.
Я живу с мужчиной, ему за пятьдесят, он старше меня в два раза. Может, это такая компенсация? Он утешает меня, когда я истерю, но уже тоже устал. Бесконечные подъем и падение, подъем и падение. Теперь качели задерживаются вверху чуть дольше и уже не бьются о землю.
Интересно, мне придется находиться в психотерапии пожизненно? Такое ощущение, что да.
Известно, что если у девочки холодная мать, то эмоционально теплый отец не сможет полностью компенсировать нехватку материнской любви. Однако если мама поддерживающая, внимательная и заботливая, то роль отца не столь значима, если он дистантен.
Настя дает своим детям много любви, но Алиса хочет большего. В силу специфики личности тренера – жесткого, амбициозного и нарциссического человека – Алиса с детства стремилась быть только первой. Ей никто не объяснил, что проигрыши в жизни неизбежны по разным причинам.
Папа, будучи талантливым ученым, увлеченным своей работой, сам того не зная, стал примером идеального результата. При этом его погруженность в науку воспринимается Алисой как то, что она не заслуживает его внимания и нужно быть совершенной.
В работе с психотерапевтом Алисе предстоит принять и учесть невозможность выполнить что-либо идеально. И каждый раз думая о том, какого результата она хочет достичь, формулировать цель конкретно, понимая, что она будет достигнута достаточно хорошо, но не идеально.
Девушке следует принять особенности работы своего мозга, который еще довольно долго будет выдавать эмоциональные качели. Ей придется научиться правильно думать о себе в периоды обесценивания себя и своих результатов, бережно относиться к себе, учитывая, что невозможно работать 24/7 без нарушения функционирования организма.
Алисе важно научиться принимать отдых, сон, творчество и общение с близкими как значимую часть жизни, а к работе относиться как к интересному процессу без постоянной мысли, что нужно скорее проявить себя, открыв нечто великое. Кроме того, необходимо будет принять личность папы, который, с ее точки зрения, гениален, как человека, конечно, выдающегося, но не всемогущего. Ведь именно эта черта, приземленность его фигуры, человечность, дает ему энергию на работу и общение с женой, которая так же о нем заботится, как и о детях.
Мать Алисы могла бы помочь дочери в принятии того, что в жизни невозможно только выигрывать, но женщина не воспринимала спортивные переживания своего ребенка как что-то важное, поскольку была заинтересована преимущественно в научной карьере дочери. И, когда Алиса вынуждена была покинуть спорт, мама приняла это не как трагедию дочери, а как естественный процесс перехода от увлечения к зрелому отношению к жизни. Поэтому девушка пришла в институт с такой же жесткой установкой – либо ты лучшая, либо никто.
Психика не выдерживает такой запредельной нагрузки и начинается депрессивный эпизод с разной глубиной и непредсказуемой периодичностью. Психиатр поставил Алисе диагноз пограничное личностное расстройство, а это всегда то, с чем трудно и долго справляться как для пациента, так и для врача.
Поддержка матери – это то, что осознаёт и ценит Алиса и что еще до обращения к психиатру помогало и помогает девушке удерживаться на поверхности жизни и не тонуть.