Я вижу красивую, высокую, с прекрасной фигурой длинноногую блондинку. Она немного сутулится, как будто стесняется своего роста, хочет казаться маленькой. Никакого макияжа. Девушка говорит с интонацией кокетливого ребенка. Такой парадокс красоты и робости я встречаю не первый раз.
Ко мне ее направили два человека – психиатр, у которого она наблюдается давно, и подруга. В свои двадцать пять лет Регина не имеет отношений с мужчинами. Есть общение с сотрудниками на работе, но ни разу ни в кого не была влюблена. Это ее беспокоит, что вполне понятно.
И, конечно, очень важно познакомиться с отцом, чья личность так сильно повлияла на отношение Регины к мужскому полу.
Я знаю мир, чувствую Вселенную и Бога. Большинство людей занято суетой, я тоже из таких: учился, работал, но рано понял, что это тюрьма, а человеку нужна свобода. Эта истинная потребность – освободиться от рамок, включая одежду, – хорошо чувствуется на нудистском пляже, в компании друзей. И девчонки мои рядом, под присмотром. Ты и мир, никаких преград между телом и Вселенной, красота всего натурального. Обычные люди это не понимают, как, например, моя жена, приземленная женщина.
Мои дочери, пока были маленькими, понимали меня, но выросли и превратились в обычных баб. Обидно, но что я хотел, похожи на своих матерей, они у них разные. Первая совершила грех, покончила с собой. Я это тяжело переживал – как она могла оставить нас с ребенком? Моя мама воспитала Настю. Она замужем, есть ребенок, приходят к нам в гости.
Я развиваюсь в своем познании мира, в истинном великом смысле существования. Мы живем в мире единой энергии, и это можно использовать во благо человечества. Я собираюсь исцелять себя и других людей не варварскими методами медицины, а правильным распределением энергии. Изучаю мантры – это волшебные заклинания, имеющие не только смысл, но и определенные энергетические волны, необходимые для тех, чья энергетическая оболочка потеряла целостность. Еще изучаю тибетский массаж, но пока еще не практикую. Работа и быт отвлекают, не дают полностью сосредоточиться. Мне пятьдесят два, и я имею возможность уже в этой жизни пройти значительный путь.
Дочери и жена меня не понимают, но я молюсь Всевышнему и надеюсь на их вразумление. Младшая дочь решила жить отдельно, у меня есть однокомнатная квартира, в которой хранятся все важные для меня вещи. Я не хочу ничего выбрасывать, потому что все это имеет значение и может еще пригодиться. Под их, жены и дочери, давлением пришлось перенести часть в нашу квартиру. Но не выбросить, ни в коем случае! Остальные укладываю на балконе, пусть временно поживет без балкона, пока я все не пристрою. Теперь там еще нужно делать ремонт.
Я молюсь Всевышнему, чтобы дал мне сил преодолеть и это препятствие, отделяющее меня от возможности сосредоточиться на главном.
Свое детство я не очень хорошо помню, лишь отдельными фрагментами. Тем не менее с рождения и лет до четырнадцати мои отношения с папой были теплыми. Я называла его «милый красавчик», ходила с ним на любые тренировки, смотрела боевики по телевизору и немного общалась на немецком, ведь папа работал в консульстве. Папа был для меня лучшим на свете, несмотря на то, что были случаи, как я совсем маленькая вела его пьяного с корпоратива домой, выслушивала жалобы на маму и просьбы никогда такой не становиться. Для меня все было нормой, да и папа в моей голове был добрым, а мама – злой. Много теплых детских воспоминаний и ощущений, связанных с ним, например, как мы любили вместе смотреть на звезды, он мне показывал самые яркие. Это было как в сказочном фильме.
У нас были свои традиции. На пути к центральному пляжу есть длинные ступеньки и мост. После пляжа я всегда возвращалась по ступенькам и через мост на руках, а папа держал меня за ноги. Особенно мне нравилось находиться с папой в его коллективе. Помню, как он брал меня на свои корпоративы в немецкое консульство, где тогда работал. Там мне маленькой наливали глинтвейн и дарили множество подарков. А каждый год, в апреле, папа брал меня с собой на празднование Дня геолога с его сокурсниками. На природе мы ели шашлыки и грелись у костра, для меня это был любимый праздник! Каждый раз, когда я возвращалась после таких встреч домой, говорила маме, что буду поступать на ГГФ, еще не зная, как расшифровывается аббревиатура этого факультета.
Помню, как мы ездили в Омск к родственникам и впервые поели в кафе! Оно называлось «Да тан ши дя», на сумму в шестьсот рублей! Там было так вкусно, и я радовалась, что мы посетили заведение, ведь в детстве я в них даже не заходила.
Дома были конфликты. Хорошо помню, как мама ругалась на папу, а он толком не мог ответить и только бил руками воздух, как он обычно делал во время выслушивания маминых нотаций. Мама громко выплескивала эмоции и уходила в комнату, захлопывая двери, а папа подходил ко мне, пьющей чай на кухне, и говорил каждый раз одно и то же: «Никогда не будь, как твоя мама!» Я такой и не хочу быть. Папа жаловался на нее, и я все больше переходила на его сторону, ведь внутри ощущалось, что папа хороший, а мама плохая.
А еще одно яркое воспоминание было связано с ботаническим садом. Мы с родителями гуляли и впереди был ручей, через который лежало бревно. Папа перебегал по бревну на другую сторону и предлагал мне сделать то же самое, а я понимала, что не смогу так сделать:
– Регина, давай, переходи!
– Я не смогу.
– Держи баланс и переходи, ничего сложного.
– У меня нет такого баланса.
– На тебе еще одну палку. Я буду держать ее с одной стороны, а ты с другой, и переходи.
Я держусь за палку, делаю первый шаг и понимаю, что не могу устоять, но все равно делаю второй шаг и падаю в ручей. Мне было не столь печально само падение, как мамины нотации папе.
Когда умер дедушка, я задавала вопрос:
– Папа, а мы дедушку еще увидим?
– Нет, Регина, он ушел навсегда. Так и не поел этим летом горох, который очень любил. И больше не поест.
С папой я была повсюду, даже посещала нудистский пляж с ним и его друзьями. Хорошо помню свои детские впечатления от этого. Я не понимала, почему женщины ходят голые, а также почему у них растут волосы на лобке. Моя старшая на пять лет сестра Настя обращала мое внимание на других людей на пляже, и я уже тогда понимала, что вокруг происходит то, что мне не нравилось, хотя еще не понимала почему.
Папины друзья постоянно общались с сестрой, и она жаловалась мне на них, а не папе. Я не хотела это слушать.
Примерно после моих четырнадцати мы с папой начали отдаляться друг от друга. Я не помню, как именно это произошло, но, подозреваю, что в подростковом возрасте мне захотелось быть больше девушкой, чем папиным «дочка-другом». Мы практически перестали общаться, да и на самом деле я начала закрываться от обоих родителей. Много училась, подрабатывала официанткой и занималась танцами, которые стали для меня целым миром.
В глубине души мне очень хотелось почувствовать папину поддержку в те редкие моменты, когда я оголяла душу и показывала ему свои танцевальные видео. Однако в ответ я получала не комплименты, а постоянные комментарии из разряда: «Тебе бы капоэйрой позаниматься», «Не, ну индийские танцы подошли бы тебе больше, там такие руки интересные, и танцы древние», «Что вы танцуете на этих копытах, кроссовки – нормальная обувь» и так далее. Мне было дико больно это слышать, долго переживала, но не плакала. Я запретила себе плакать. Постепенно я выработала стратегию не делиться с родителями ничем для меня важным вообще.
Папа постоянно говорит про спокойствие ума, что это основа всего, сам практически никогда не выходит из себя, либо всячески скрывает свои эмоции. Какое-то время назад он ходил к «психологу», которая меняет ДНК через слова. Потом делал прижигание энергетических точек на теле на занятиях кунг-фу. Папа увлекается Таро и делает расклады на рабочие и жизненные ситуации, следит за лунным календарем и бреется только в подходящие дни. Он ходит в буддистский храм на молебны, ритуалы, а также вешает в храме «коней удачи», хочет вылечить катаракту иглоукалыванием, гимнастикой для глаз и мантрами.
Отец постоянно сожалеет об упущенных возможностях: «Вот если бы я раньше начал, тратил бы больше времени на…», «Были бы финансы, то сейчас бы был…». При этом он многое откладывает на потом, «когда будут деньги, здоровье, время» и так далее. Папа наивный и добрый.
В период с шестнадцати до девятнадцати лет я очень много выступала, но ни разу не смогла позвать родителей на концерт, поскольку чувствовала, что эту часть меня они не принимают.
Сейчас мне двадцать семь лет, и папу я вижу, скорее, как маленького ребенка, чем взрослого мужчину и надежную опору для его жены, моей мамы. Он ударился в буддизм, работает изредка в командировках, за копейки. То папа хочет обучиться тибетскому массажу за шесть дней и лечить людей массажем и мантрами, то решает, что нужно стать инструктором по скандинавской ходьбе, выучиться за месяц и работать в центре ЛФК. Главное – быстро, в удовольствие, и чтобы «про здоровье» в папином понимании. Его не беспокоит, что мама вынуждена зарабатывать деньги, поддерживать быт и отвечать вообще за все. Он еще и упрекать может, что один за всю семью молится Всевышнему…
Из-за того, что вскрылись такие факты, как неоднократные измены отца, я вообще перестала его уважать. Также, будучи уже во взрослом возрасте, меня поразило, что свою дочь от первого брака, оставшуюся без мамы, покончившей с собой, он отдал на воспитание своей маме, нашей бабушке, а сам начал строить семью с моей мамой, когда старшая дочь жила в другом городе, никому не нужная…
Как итог, не знаю, связано ли это напрямую с отношениями с папой, но в свои двадцать семь лет у меня ни разу не было серьезных отношений. Я чувствую себя недостаточно красивой, стройной, зарабатывающей, успешной, интересной – можно использовать любое прилагательное, всего недостаточно, чтобы мужчина, если и не замуж взял, то хотя бы просто пригласил погулять или на кофе.
Сейчас перспектива стать «сильной и независимой» кажется мне куда более реальной, чем «просто любимой», да и в целом, со своими тремя работами, я будто уже и определилась. Нет времени в моей жизни такой нагрузке, как мужчина, не хватит сил ни психических, ни физических.
В основе нарушений сексуальности Регины лежит детский блок на возбуждение при виде обнаженного тела. Папа не может вызывать сексуальное возбуждение у девочки, это же папа. И для того, чтобы не было чувств, которые неизбежно вызывает вид обнаженных тел, их нужно подавить, отправить куда-то в «неосознаваемое», иначе поссоришься с отцом.
С этого момента формируется отношение к мужчинам как к «папе» – ими можно восхищаться, но не заниматься сексом. Желание не возникает, поэтому нет флирта и потребности выстроить отношения.
Впрочем, и семейные отношения выглядят для Регины малопривлекательно: мама работает, содержит семью и жалуется на жизнь, но не уходит от мужа, а папа обесценивает все, что делает супруга, идеализируя собственный вклад – молится за заблудшие души.
Виктор реализует свою значимость в мировом масштабе, очевидно, не имея влияния на работе и в семье. К специалисту он вряд ли обратится, поскольку его психологические защиты, включая мистифицированное мышление, помогают ему оставаться в образе своего всемогущества, а «всемогущество» не требует коррекции, точнее, в ней нет потребности.
Регине предстоит длительная работа с психотерапевтом. Изменение привычных, часто малоосознаваемых установок по отношению к миру и к себе, требует длительного времени. Прежде чем чувствовать себя привлекательной девушкой, не достаточно об этом услышать. После того как установки, мешающие ее осознанной сексуальности, будут приняты как деформирующие, необходимо научиться думать и жить, используя новые убеждения. Это совместная работа Регины и психотерапевта – найти оптимальное для девушки отношение к себе и к другим.
Желание танцевать – это неосознанный путь к своему телу, легальный способ выразить свои чувства, поэтому танцы на пилоне (Pole dance) были выбраны не случайно, хотя и бессознательно.
Регине следует не только освободить свою сексуальность и научиться ее проявлять, но и понять, какой вариант отношений ей подходит, что она хочет получить и дать в супружестве.
Мама Регины дала дочери красивое имя, но не показала, какой прекрасной может быть жизнь. Ее собственный взгляд на жизнь пессимистичен. Она злится на мужа и дочь за то, что те позволяют себе иметь собственные интересы, вместо того чтобы самой облегчить свою жизнь. Переживая множество измен и болезненных увлечений мужа, мать Регины не думала о том, чтобы оставить его. Такая жизнь – ее собственный выбор, хоть и неосознанный в достаточной мере. Жалобы и поиски виноватых – два процесса, психологически защищающих ее от собственной ответственности за свою счастливую жизнь.
Идеализация, а затем разочарование Регины в отце затруднили сепарацию от материнской фигуры, поскольку в таком случае дискредитировать образ жизни матери было невозможно, иначе она осталась бы одна. Неспособность опереться ни на одну из предложенных систем жизни – ни отцовскую, ни материнскую – психика Регины не выдержала, и в юном возрасте девушка была госпитализирована.
Заручившись сначала поддержкой и помощью психиатра, а затем и психотерапевта, Регина постепенно строит свою жизнь, в том числе проходя процесс сепарации от материнской фигуры.