На Новый год робята собрались, и один знашолся, чтоб в байню не в похваст сходить, и говорит:

– В каменьцы камешок возьму.

Он ноцью пошол один в байню-то. Он зашагнул в баню-то, и его поймалося за ноги, он рвался, рвался, не мог вырваться. То, которое поймалося, и говорит:

– Возьмешь замуж, так отпущу.

Он еще вырываться хотел, да не мог, и посулился взять. Прибежал из байны без всякого камня, как отпустило его. Пришол домой, да и лег спать, к робятам не ходил. Назавтра стает невеселой. К ему родители спрашивают:

– Пошто?

А он и не сказал пошто. А на вецеру обдериха-то и приходит.

– Сулился, так бери, – говорит.

А родители его все спрашивают – видно, чего есть? Он им и рассказал.

– Бери, – говорят, – если посулился, а то подожжет дом либо чего.

На другой день приходит обдериха.

– Бери, – говорит.

Он взял крест и пошол встречать. В воротах встретил ее и крест наложил, и она нагой женщиной оцутилась. И она не идет нагой в избу.

– Принеси мне кабот, – говорит. И она жонкой его-вой сделалась.

Живут уж долго, приходит заговенье. Все поезжают в гости на угощенье к тестям. Он задумался, что некуда ехать. А егова и говорит:

– Почему задумался?

– Как же не задуматься, люди-то поехали, а я у обдерихи-то жонился, так ехать некуда.

– Не думай, что не к кому, у меня тоже родители есть.

И тоже стали собираться на угощенье. Поехали к молодициным родителям. А у их в избе зыбка виснет. А в зыбке такой робеночек, что больша голова, а тулова нет почти, а ело оно по крынке молока и по житнику в час. Молодка-то подошла к зыбке-то, взяла робенка да об пол бросила. Тут робенок сделался голиком. Молодка-то говорит:

– Вот, родители, кого вы кормили вместо меня, обменила меня обдериха.

Тут угостились как следует, да и стали жить хорошо.