Как в дому несчастье буде, так доможириха под полом плаче. Уж ходи, не ходи; уж роби, не роби; уж спи, не спи, а все слышать будешь. Вот как у меня хозяин-то помереть должон, все я слышала, будто плачет кто так жалобно. Знамо, домажириха цюла.

А как в дому прибыток буде, уж тут домажириха хлопочет, и скотинку приглядит, и у кросон сидит.

Вот я раз ноцью выйтить хотела. Встала, смотрю – месяц светит, а на лавки у окоска домажириха сидит и все прядет, прядет, так и слышно нитка идет: «дзи» да «дзи», и меня видала, да не ушла. А я сробела, поклонилась ей, да и говорю:

– Спаси Бог, матушка.

А потом вспомнила, как меня мать учила относ делать. Взяла шанечку да около ей и положила. А она ничего – все прядет. А собою, как баба, а в подвойнике. Только смотреть все-таки страх берет. А она ницево – все прядет. И много у нас тот год шерсти было, так мы поправились, даже сруб новый поставили.