Была деревня большая; в этой деревне много девок было. А их на беседу никто не пушшает, они взяли выстроили избу у озера. Ходят ведер, другой, третьей – никто из парней к ним на беседу не идет. Вот они промеж собой толкуют:

– Хошь бы кто из озера пришел на беседу!

Вот с вецера прикатила ребят к им партия человек в двадцать; все сдобные такие, с тальянками, при цясах, в калошах: ну и давай поигрывать с девками. А у онной девки была принесена девоцька маленькая, лет пяти-шести. Та сидела на пецьке и все смотрела. Ну и стала звать эту девку:

– Нянька, иди сюда-то!

Вот ена подошла. Она и указывает:

– Гляди-ко, нянюшка, глазы-то у ниф вдоль лица и зубы, как жалезные.

– Как бы нам идти?

– А вот как: я буду проситься до ветру, а ты введешь меня, в то время и уйдем.

Ну, маленько посидели, эта девцоноцька и запросилась до ветру, а они не отпушшают этой девки идти с ней.

– Што вы, – говорит, – отпустите! Пришшимите мне хоть сарафан в дверях, никуда я не уйду.

Вот оне взяли выпустили, пришшимимши подол в дверях, а она сицясь лямки скинула с плец, робенка на плеци и давай бежать. Прибегает к байне, видит – один гонитсы за ней – догоняет, а она сейцяс в байну и говорит:

– Господин хозяин, оборони от напрасной смерти.

Сама скокнула на полок. Вот в то время хозяин байны выскоцил из-под полка дратьсы с парнем. Дрались, дрались, потом спел певун. Эти оба пропали, а ена в это время встала и домой ушла. Утром схватились другиф девок мужики, никово домой нету. Направились туды; пришли на беседу, а там только косье и волосья – больше ницево нету.