У лешого жонка с Руси была, обжилась, робенка принесла, надо бабка нажить. Лешой и побежал наживать. «Жонка с Руси, дак мне и бабку наживи руску», – говорит жонка. Бабка по бабкам ходит, он и пришол к ей: «Бабка, обабь». Ей и потащил, и притащил к жонки, бабить. Бабка-то и говорит: «Дак из чего мыть-то?» – «А наживу, найду посуды». – Полетел за ведром в тот дом, откуда бабка, и взял подойник у снох, снохи, не благословясь, поставили.

И притащил. Бабка смотрит, подойник будто ее. Она рубешок и зарубила. Она оммыла да и поставила посудину.

«Обирай, куда знашь». Он и унес. Жонка и говорит: «Он тебя росщитывать будет, будет тебе дават серебро, ты все говори: «первой, первой, первой». Как скажошь «другой», он давать боле не будет». Он и стал ей росщитывать, она все говорит: «Первой, первой, первой». И девать стало некуда, и в корман наклала и за пазухи, он все дават. Тогда она и сказала: «Другой», он и перестал давать. «Тащи меня домой теперь». Он и потащил старуху, дома и оставил. Старуха и посмотрела подойника, рубежок тут и есь. Она на снох и заругалась: «Ой вы, безпутни! Все делайте, не благословясь, лешой подойник сносил свою жонку обмывать».