Я прижалась щекой к обжигающей чешуе Раолкана. В такую прохладную ночь, как эта, было трудно не наслаждаться его теплом.

– А между тем ты пробираешь меня холодом до глубины души.

Я сонно улыбнулась и прижалась ещё теснее. В течение недели после первого полёта я каждую ночь пробиралась сюда, в логово, чтобы поспать, прижавшись к Раолкану. Здесь я чувствовала себя в большей безопасности.

– Так и есть. Я буду оберегать тебя, паучок. Ты можешь на меня положиться.

– И ты можешь на меня положиться, – прошептала я, опасаясь, что охранники логова совершат обход. Если они увидят меня, скорее всего, у меня появятся большие неприятности, хотя меня ещё не поймали.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не представляла, что мы с драконом станем лучшими друзьями. Я старалась наслаждаться каждым моментом, который могла улучить, потому что у меня почти не было времени побыть с Раолканом в школьные часы, кроме уборки его логова.

– Нам нужно ускорить ваше обучение, – объявила грандис Эльфар на рассвете после нашего первого полёта. – У вас будет достаточно времени, чтобы научиться ездить верхом в предстоящем путешествии.

– Путешествие? – спросила Саветт, которая никогда не боялась перечить инструктору. Она расправила свои идеальные серебристые волосы и высоко подняла подбородок.

– Мы пока не будем говорить об этом, – ответила грандис Эльфар. – На данный момент у нас есть ровно неделя, чтобы втиснуть в ваши головы четырёхмесячный курс географии, истории и социальной подготовки, а затем протестировать вас, и, клянусь луной и бескрайними небесами, я не допущу, чтобы кто-то из вас что-то не усвоил. Теперь вы Принятые!

После первого полёта для меня стало неожиданностью, что я внезапно оказалась в рядах Принятых, которые всего неделю назад почти отказывались признавать нас.

Я теснее прижалась к Раолкану, пытаясь смягчить боль в искалеченном бедре, которая отдавалась ноющими приступами в затылке. На этот раз, когда я пошевелилась, почувствовала, как натянулась и скрипнула новая форма из серой кожи. Это был самый красивый предмет одежды, который я когда-либо носила. Мне выдали три полных комплекта, а также в придачу свежее нижнее белье и кожаную сумку с пряжками для хранения вещей. Я ощущала себя другим человеком каждый раз, когда видела своё отражение в зеркале.

– Жаль, что приходится всё время носить кожу, – сказала Стари, когда нам их подарили. – Я пахну как кожевенный завод.

– А она мне нравится, – запротестовала Саветт. В своём комплекте она выглядела идеально, как будто облегающую форму сшили специально под её стройную фигуру.

Я недолго смотрела на других девушек. Сравнения ни к чему не приведут. Они только заставляют стыдиться того, за что ты должна быть благодарна. Мне не нужно было быть красивой. Мне нужно было быть способной, и кожа помогала в этом. С ней порывы ветра были не страшны, чешуя Раолкана не так сильно обжигала во время долгой поездки, и такую одежду можно было носить несколько дней без стирки и ремонта. Я позволила чувству благодарности наполнить меня и вытеснить всякую потребность сравнивать себя с другими.

– Тебе нужно вернуться в общежитие, – мысленно произнёс Раолкан, прерывая мои сонные воспоминания. – Скоро рассветёт, и ты не захочешь, чтобы тебя подняли с постели.

Я поднялась на ноги, поправила костыль, чтобы он выдерживал вес, который должна была выдерживать моя больная нога, и нежно погладила крыло Раолкана, прежде чем удалиться. Он был прав. Просто с ночи первого полёта в воздухе витало что-то странное, как будто все, кроме меня, чего-то ждали. Из-за этого мне хотелось быть поближе к Раолкану.

Я облегчила себе путь с помощью скамьи-поставщика, прикреплённой к блокам, и спустилась на уровень общежития. У меня всё лучше получалось кататься на этой скамье, и это экономило время. Я просто игнорировала недовольные взгляды и каждый раз напоминала себе, что они того не стоят. Если бы недовольные оказались с одной рабочей ногой в такой вертикальной структуре, как Школа драконов, они бы сделали то же самое.

Я почти дошла до дверей женского общежития, когда услышала хныканье. Наши прозрачные занавески развевались на сильном ветру, так что мне потребовалось время, чтобы найти девушку, свернувшуюся калачиком под одним из окон, с белым письмом, зажатым в руке.

– Тебе больно? – прошептала я, опускаясь рядом с ней.

Саветт отстранилась от меня, но не встала. Она всегда так делала, как будто у неё была аллергия на других людей.

– Я в порядке, – сказала она непоколебимым голосом.

– Я бы не была на холоде и не плакала, если бы со мной всё было в порядке.

Неделю назад я бы так не сказала. Спасая чью-то жизнь, чувствуешь себя смелее рядом с ним.

– Я больше не могу быть наездницей.

– Почему?

Она прикусила губу, взглянула на меня, словно собираясь что-то сказать, но затем передумала и встала.

– Я не хочу говорить об этом.

Она ушла, прежде чем я успела выдохнуть.