Снаружи было скользко, у моего костыля не было опоры, и он столько раз скользил по скале, пока я ковыляла к первой лестнице, что и сосчитать трудно. Скамья и блоки, которые я использовала ранее, исчезли, хотя у меня и мысли не было, чтобы раскачиваться на них во время шторма. Холодными, трясущимися руками я изо всех сил вцепилась в лестницу. Насквозь мокрая, я постепенно начала замерзать. Вода стекала по лицу, затуманивая зрение, а бесконечный стук дождя об утёсы и уступы мешал ушам ориентироваться в звуках. Когда было сухо, и так было трудно подниматься по лестницам, волоча за собой ногу. Но под проливным дождём всё стало ещё хуже. Минуты тянулись долго, я уже успела дважды поскользнуться, меня едва удерживали ноги, и каждый раз, когда я хваталась покрепче, от страха у меня перехватывало дыхание.

Когда я добралась до верха первой лестницы, то упала ничком, прежде чем вытянуть шею, чтобы посмотреть наверх. Молния пронзала небо, осветив вершину. Вдоль края стояли чернильно-чёрные силуэты. Моя волна была уже там, а мне оставалось преодолеть ещё три лестницы. От усталости у меня дрожали руки, а здоровая нога ныла от двойной нагрузки. Поскользнуться на лестнице было равносильно падению с дракона и мучительной смерти, а дальше оставаться на ней значило опоздать.

Я осмотрела утёс в поисках скамьи и блоков. Там. Внизу вдоль уступа. Я с трудом поднялась на ноги, преодолевая усталость и страх, и поползла к лестнице, мой костыль скользил и скручивался на мокрой земле. Я споткнулась и сильно упала на уступ, костыль отлетел в сторону.

Мгновение я лежала на земле, радуясь, что удержалась и не свалилась вниз. От боли у меня заболела щека, когда я дотронулась до неё рукой, на ощупь она была нежной и влажной, как и всё вокруг. Я почувствовала вкус крови во рту, а моё здоровое колено и ладони пульсировали. Травма не остановит меня. У меня ещё будет время обработать раны.

Я встала на четвереньки и осмотрела уступ в поисках костыля. Его нигде не было. В животе всё перевернулось, и всё внутри меня сразу же захотело вырваться наружу. Я повернулась на бок, меня стошнило, а после я вытерла рот тыльной стороной ладони. Под проливным дождём меня бесконтрольно трясло, всё тело подёргивалось в судорогах, пока я собирала остатки решимости. Мне нужно быть смелой. Да, сейчас плохо, но может быть хуже. С этого обрыва могла свалиться я.

Скамейка была недалеко, и я доползла до неё. Она была скользкой, лезть на неё было в лучшем случае безрассудно, но я перекинула через неё здоровую ногу, обхватив её снизу. Я схватилась за верёвку обеими руками и потянула её, как делала это раньше. Мокрая и тяжёлая, она реагировала вяло, едва сдвинувшись на несколько дюймов вместо тех метров, на которые раньше взлетала вверх одним рывком. Меня охватило отчаяние. Теперь, когда у меня не было костыля, это была моя последняя надежда. Либо я дойду до конца на скамейке, либо потеряю шанс стать драконьим наездником. Из глаз хлынули слёзы, я даже не пыталась их сдержать и всё тянула за верёвку снова и снова, пока не начала всхлипывать и задыхаться. От мокрой верёвки у меня стёрлись ладони, а руки дрожали и стали ватными.

Я ни за что не смогла бы этого сделать.

Я ни за что не смогла бы позволить себе сдаться.

За всю свою жизнь я ни разу не сдавалась.

Если бы я начала сейчас, то с таким же успехом могла бы отказаться от всего, и что тогда? Может, мне просто умереть здесь? Нет.

Я стиснула зубы, закрыла глаза и потянула. Я была уже на полпути, когда почувствовала незнакомый порыв ветра и посмотрела вверх. Наши драконы кружили в небе над нами, драконьи наездники расположились по обе стороны от вереницы драконов. Все остальные собирались совершить свой первый полёт. Если я не поднимусь туда и не совершу свой, что тогда станет с Раолканом?

Я всё тянула, страх и отчаяние захлёстывали меня, из носа и глаз текла смесь разочарования, гнева и безысходности. Почему. Так. Всегда. Происходит. Со. Мной? Почему?

– Где ты?

Я ахнула, чуть не выронив верёвку, а затем вцепилась в неё ещё сильнее, когда поняла, что чуть не натворила. Раолкан! Я снова слышу его!

– Магия уз заглушает наши голоса. На эту церемонию мы пришли к вам совершенно беззащитными, не имея даже возможности заговорить.

Ужасно! Почему они поступили так с таким разумным существом, как Раолкан?

– Они боятся наших мыслей. Мы думаем иначе, чем они.

– Мне очень жаль, Раолкан. Я не знала, что делать, но я не могла уйти от тебя. Я решила связаться узами с тобой, но в мои намерения не входит превращать тебя в раба.

– Всё в порядке, паучок. Помни, я выбрал тебя.

Он выбрал, не так ли? И почему он назвал меня паучком?

– Шутка для своих. Не спрашивай.

У меня всё равно не было времени спросить. Мне нужно было потянуть сильнее. На это рассчитывала не только я, но и Раолкан.

– Что тебе нужно натянуть? Почему я не вижу тебя с остальными? Они выстроились в шеренгу за нами.

– Я сижу на скамейке и пытаюсь взобраться на склон утёса. Я потеряла свой костыль. Если не доберусь туда вовремя, чтобы оседлать тебя, то упущу свою попытку и не стану твоей драконьей наездницей.

Что-то ударило, мысленно встряхнув меня так, что мне пришлось крепко ухватиться за верёвку и прижаться к ней лбом, вздрагивая от боли. Это было мысленное проклятие дракона?

– Держись крепче. Я найду способ добраться до тебя.

Хорошая мысль, но он был рабом, и если я не потороплюсь, мы больше никогда не увидимся снова. Я продолжила своё дело, но крик пронзил небо, и я снова остановилась, вцепившись в верёвку и оглядываясь по сторонам, чтобы найти кричавшего.

Я увидела его лишь на мгновение, когда он пролетал мимо меня, размахивая руками и ногами в воздухе. Его рот и глаза расширились от ужаса. Милый Джаэль больше никогда не будет флиртовать со Стари или Саветт. Если бы я не лишилась ужина раньше, то лишилась бы сейчас. Я прикусила губу, когда всё моё тело затряслось, борясь со страхом сквозь сжатые кулаки и зубы. Единственное, что у меня не получалось крепко сжать, – глаза. Каждый раз, когда я закрывала их, образ Джаэля, падающего мимо, всплывал на поверхность.

Я не подняла головы, когда раздался второй крик. Мне не хотелось знать, кто это был. Я не хотела навсегда запомнить их лица.