Оливер проснулся и понял, что ему нечем дышать: рот пересох, голова болела, а на носу образовался пульсирующий отек. Он открыл глаза и с трудом присел на кровати. Сквозь занавешенные шторы пробивался утренний свет. На кресле, подтянув к себе колени, спала Лили. И он впервые заметил, насколько она красива: светлая бархатная кожа, красивая линия подбородка, мягкие черты лица, полные губы, даже брови имели изящный излом. Перед сном она распустила волосы, и прямые светлые пряди каскадом лежали на ее плечах. Куртка, укрывавшая Лили, съехала, и Оливер приподнял брови – до этого на ней всегда была мешковатая одежда, а сейчас ее обтягивала тонкая трикотажная кофта светло-голубого цвета. И он впервые увидел, насколько у нее большая грудь, которая медленно поднималась и опускалась от глубокого дыхания, а он, позабыв о разбитом носе, как завороженный наблюдал за ней. Но все же, встряхнув головой, он нашел в себе силы встать с кровати и добрался до ванной. Умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало.

– Ну и рожа, – пробормотал он, вспомнив, что всего несколько дней назад радовался тому, как хорошо выглядит. А сейчас все лицо было в ссадинах и синяках.

Оливер отошел назад, поднял футболку и дотронулся до того места, куда пришелся удар ботинком. На боку синел большой отек, и оставалось только надеяться, что ребра не были сломаны.

– Соберись, – произнес он, оперевшись на раковину, достал таблетки из кармана джинсов и закинул таблетку в рот, как вдруг в дверь постучались, и послышался голос Лили.

– У вас все в порядке? – спросила она.

– Да. – Оливер убрал таблетки обратно, выключил воду и вернулся в номер.

Лили стояла недалеко от дверей и с беспокойством на него смотрела. Оливер заметил, что она уже надела черную большую куртку, застегнув ее по шею.

– Замечательно выгляжу, правда? – невесело усмехнулся Оливер, показав на свой нос.

– Как вы? – протянула она с такой жалостью, что Оливеру стало неловко, и он выпрямился, насколько смог.

– Все в порядке, – ответил он, постаравшись сделать голос как можно более уверенным.

– Теперь вы мне расскажете, что произошло?

– Расскажу, – ответил Оливер, – только не могли бы вы сделать нам кофе?

– Конечно, – кивнула она, нажала кнопку чайника и стала старательно насыпать кофе из банки в чашку. И, не спросив, засыпала несколько пакетиков сахара в его кружку.

– Если вы хотите есть, – произнес Оливер, думая, что от такого сладкого кофе придется отказаться, – то у меня ничего нет. А то печенье, что я купил вчера в «Волмарте», осталось на парковке.

– Ничего страшного, – ответила Лили, – обойдемся одним кофе.

Она села на кровать с кружкой в руках, а Оливер взял снимок, где на фоне особняка стояли Лили с мамой и Джеки с Синди.

– Вы узнаете эту фотографию? – спросил он.

– Да, конечно, – ответила Лили, рассматривая людей на фотографии. – Они часто ездили к нам в гости.

– Хорошо, – вздохнул Оливер. – Что вы знаете о смерти Синди Браун?

– Несчастный случай на лесопилке. Это было ужасно… – она опустила взгляд.

– А если я вам скажу, что Джеки вернулась в Хилтон не просто так? Вот, посмотрите. – Он взял со стола фотографии и бумаги о месте происшествия и отдал ей. Она стала медленно их листать, а Оливер продолжил: – Это я нашел у нее в оранжерее, думаю, она знала, что ее мать убили.

– Убили? – подскочила Лили. – Но кто?

– А вот этот вопрос уже интереснее, – ответил Оливер. – Но для начала я бы хотел узнать все, что вы помните о смерти Синди Браун.

– Уже так много лет прошло, я могу что-то не вспомнить.

– Давайте начнем с того, что она была подругой вашей матери.

Лили вздохнула, отставила пустую кружку на стол и вернулась на кровать.

– Мы с Джеки подружились в средней школе, – начала Лили. – Она подсела ко мне на уроке, я подумала, для того чтобы списывать. Но ошиблась: Джеки никогда не просила ей помочь с заданиями, и я еще больше перестала понимать, почему же Джеки со мной общалась. Общих интересов у нас было немного, но потом, когда я стала немного постарше, поняла, что нас сблизило, – она ненадолго замолчала, – ей было так же одиноко, как и мне.

– Одиноко? – переспросил Оливер.

– Понимаете, – ответила Лили, – я была не особо общительным ребенком. А Джеки, хоть и была в группе поддержки и все ее любили, все равно часто жаловалась, что ей бывает тяжело. Ее мама постоянно работала, отца она никогда не знала. Так что мы часто проводили время вдвоем, а потом и наши мамы сдружились. Они часто ездили к нам в гости. Моя мама уже тогда себя очень плохо чувствовала, и новая дружба с Синди ей очень нравилась. Они часто проводили время у нас в особняке, пока мы играли, а потом уже болтали про парней у озера. – Она вздохнула. – А потом все это закончилось, я в ту ночь у нее ночевала, ей позвонили с лесопилки…

– А что же было дальше?

– Джеки и ее бабушку пригласили на опознание, там и шериф Тэтчер был, правда, он тогда еще был обычным полицейским. Меня, конечно, в морг не пустили. Потом уже и похороны были, мой отец тогда за все заплатил…

– И сколько же ваш отец заплатил? – перебил Оливер.

– Я не знаю, меня в такие подробности не посвящали. Но папа тогда очень сильно переживал…

Оливер задумался, вспомнил похороны Джеки и тот гроб, который обсуждали две старушки в шляпках, и подумал, что, должно быть, мистера Вудсона мучила сильная вина.

– Мне кажется, – тихо продолжил Оливер, – что ваш отец выплатил ей компенсацию за смерть Синди деньгами, которые он откладывал на ваше обучение. Мне только нужны доказательства…

Лили заметно погрустнела, но ничего не ответила. Между ними повисло тяжелое молчание, и Оливер заметил, что солнце все ярче пробивалось через зашторенные занавески.

– Получается, на вас напали из-за того, что вы полезли в это дело? – спросила Лили.

– Более того, я уже думаю, что и смерть Джеки неслучайна.

– А как же Стефания?

– Стефания, – вздохнул Оливер, – не знаю… В любом случае спасибо вам за вчерашнюю помощь и за этот разговор, можете идти…

– Нет, – перебила она, сжав кулаки на коленях. – Я хочу узнать, что произошло.

– А если это ваш отец?

– Если это мой отец, тогда я тем более хочу во всем разобраться. Вы сами вчера говорили, что вам больше некому довериться, кроме меня, так что позвольте вам помочь.

– Сами видели, что это очень опасное дело…

– Я работала в десятом участке и очень хорошо знаю, что такое опасность, – выпрямилась она. – Тем более если вы не хотите никому говорить о деле, разве я не могу вам чем-нибудь помочь? Одному же очень сложно.

– Одному очень сложно, – тихо повторил Оливер. – Что ж, Лили, вы меня уговорили. – Он с усилием встал, постарался сделать вид, что у него ничего не болит, и продолжил: – Вы упоминали шерифа Тэтчера. Знаете, как я могу с ним поговорить так, чтобы никто нас не увидел?

– Конечно. – Она улыбнулась так широко, что Оливер заметил, насколько ровными и белоснежными были у нее зубы. И ему было сложно не ответить на эту улыбку. Только у него вышло что-то больше похожее на усмешку. Но он почувствовал себя намного лучше, даже несмотря на то, что нос и ребра продолжали болеть.

– Я хотел бы собраться, – произнес он. Лили кивнула, но продолжала стоять. – Я хотел бы переодеться, – пояснил он, и щеки Лили вдруг вспыхнули.

– Да, конечно, – быстро ответила она. – Можно я тоже умоюсь?

Этот вопрос звучал так нелепо, и он неловко кивнул.

– Вам полотенце нужно? – еще более нелепо спросил Оливер.

– Нет, – смутилась она, – хотя, наверное, да.

Он достал ей чистое сложенное полотенце, и она наконец-то ушла в ванную, включив воду.

– Если вам надо, можете взять мою расческу, – произнес Оливер, понадеявшись, что она после уберет с нее свои волосы.

– Спасибо, – послышался быстрый ответ из ванной.

Оливер быстро стянул с себя разодранный свитер, снял футболку, поменял ее на новую, пригодилась и вторая пара джинсов. А вот свитер, несмотря на дырки, пришлось натянуть обратно. Надел ботинки и почистил их щеткой. Он делал все это очень быстро и успел собраться до того, как вода выключилась и Лили вернулась в комнату с аккуратной прической.

– Ну что, пойдемте, – предложил Оливер, показывая на дверь. И на этот раз за все время, что они были знакомы, он впервые открыл перед ней дверь и пропустил вперед.

Лили повела его пешком. И это было как раз кстати, возможно, за ними следили, и дорога между домов хорошо скрывала их с улицы. Воздух был весьма прохладным, в глаза светило яркое солнце, а под ногами шумели сухие листья.

– Лили, – вдруг нарушил тишину Оливер, – я хотел спросить, что у вас было в голове, когда вы пробрались в дом шерифа и обезвредили его жену?

– Не знаю, – она пожала плечами, – это произошло так быстро. В какой-то момент я поняла, что не могу оставаться в стороне. Добралась до дома шерифа, залезла в окно на втором этаже, а дальше вы уже знаете…

– Если честно, вы тогда появились вовремя, – произнес Оливер.

– Вы выглядели очень растерянным, – ответила Лили. – Это было на вас не похоже. У вас что-то случилось?

– Не думаю, что это хорошая история, она меня совсем не красит.

– Вы вчера просили меня постелить плед в машину, чтобы не испачкать кровью салон, хотя были на последнем издыхании, – она усмехнулась, – так что я готова к любому.

– Ну что ж, – вздохнул он, остановился, посмотрел на Лили и подумал: какое же это странное знакомство. Она была совсем не похожа на тех девушек, с какими он обычно общался. Она много болтала, часто казалась простой и наивной. Но в этих золотых красках осени на фоне высоких гор и свежего ветра ему показалось, что нет ничего более естественного, чем поделиться с Лили тем, что его давно терзало.

– Вы говорили про мою лекцию, – произнес Оливер. – И, должно быть, вы помните, как я поймал маньяка из Портленда?

– Да, – кивнула Лили, – вы сопоставили все фотографии с места преступлений и заметили одного и того же человека в полицейской форме…

– Это не совсем так, – вздохнул он, отвел от нее взгляд и посмотрел на белоснежные горы. – Когда мы нашли еще одну жертву, меня охватило очень странное чувство, и в один миг я понял, кто убийца… Фотографии – это уже проделанная работа после.

– Вы хотите сказать, что у вас дар?

– Не совсем, – улыбнулся он, – скорее интуиция. Она всегда меня выручала. Но после смерти жены… – Он вздохнул и неспешно двинулся вперед, Лили последовала за ним, внимательно его слушая. – После ее похорон мне дали совсем легкое дело, и раньше я бы сразу понял, кто убийца. Но сколько бы я ни смотрел на улики, сколько бы ни допрашивал подозреваемых и сколько бы ни думал, ничего не выходило, а потом… потом у нас была еще одна жертва, и мой напарник пострадал. В него выстрелили, и он навсегда остался инвалидом.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Лили. – Вы поэтому ушли в долгий отпуск?

Оливер кивнул, опустил взгляд и стал рассматривать золотые листья под ногами.

– Дошли, – произнесла она.

Оливер поднял голову и увидел, что они уже добрались до дома шерифа со стороны заднего двора. На газоне были разбросаны игрушки, бассейн еще стоял, хотя уже была осень и в воде плавали листья. Они подошли к дверям дома. Оливер громко постучался. Посмотрел на часы – полвторого дня – должно быть, дети еще в школе.

– Какого черта сюда кого-то принесло? – послышался грубый голос шерифа, и в следующее мгновение дверь резко распахнулась. Джим выглядел весьма плохо: грязные волосы, растянутая клетчатая синяя рубашка, майка в пятнах, и от него ужасно тянуло перегаром.

– О, – поднял он бровь, оглядев его и Лили, – какие люди. Красивый нос, детектив… Чему обязан вашим визитом?

– Пустите нас в дом, – произнес Оливер. Джим в ответ лишь громко фыркнул и уже хотел закрыть дверь, но Оливер успел поставить ногу. – Поговорить надо.

Джим харкнул в сторону, но ручку отпустил, зашел в дом и махнул им, приглашая войти. И когда они оказались в доме, плюхнулся на диван, а Оливер медленно огляделся. От того «идеального» интерьера не осталось и следа, пледы и подушки уже нигде не лежали, всюду валялся мусор, а на кресле, куда предложил сесть Тэтчер, все было в крошках. Оливер вздохнул, подумал, что опять джинсы будут в них, но сел, а Лили осталась позади, расхаживая туда-сюда.

– Я смотрю, вы спелись. – Джим кивнул бутылкой пива в ее сторону. – Не поэтому ли, детектив, ты все никак не уедешь, девчонка приглянулась?

– Буду краток, – ответил Оливер, игнорируя его слова, и достал желтый конверт.

– Если вы по поводу Джеки, то давайте, добивайте. – Он широко расставил руки. – Все равно жизнь – дерьмо, любимая убита от рук собственной жены, дети смотрят на отца пьяницу. Давайте, арестовывайте меня и засуньте в какую-нибудь тюрьму подальше. Сил уже нет никаких жить так дальше… Благо хоть Рон есть у мальчишек, он куда лучшим мужиком оказался, чем я.

– Я бы очень хотел послушать, как вы себя жалеете, но сперва взгляните на это, – ответил Оливер, протягивая ему конверт. Джим выхватил его из рук, открыл, переменился в лице и уставился на них.

– Зря вы сюда лезете. – Джим быстро вернул ему конверт и поднес руку к губам, а голос его понизился и резко протрезвел. – Очень даже зря.

– Что вы об этом знаете? – спросил Оливер, убирая конверт. – Должно быть, то, что это был никакой не несчастный случай?

– Боже, – он протер лицо, – через столько лет.

– Лили говорит, что вы были на опознании, что же тогда творилось в этом городе?

– Ну уж нет, – перебил Джим. – Вы, детектив, рано или поздно уедете из Хилтона, а мне здесь еще жить. И уж тем более когда она стоит здесь. – Он посмотрел на Лили.

– Да что вы все не можете от меня отстать? – Она развела руками. – Это все из-за Джеки? Так вы сами спали с Джеки, когда у вас была семья…

– Это здесь совсем ни при чем. Ты одна из Вудсонов, а мне их хватило еще тогда. – Он показал на папку.

– Значит, все же отец завязан…

– Завязан? – усмехнулся он. – Да он здесь везде завязан, дорогая! Так что давайте поднимайтесь и выметайтесь из моего дома. – Он встал с дивана и показал им на дверь.

– Не смею больше отвлекать, – произнес Оливер, встав с дивана, и услышал возмущенный голос Лили:

– Он же нам ничего не сказал…

– Ничего, Лили, – ответил он, – одно понятно, что и его купили.

– Не чеши языком, знаю я эти ваши грязные игры. – Джим толкнул его в плечо в сторону главного выхода, но затем остановился, посмотрел в окно и перевел на него хмурый взгляд.

Оливер тоже выглянул из-за занавески и увидел в стороне большой фермерский пикап.

– Лучше вам уйти с той стороны, откуда вы пришли, – произнес Джим.

Оливер кивнул и хотел уже уйти, но заметил, что Лили никуда не собиралась – сложила руки на груди и с непониманием на них смотрела. Он ей махнул, но она продолжала стоять, тогда Оливеру пришлось ее подтолкнуть.

– Пойдемте, – тихо произнес он, и, когда они дошли до дверей, шериф их окликнул.

– Надеюсь, больше не увидимся. Мусора в этом городе очень много, вывозят только по поздним вечерам.

– Да, конечно, – кивнул Оливер и вытолкнул Лили на улицу.

– Ну он же с нами не захотел говорить, – возмутилась она.

– Как же? – удивился Оливер. – А по-моему, наоборот. – Лили с удивлением взглянула на него, а он, улыбнувшись, пояснил: – Он назначил нам встречу на свалке сегодня поздно вечером. Только перед этим, – он протер отбитые ребра, – я хотел бы заехать к одному человеку.