Если катакомбы Планирующей Машины были мозгом Плана, то Государственный Зал был его сердцем. Огромный, как космический ангар, роскошный, как усыпальница фараона, зал служил рабочим кабинетом самому могущественному человеку за всю историю Земли. Стены были выложены золотыми панелями, тимпаны[3] в виде полумесяцев украшены фресками с пейзажами девяти планет и тысяч мелких планетоидов — владений Плана Человека.

Приказаний Планирующего ждали приближенные: личный врач, три связных служителя в черных балахонах с кубами связи и тональными четками. Здесь же находился вице-планирующий Венеры, подвижный маленький инженер, у которого уши и нос казались непропорционально большими. Наверное, достались от донора-великана. Тут же был и генерал Вилер, без промедления взявший Гана на придел стального взгляда.

Все молчали.

Вознесясь над залом, в огромном золотом кресле восседал Планирующий. Перед ним был установлен стол из кварца. Планирующий размышлял, рассматривая какие-то металлические и хрустальные фигурки на столе.

Ган оказался в полном одиночестве на выложенном золочеными плитками полу. Он ждал, когда Планирующий обратит на него внимание.

Но взгляд властителя был прикован к фигуркам. Иногда он вздыхал, переставлял фигурки, словно пятилетний малыш, играющий в солдатики. Он выстраивал фигурки в колонны и отправлял в марш по глади кварцевого стекла.

Это были фигурки сказочных драконов и других мифологических персонажей. Некоторые из них сверкали, как ртуть, другие были совершенно черными. Многое были раскрашены во все цвета радуги.

Бойс Ган никогда не видел Планирующего так близко и был немного разочарован тем, что видел. Властелин оказался обычнейшим человеком: старым, толстым, обрюзгшим и, — добавил про себя Ган, — немного чудаковатым.

И все же это был Планирующий, это был глас Машины, а Машина не могла ошибаться, избранный Машиной инструмент не мог быть несовершенным. Конечно, были у Планирующего и предшественники — Криири, например, допускавший ошибки. Криири пытался включить Рифы Космоса в систему Плана и потерпел фиаско… Ган поспешил отогнать крамольную мысль. В этом Зале никто не смеет вспоминать о предателях!

Он вдруг снова с болью вспомнил о Джули Мартин. Как это могло случиться, как могла его любимая превратиться в жрицу Машины?

Планирующий поднял массивную круглую голову и тяжелым взглядом посмотрел на Гана.

— Ты знаешь, что это такое? — хрипло спросил он.

Ган проглотил комок в горле.

— Д-да, сэр, — он вдруг начал заикаться, — з-знаю, кажется. Похоже на пироподов, которые нападают в Рифах на все живое, сэр.

Планирующий не дослушал, кивнул, подпрыгнули обрюзгшие щеки.

— Верно, пироподы, — рявкнул он и одним взмахом смел фигурки на пол. — Будь у меня тысяча пироподов! Миллион! Я бы послал их в Рифы уничтожить предателей! Эти безумные рифовые крысы осмелились толковать мне о свободе!

Он свирепо уставился на Гана, который застыл, потеряв дар речи.

— Я хочу знать правду, — вкрадчиво сказал Планирующий. — Кто управляет Рифами, Ган? Или что? Ты побывал там, ты мне расскажешь. Мало им романтических бредней, — взревел он опять, — будто человека можно улучшить, будто в тупых органических созданиях тлеет дух добродетели! Безумцы! И теперь они угрожают мне… гасят мое солнце… бахвалятся своими возможностями!

Он оперся пухлыми руками о золотые подлокотники, привстал, подался вперед, навис над Ганом.

— Кто такой этот Дитя Звезд, Ган? Это ты!?

Как будто пронзенный ударом тока, Ган задушенно пробормотал:

— Нет, сэр, что вы? Не я! Я его не видел… ничего не знаю… какие-то слухи… Я не Дитя Звезд, поверьте!

— Слухи? Какие слухи, Ган? Я должен знать.

Ган беспомощно оглянулся. Присутствующие хладнокровно наблюдали за ним. Помощи ждать неоткуда.

— Сэр! — в отчаянии воскликнул он, — я тысячу раз уже рассказывал все, что знаю. Я расскажу еще раз. Но дело в том, что мне почти ничего об этом Дитя Звезд не известно.

— В этом дело или не в этом, — заорал Планирующий, — решаю я. Ты рассказывай! Дальше!

Ган послушно начал:

— Сэр, меня направили для выяснения некоторых обстоятельств, имевших место на станции «Поларис»…

Пока он говорил, в Зале стояла мертвая тишина. Планирующий слушал с непроницаемым видом, облокотившись о подлокотник. Голос Гана носился по Залу, как вопль брошенного в колодец, и отвечало ему лишь эхо. Ган кончил сценой ареста в катакомбах Машины и замолчал.

Планирующий проговорил задумчиво:

— Знак Лебедя… Что это такое?

Бойс Ган, насколько был способен, немедленно продемонстрировал плавный жест рукой.

— Кажется, он имеет отношение к созвездию Лебедя, где главная звезда — Денеб. Ей поклоняется так называемая Церковь Звезды.

Планирующий развернулся в сторону служителей связных в черных балахонах.

— Денеб! — гаркнул он. — Показать!

Служитель что-то пропел в свой связь-куб. Свет в Зале тотчас померк, на сводчатом потолке вспыхнула звездная панорама. Взгляды присутствующих обратились к ней вслед за взглядом Планирующего.

Словно тысячи ярдов камня и грунта над головой испарились, и открылась звездная бездна, как в ясную безлунную ночь поздней осенью, решил Ган, оценив положение созвездий. Время — около полуночи. Вот крупные звезды Летнего Треугольника: Альтаир на юге, Денеб и Вега на севере. Густой лентой жемчужной пыли вытянулся Млечный путь. Над западным горизонтом завис красный Антарес, на востоке пылал Фомальгаут…

Поле зрения начало сужаться, как будто они помчались вперед, к созвездию Лебедя. Пропали Фомальгаут и Антарес, созвездие Орла с Альтаиром, Полярная Звезда и Цефей под ней. Остался один Лебедь.

Мелодичный голос проговорил-пропел:

— Созвездие Лебедя. Звезды: Альфа Лебедя, другое название — Денеб, бело-голубая звезда первой величины. Бета Лебедя, другое название — Альбирео. Двойная звезда. Компоненты: ярко-голубая и оранжевая звезды. Гамма Лебедя…

— Мне нужен только Денеб, идиот! — рявкнул Планирующий.

Голос продолжал без запинки:

— Денеб. Расстояние от Солнца — четыреста световых лет. Температура поверхности — одиннадцать тысяч градусов. Сверхгигант. Спектрографические данные: водород, кальций…

— Планеты! — перебил Планирующий. Терпением он не отличался.

— Не обнаружены.

Ган вытянул шею — голос принадлежал служителю в балахоне с капюшоном, прятавшем лицо, поэтому трудно было сказать, кто из тройки связников сейчас говорит.

Планирующий долго молчал, глядя вверх.

— Имеет ли Машина информацию о связи между Денебом и Звездным Дитя?

— Нет информации, сэр, — пропел невидимый голос. — Возможные исключения — данные о связи между Церковью Звезды и Денебом. Возможна связь между Денебом и 61 Лебедя в этом же созвездии. Это одна из звезд, которую грозил погасить Дитя, что и произошло. Вышеперечисленные факты не приняты Машиной как важные.

— Очень хорошо. Отбой! — проворчал Планирующий.

Изображение на потолке погасло, вспыхнул свет. Несколько секунд Планирующий сидел в тяжелом раздумье, с отсутствующим выражением в глазах. Поверх голов охранников, генерала Вилера, Бойса Гана, поверх рассыпанных фигурок он обвел взглядом комнату.

Взгляд остановился на черных фигурах связников. Планирующий вздохнул и пальцем поманил одного — всего лишь согнул и разогнул палец, но связник тут же оказался у кресла. В руке он держал кабель, выходивший из связь-куба, на конце кабеля имелся золотой разъем с восемью электродами.

Глаза Гана широко раскрылись.

Если он не спятил… Связник был уже рядом с Планирующим, отодвинул со лба редкие волосы, закрывавшие врощенную в кожу круглую пластинку. Планирующий намеревался войти в сообщность с Машиной!

Зрелище было захватывающим… и жутким.

Ни на кого не обращая внимания, Планирующий расслабился, ждал, пока связник ловко вставит электроды в отверстия.

В следующий миг лицо Планирующего переменилось. Он закрыл глаза. Раздражение, злость словно растворились. Он крепко сжал зубы, оскалился, как в агонии… или в экстазе.

Потом волна прошла. Планирующий чуть расслабился, дыхание стало чаще. Тончайшие электроды стимулировали центры удовольствия в его мозгу. Сначала властелин улыбнулся, потом нахмурился, снова улыбнулся. Что-то забормотал… все быстрее и быстрее. Рыхлое тело его заходило ходуном. Связник что-то прошептал ему на ухо, и Планирующий утихомирился, тело расслабилось.

Черный служитель выждал секунду, кивнул, вытащил электроды и, неслышно ступая, отошел. Планирующий открыл глаза, посмотрел по сторонам.

Перемена, которая с ним произошла, показалась Гану чудесней всех чудес, виденных в Рифах. Мрачный, раздраженный человек вступил в контакт с Машиной и вернулся в мир другим: веселым, энергичным. Зал заполнился его громогласным смехом.

— Ага! Ого! Вот это да! Ух, хорошо!

Он уселся поудобнее, стукнул кулаком по кварцевому столу.

— Мы их уничтожим! Рифовых крыс и Дитя Звезд — всех! Если они осмелятся ставить палки в колеса Плана! Раздавим, как клопов, с их мерзкими выдумками. И ты нам поможешь, Бойс Ган, станешь избранным инструментом Плана.

На какой-то миг Гана охватило безумное желание — броситься бежать или прыгнуть на Планирующего, пусть сработает заряд в кольце, и все проблемы будут решены, раз и навсегда. В тоне Планирующего было что-то наводящее ледяной ужас. Если Машина может любого вот так преобразить… Ган боялся Машины! И сама мысль эта была страшной, ведь для него Машина всегда была добрым повелителем, который награждает за хорошую службу и наказывает за плохую. Но самая высокая награда теперь казалась Гану хуже любого наказания…

Но он сказал:

— Да, сэр! Служу Плану, сэр.

— Служи как следует, сынок! — радостно сверкая очами, заорал Планирующий. — Всем сердцем и умом — или послужишь Плану глазами, руками, печенкой и прочим! Все мы служим Плану, сынок, так или иначе!

И взмахом руки отпустил Гана, весело помахал ему пухлой ладонью, повернулся к генералу Вилеру. Охранники сомкнулись вокруг опасника, повели из зала, но он успел бросить взгляд на генерала. Серо-стальные глаза казались холодными и пустыми, но Ган отлично понимал то, что они ему говорили:

«Не подведи и меня, Ган», — говорили глаза генерала.