Промышленная революция в Дануолле родилась в голове Эсмонда Роузберроу, ученого, который от нечего делать наблюдал, как моряки в доках жгут китовый жир, чтобы согреться[125]. Он понял, что очищенный от примесей жир может стать новым видом топлива. Изобретение обогатило его и привело к упадку в других отраслях, к примеру, в лесозаготовке. Столица совершенствовалась стремительно: появились кареты на рельсах, корабли с моторами и здания, уходящие в небеса. Гристоль укрепил главенствующее положение в империи, до границ которой стало почти рукой подать. Роузберроу взял под крыло еще одного ученого Академии натурфилософии, молодого Антона Соколова. Создав первое технологичное оружие, Соколов обратил изобретение наставника на пользу военным, а позже помог лорду-регенту окружить кварталы Дануолла пушками и сталью. За год до начала чумы Роузберроу выстрелил себе в голову пулей с ворванью (иронично, не правда ли?).

Китовый жир преобразил империю примерно так же, как уголь – викторианскую Англию. Уголь веками использовался в качестве топлива, но только в XVIII столетии стал применяться в огромных масштабах благодаря очистке. Зависимость Великобритании от поставок древесины из колоний сильно уменьшилась. В 1769 году уголь послужил топливом для паровой машины Джеймса Уатта, которая произвела революцию в сельскохозяйственной, горнодобывающей и текстильной промышленности, проложила дорогу к изобретению поездов и пароходов и превратила Лондон в центр мира. Однако судьба Уатта сложилась удачнее: благодаря изобретению его приняли в Лондонское королевское общество, в то время как Роузберроу пришлось уйти из Академии. Стоит отметить, что в XIX веке появился еще один вид топлива… китовый жир! Хоть его и не использовали повсеместно, как в Dishonored. В основном им питали уличное освещение, и газ его быстро вытеснил.

В Dishonored китовый жир – не просто топливо. Это замена другому реальному открытию, электричеству, развитие которого прошло гораздо быстрее. Первая электрическая батарея, которую изобрел Алессандро Вольт в 1800 году, была массивной и громоздкой, тогда как первые баки с ворванью уже могли непрерывно питать световые стены во время эпидемии чумы. Эти баки за двадцать лет даже существенно уменьшились в размерах, чтобы механические солдаты Джиндоша смогли ожить. Что до проводных инструментов, с помощью которых можно взломать систему безопасности или автоматонов, они тогда были чем-то за гранью фантастики. Своего рода «викторианский взлом» можно увидеть в одном из главных произведений стимпанк-литературы: «Машине различий» Брюса Стерлинга и Уильяма Гибсона (того самого основателя киберпанка). Она основывается на работах Ады Лавлейс и представляет викторианскую Англию, которой управляют компьютеры на пару. Связь между китовым жиром и электричеством также навевает воспоминания о самом известном произведении Жюля Верна: «Двадцать тысяч лье под водой». Разрабатывая машины для «Необыкновенных путешествий», Верн стремился предвосхитить научный прогресс[126]. В случае с «Наутилусом» он придумал первую электрическую подводную лодку за несколько лет до ее реального изобретения. Электричество на судне вырабатывалось путем преобразования минералов с морского дна; море и здесь стало колыбелью человеческого прогресса.

Arkane переняла технологический прорыв викторианской Англии и выкрутила его до максимума, породив характерные городские пейзажи, где абсолютно все пронизано прогрессом. Это подражание стимпанковским фантазиям о Лондоне, блестящем от меди и пронизанном воздушными судами, но не копия атмосферы. Эти пейзажи свидетельствуют о важности таких людей, как Роузберроу и Соколов. Будь то лорд-регент, лоялисты или герцог Абеле, никто не станет сомневаться: империю создают – и разрушают – именно гении.