Опытный игрок уже предчувствует трагическую развязку заговора. Угрызения совести, терзающие Мартина, становятся все очевиднее, как и безудержный алкоголизм Пендлтона. Внутренние демоны Хевлока тоже выходят из тени; первые признаки этого можно найти в его комнате. Записи в дневнике и аудиограммы отражают растущее беспокойство адмирала: риск, которому подвергают себя лоялисты, страх перед последствиями краха Берроуза, неспособность полностью контролировать Корво и Эмили… Маленьких побед Хевлоку недостаточно: пока в его руках не будет абсолютной власти, он вынужден рисковать и сражаться вновь.

Корво – первый союзник, ставший жертвой его паранойи. Он стал не только оружием в руках лоялистов, но и дополнительной проблемой в планах адмирала из-за привязанности к Эмили. Корво не просто ее защитник, он ее отец. Как Чезаре Борджиа (Макиавелли брал его за образец «Государя»), который травил врагов через перстень с секретом, пожимая им руки, адмирал напоил лорда-протектора тивийским ядом под предлогом тоста за успешное сотрудничество. Затем он избавился от подручных, выдав «Песью яму» городской страже. Большинству слуг спастись не удалось. В живых остались лишь двое: Сесилия – настолько неумелая служанка, что лоялисты о ней просто забыли, – и Самуэль[106]. Лодочник был готов к переменам Хевлока, что неудивительно: когда-то он служил во флоте под началом адмирала и знал его дольше, чем другие лоялисты. Ему знакомы и жестокость, и тревоги бывшего начальника.

Пендлтон и Мартин оказались не настолько проницательными. При любом уровне хаоса им обоим суждена смерть на Кингспарроу. Возможно, Хевлок увидел, как сильно их терзает совесть, а может, ему было просто плевать – в любом случае он решил от них избавиться. Статья психиатра Франсуаза Давье «Паранойя и власть» создавалась на основе работ философа Ханны Арендт, посвященных тоталитарным режимам XX века. Арендт подчеркивает связь между тоталитарной властью и постоянным страхом; наиболее известный пример – «большой террор» сталинских репрессий. Давье называет это явление лихорадкой, «изначально присущей тоталитаризму; чтобы поддерживать обстановку вечной борьбы с болезнью, нужно постоянно придумывать врагов, паразитов». От такой лихорадки страдает и Хевлок: она заставляет его искать себе новых врагов. В итоге его последним противником стала Эмили Колдуин на вершине маяка Кингспарроу. Он посчитал, что девочка неспособна привести империю к величию; это может сделать только он сам. Адмирал уже планирует будущие войны, не дожидаясь той поры, когда у руля останется он один.

В итоге адмирал Хевлок поддался наихудшим проявлениям невроза, которым страдал его соперник Хайрем Берроуз. Как и лорд-регент, он окружил себя сторонниками, чья помощь была необходима для переворота в Дануолле. Берроуз захватил столицу с помощью изобретений Соколова; Хевлок собирался подчинить себе весь мир оружием Джоплина. Однако безграничные амбиции привели его в ту же точку, что и регента: к одинокой жизни на вершине башни, построенной предшественником, в ожидании дня, когда Корво придет и обрушит на него свою месть.

Бесчинства лорда-регента шли на благо одному-единственному человеку: ему самому; у Хевлока же цели совсем другие. Все свои поступки он совершил явно не ради Эмили Колдуин – он предан не ей. Он сделал все это и не ради себя: помыслы его, как он сам заверяет, благородны. Все его действия – манипулирование союзниками и предательство, свержение тирана и похищение императрицы – были совершены на благо империи. Хевлок был уверен: без него она бы не выжила. Государыни мало: чтобы страна выстояла, Макиавелли должен предать ее и сам взойти на трон.