Захар вернулся из офиса с тяжелым сердцем и опустился на любимый диван. Дома было тихо – видимо, Илона еще не вернулась со своих художественных занятий. С противоположной стены на него смотрел лев, прогуливающийся по саванне под голубым небом. Захару нравилось, как полотно смотрелось в доме. Видимо, у жены все же был талант – по его ощущениям, творение не уступало среднему уровню средней картины. Что такое «средняя картина», впрочем, Захар представлял смутно, поскольку не разбирался в искусстве.

Он никогда не задумывался, есть ли у него художественный вкус. С другой стороны, сложно было припомнить случай, когда бы он мог ему пригодиться, поэтому Захар не чувствовал себя ограниченным человеком. В жизни существовало куда больше вещей, о которых действительно стоило волноваться. Например, всеобщее помешательство на теме экологии – настоящая паранойя, охватившая людей, как пожар охватил леса.

Захар поднялся с дивана и направился на кухню. Домработница, которая, по счастью, прекрасно готовила, оставила на плите кастрюлю рыбного супа – со сливками, по-фински, еще теплого. Захар налил себе тарелку, подогрел и расположился за столом, слишком большим для него одного. Он хотел бы поужинать с Илоной, но она еще долго не вернется – Захар предчувствовал это почти как ребенок, который ждет родителей с работы.

Суп прогрелся недостаточно, но Захар хлебал его настойчиво и последовательно, как привык делать все в этой жизни. Эта стратегия работала безотказно, исключая последние несколько лет. Как раз тогда все окончательно сошли с ума из-за экологии и решили, что одноразовая посуда и упаковка несовместимы с осознанным потреблением. В результате производство Захара сократилось в несколько раз, продолжая падать каждый квартал. Сегодня в офисе, открыв несколько бухгалтерских отчетов, он понял, что его компания установила новый антирекорд по количеству заказов. Кофейни избавлялись от одноразовых стаканчиков и переходили на многоразовую посуду, опасаясь негативных комментариев в социальных сетях; маркетплейсы сокращали использование пакетов и коробок без особой нужды. И даже спортзалы перестали закупать стаканчики – клиенты приходили со своими бутылками. Одновременно с этим Захар наблюдал, как росли производства многоразовых пластиковых бутылок, тканевых шоперов и дешевой посуды из керамики и стекла. Причем посуда эта была такого отвратительного качества, что служила немногим дольше одноразовой, постоянно трескаясь. Уже не говоря о том, как часто она билась. И пусть владельцы кафе были вынуждены менять тарелки каждый месяц, клиенты оставались довольны и спокойны за окружающую среду – ведь посуда многоразовая! У Захара надувались вены на висках из-за такой несправедливости и лицемерия. Ну ничего, скоро он возьмет свое и покажет им всем, где их место.

От раздражения Захар даже не заметил, как тарелка опустела. Он поставил ее в раковину и вскипятил чайник. Когда же наконец вернется Илона? Сколько можно рисовать? Как это часто бывает при плохом настроении, дурные мысли – поначалу о неудачах в бизнесе – распространились на остальные сферы жизни. Так и в бухгалтерии: стоит обнаружить одну несостыковку, как за ней потянется целая цепочка проблем, которые придется решать.

Захар взял чашку чая и снова вернулся к полотну со львом. Он смотрел на него, словно надеясь: тот заговорит с ним и убедит в том, что жена ему не изменяет. Оскалится в улыбке и скажет: «Ты просто устал и не выспался. Жена очень любит тебя, ведь ты так много для нее делаешь». Да, много. Но можно было бы сделать еще больше, если бы не чертов бизнес и эти общественные защитники.

Захара снова посетила тяжелая мысль о том, что все в его жизни происходило фатально не вовремя. Он слишком поздно разбогател – в тот момент, когда иметь яхту или несколько автомобилей стало не модно (осознанное потребление, знаете ли). Ему, впрочем, всегда было плевать на модные тенденции, но общественное осуждение роскоши отравило саму радость обладания. Он слишком поздно занялся бизнесом, слишком поздно вырос до серьезных объемов – в тот момент, когда спрос на одноразовую посуду начал неизбежно снижаться. Так исчезает к лету снег, какой бы бесконечной ни казалась зима. Он слишком поздно это понял – в тот момент, когда продать бизнес выгодно уже едва ли удастся. Он слишком поздно женился – в том возрасте, когда женщину не удивить наличием своего дела. Если тебе больше сорока, недостаточно просто добиться высот – надо подниматься все выше, а ведь это так сложно, когда все против тебя. Захар чувствовал себя родившимся не в своем времени. Он словно был частью чего-то отмирающего, что гнали метлой, избавляясь от этой сущности, будто от мусора. Но Захар собирался жить, оставаясь настойчивым и последовательным, как всегда. Возможно, поэтому ему порой так отчаянно хотелось детей – ведь Захару больше других требовалось продлиться в этом мире. Он действительно это заслужил, как представитель вымирающего вида из Красной книги, которую никто не написал, но каждый понимает, что имеется в виду.

Захар отхлебнул чая и снова посмотрел льву в глаза. Лев, видевший его жену в те моменты, когда Захара не было рядом, того и гляди в курсе ее тайн. Лев, являющийся продуктом ее сознания, должен знать, о чем она думает, когда остается одна. Захар впервые пожалел, что слишком мало знает о живописи: он не мог с уверенностью предположить, сколько времени требуется на создание такой картины. Два дня или две недели? Соответствует ли сложность картины тому количеству дней, которое Илона ей якобы посвятила? С каждым глотком чая подозрения все росли, и Захар все внимательнее изучал холст. Он постепенно переключил внимание с фигуры льва на фон – небо и саванну. Все было написано весьма схематично, почти по-детски, но Захар знал, что сейчас вроде бы и принято так рисовать.

Его взгляд скользил слева направо, как по странице книги. Затем по одной диагонали и по другой. Вдруг он заметил маленькую закорючку в нижнем правом углу. Он присмотрелся, ожидая увидеть инициалы Илоны, но нет. Из мимолетной тонкой вязи возникали другие символы: О и Р с длинным хвостом, закругляющим подпись (получалось некое подобие овала).

Захар спешно сфотографировал закорючку на телефон, загрузил снимок в поисковик изображений и нажал кнопку. Несмотря на волнительное предчувствие, он даже не надеялся, что поиск выдаст что-то в тему. Но браузер его не подвел и выдал по меньшей мере с десяток снимков подобных подписей. Буквы О и Р сразу обрели смысл, плоть и даже лицо. Художника звали Оливер Рот, немец. Если верить поисковику, он активно сотрудничал с торговой сетью товаров для дома «Флориан», благодаря чему его яркие картины продавались в самых разных концах мира. Захар хорошо знал этот магазин – они часто бывали там с Илоной. Конечно, отдел с картинами и прочими элементами декора он всегда проходил быстро, не обращая ни малейшего внимания на то, что там представлено.

Из всего этого следовало всего два возможных вывода: либо его жена была востребованным художником, работающим под псевдонимом «Оливер Рот», либо, что более вероятно, она соврала ему, сказав, что написала эту картину на занятиях живописи. И на самом деле занималась чем-то (или кем-то) другим, а картину купила в надежде успокоить его подозрения.

Первым порывом Захара было схватить картину и уничтожить. Разорвать пасть нарисованному льву, наказав его за обидную шутку, невольным участником которой он стал. Выместить всю боль – а это была именно она, – которая вдруг переполнила сердце.

Но, отдышавшись, проветрив комнату и пройдя несколько кругов по кухне, Захар решил подождать. Нет никакого смысла раскрывать все карты прямо сейчас. Гораздо более умный ход – понаблюдать за супругой, и, может быть, он даже аккуратно выяснит имя того, с кем она ему изменяет. Тогда Захар, во‐первых, сумеет продумать подходящий план мести, а во‐вторых, поймет, чего же ей не хватает в этом браке. И он не был уверен, о чем мечтает больше: наказать обидчика или понять Илону.

Пока Захар листал ленту, зачем-то продолжая читать случайные посты об Оливере Роте, входная дверь вдруг скрипнула и на пороге показалась жена. По виноватому лицу Илоны было видно, что она не рассчитывала прийти так поздно. Очевидно, любовник никак не мог ее отпустить. Не мог с ней наиграться.

– О, а я уже начал беспокоиться, – сказал Захар самым спокойным тоном, на какой только был способен.

– Задержалась, у преподавателя сегодня день рождения, мы решили отметить в студии. Прости.

Она разулась и бросила на пол объемную сумку.

– Ну что ж, передавай ему мои поздравления. Ждем следующую картину. Может быть, зебра или слон? Над чем ты работаешь сейчас?

Вопрос застал ее врасплох, и Захару даже стало немного жаль супругу: он решил быть милосердным и отложил телефон.

– А, ладно, потом расскажешь. У нас на ужин суп, очень вкусно, – сказал он.

Удивительно, но сохранять спокойствие оказалось легче, чем он думал. Когда пытаешься унять боль после удаления зуба, лед, приложенный к щеке, притупляет ее. Так и Захар приложил лед к своему сердцу, благо внутреннего льда у него всегда имелось в избытке.

Илона зачем-то подошла к нему сзади, пока он занимался чаем, и обвила руки вокруг его живота. Лед начал стремительно таять, и Захар отстранился, делая вид, что не может дотянуться до крана с водой.

– На работе все хорошо? – спросила она, словно пытаясь компенсировать его отстраненность вопросами заботливой жены.

– Не очень, – признался он. – Но я скоро все исправлю.

Илона кивнула с молчаливым удовлетворением. Муж сам разберется, нет причин волноваться. А Захар, ощутив власть, которую одно лишь прикосновение ее рук возымело над его чувствами, захотел ужалить жену, разделить с ней боль, которую все хуже удавалось купировать. Он ни в чем не виноват, а она – предательница, и поэтому несправедливо, что из них двоих она так беспечна.

– Я нашел нам вариант с уютным гнездышком на будущее. Так что не волнуйся, скоро мы уедем.

Илона, уже поднимавшаяся по лестнице, остановилась на полпути.

– Куда уедем?

«Ага, беспокоится, что я разлучу ее с любовником», – с мстительным восторгом подумал Захар.

– Далеко. У меня появился отличный план.

Мысль о нем вернула Захару душевные силы. План существовал давно: он был беспроигрышный, идеальный. А Захар даже ни с кем не поделился.

– Ну, расскажи мне, – попросила Илона. Она вернулась на первый этаж и расположилась за столом, всем видом демонстрируя внимание.

Ах, вот как можно тебя заставить меня слушать. Всего лишь пригрозить разлукой с любовником.

Нарочито медленно заварив чай, Захар сел напротив жены.

– Я подал иск в суд от имени сибирских ферм. За нецелевое использование земли. А когда я выиграю, территории заново выставят на государственных торгах. Тут я и приобрету пару участков по цене в пять раз ниже рынка.

– Зачем тебе это? Хочешь стать фермером? – прыснула Илона.

– Надо думать о будущем. Еще несколько лет этой повестки, и я со своими стаканчиками и пакетами останусь на мели. И ты вместе со мной.

Илона помрачнела.

– Ну… А это правда? Что земли используют не по назначению?

– О, это самая пикантная часть. – Гордость за собственный план переполняла Захара так сильно, что даже облегчила боль от ревности. – Скажем так, это не совсем правда. Но мне удалось договориться об откате с одним из директоров экологической юрфирмы. Между прочим, лучшей в стране. Они меня подписали и теперь будут защищать, никуда не денутся. Эти юристы так пекутся о своей репутации, что теперь пойдут на все, лишь бы выиграть.

– Но зачем такие сложности? Почему просто не купить там участок, неужели у нас не хватит денег?

– Это слишком просто. Если мы выиграем дело, юристы пустят по миру фермеров и местных жителей. Разворошат этот райский уголок. Когда все будет кончено, я дам этому делу публичный ход и разоблачу все лицемерие экологической чепухи. Расскажу, как своими руками экологические юристы выселили ни в чем не повинных людей. Почему? Потому что я им заплатил. Надеюсь, после освещения этого дела в СМИ их репутацию уничтожат. А может быть, даже изменят законодательство. Но мне уже будет все равно, участки останутся за мной.

– Почему ты так уверен, что выиграешь, если дело липовое? – недоумевала Илона.

– Это уже моя проблема.

– И когда все это случится?

– Вопрос нескольких месяцев, – отрезал Захар.

Он рассчитывал на более яркое проявление беспокойства с ее стороны, но, казалось, перспектива переезда тревожит Илону не больше, чем вопрос выселения фермеров. И Захару вдруг стало легче. Настойчиво и последовательно он наверстает упущенное время и шагнет в будущее вслед за всеми. Настойчиво и последовательно он накажет тех, кто пытался не пустить его туда.