Затем на протяжении детства визуальное общение младенца с его окружением организуется и структурируется. На стадии зеркала, согласно концепции психоаналитика и философа Жака Лакана[22], в первый год жизни ребенок способен, глядя на образ самого себя и находя поддержку во взгляде извне, формировать нарциссическое удовольствие вокруг своего телесного «я».

Он идентифицирует себя с совершенным образом, отраженным в зеркале, и наслаждается. В этот момент детский нарциссизм на некоторое время совпадает с узнающим взглядом другого человека, и, вероятно, создается совершенная фигура, идеал собственного «я», состоящий одновременно из детского всемогущества и взгляда другого человека, в котором ребенок выискивает себя.

Таким образом, в этот основополагающий момент закладывается формирование «я» и его отношения с идеалом. Лакан настаивает на непримиримом характере этой связи с того момента, как она устанавливается между собственным «я» и воображением.

Однако под влиянием этого образа ребенок также чувствует свое несовершенство, потому что ощущает, что не полностью совпадает с тем, что от него ожидают, с идеалами своих родителей и среды.

С одной стороны, это несоответствие происходит из сложности родительских фантазий и из того, что, при первом общении, содержит в себе элементы сравнения между реальностью и фантазиями. Реальный ребенок никогда полностью не соответствует мечтаниям своих родителей, и малейшие, а иногда очень глубокие расхождения могут броситься им в глаза; иногда реальность даже разочаровывает их, заставляя осознать явное неисполнение собственных бессознательных желаний.

Так в той или иной степени выражается вся сложность их восхищения и неоднозначность их отношения к ребенку, и этот в значительной мере бессознательный язык станет носителем загадки для ребенка.

С другой стороны, необходимых для будущей самостоятельности отречений и приобретений не бывает без борьбы с ощущением детского всемогущества. Однако привыкание к реальности в значительной степени зависит от визуального восприятия, являющегося важнейшим инструментом ориентации в окружающем мире: удаленность предметов от ребенка, организация пространства, взгляд в сторону родителей, обозначающих границы и опасность, принятие того, что неприемлемо…

Из ощущения ребенком несоответствия своим собственным нарциссическим удовольствиям, к которому ему придется адаптироваться, возникает зов, неопределенное ожидание. Отсюда, по мнению психоаналитика Женевьевы Морель[23], «его страстное стремление на протяжении всей жизни ко всему, что могло бы усовершенствовать этот образ и сделать его желанным».

Именно этот комплекс сложных расхождений, смешивающий очень разные категории, и в значительной степени категории бессознательного, делает необходимым подход к зеркалу в поиске того «образа», который, наконец, будет удовлетворительным, вобравшим в себя чувства и зыбкие психические реальности.

Возможно, именно в этом возвратном движении, через мини-достижения, которых оно дает возможность добиться – образ сорванца, а затем образ молодой модной студентки или очень сексуальной молодой женщины, – и приобретает свой смысл следование моде.