Дозвольте прежде всего объяснить, где это было. А то не поверят.

– Эва, – скажут, – какую пулю Гаврила заливает.

А между прочим, заливать-то не приходится. Все есть, то есть тютелька в тютельку и в аккурат. Даже хуже.

А было это в одном губотделе союза полиграфистов. Вон где.

Там однажды ревизионная комиссия решила ревизию навести. Мол, нет ли каких упущений, или, тьфу-тьфу, растрат, или еще каких гадостей.

Ну, конечно, утром пораньше собралась ревизионная комиссия. Нагрянула.

– А ну-ка, – говорят, – голуби, предъявляйте документы и разные ваши книжки. Посмотрим, чего у вас там нацарапано.

Ну, конечно, голуби-полиграфисты малость подрастерялись, однако книжки и все такое нацарапанное предъявили.

Считала, считала ревизионная комиссия – все в порядке.

– Все, – говорят, – у вас хорошо и отлично. Спасибо за службу. Дозвольте, – говорят, – теперь наличные денежки в кассе проверить. И на этом факте распростимся.

Ну, конечно, растерялись полиграфисты.

– Да вы, – говорят, – не трудитесь. Тем более, – говорят, – что и денег у нас в кассе ни сантима. Мы, знаете, деньги в кассе не держим. Привычки такой у нас нету. Мало ли, сопрут их или что. У нас, – говорят, – деньги завсегда при кассире. В штанах зашиты.

Растерялась ревизионная комиссия.

– А подать, – говорят, – нам сюда в таком разе кассира. Сейчас мы кассировы штаны проверим.

Растерялись полиграфисты самую малость.

– Да вы, – говорят, – не трудитесь. Тем более что и кассира-то у нас нету. Мы, – говорят, – его в отпуск пустили вместе со штанами.

Наступило тут тяжелое молчание. Только слышно было, как сопят полиграфисты.

После ревизионная комиссия говорит:

– А союзные средства-то где?

Полиграфисты говорят:

– Да мы ж и говорим – в штанах.

– А штаны-то где?

– Да мы ж и говорим – в отпуску штаны. И кассир при них. Тьфу, – говорят, – ей-богу, какие вы без понятия! А еще ревизионная комиссия.

Тут ревизионная комиссия попросила принести каждому по стаканчику холодной воды. Выпили. И разошлись с тихим пением.