Чудаки эти нэпманы. То, глядишь, сто рублей на что-нибудь кинут и не поморщатся, то за копейку грызутся и кровь себе портят.

Чудаки эти торговцы. Не сразу ихнюю психологию поймешь.

Я вот сидел раз вечером в кабачке. Кавказский погребок. Сижу, ем бифштекс. А рядом какая-то компания кутит. Вино им подают, закуски, селедочку с луком. Вообще, кутят. А по виду не поймешь, кто такие.

Я у официанта полюбопытствовал:

– Кто, – спрашиваю, – такие?

– А это, – говорит, – вроде как коммерсанты. Червонцев на двадцать хлопнут.

И действительно. Встает вскоре с ихнего столика полный мужчина с бородой и велит счет принести.

Приносят счет – двадцать червонцев. А он, который с бородой, не поморщился и говорит своим:

– Плачу за всех… Потому как мое угощение.

Ну, дамы тут ихние завизжали от восторга. Мужчины тоже добродушно кошельки свои спрятали. А борода заплатил и пошел к выходу. И даже хоть бы что. Даже про счет не вспоминает.

Я тоже заплатил полтора рубля и вышел. Вышел на улицу. Гляжу, стоит моя борода с дамой своей и с извозчиком препирается.

Извозчик говорит, рубль. А борода дает полтинник. И ругается.

– Да ты, – говорит, – очумел – рубль брать? Обалдел? – говорит. – За такой, – говорит, – конец – рубль! Да, – говорит, – за рубль многие рабочие спины, – говорит, – не разгибают целый день… А ты – рубль! Таксы, – говорит, – на вас, бродяг, нету. Не дам больше полтинника.

А извозчик и так и этак – никак.

– Ну, – говорит, – ладно, подавитесь. Садитесь с дамой за полтинник. Все равно, – говорит, – всю ночь даром стою.

Борода еще слегка покобенился и сел с дамой. И дама тоже что-то насчет извозчика щебечет.

Сели и поехали.

А я стою посреди улицы и головой трясу.

«Ну, – думаю, – бродяги. Ну, – думаю, – прохвосты».

А впрочем, если говорить по совести, положа руку на сердце, то больше полтинника конец этот и не стоит. Я бы, например, больше двугривенного не дал. А все-таки обидно. А отчего обидно, я и сам не знаю.

А впрочем, знаю: неприятна мне ихняя психология.