«Черт возьми», – ругаюсь я, открыв глаза и взглянув на будильник на прикроватной тумбочке. На часах 14:12. Это не может быть правдой. Так поздно? Разве я не должна быть начеку в чужой обстановке, обращать внимание на каждый шум и всегда быть готовой на случай, если из чулана выскочит маньяк? Тем более я живу в действительно шикарном коттедже. Многие воры, вероятно, мечтают проникнуть сюда.

Одним рывком сажусь и ориентируюсь. Сюзанна и Аня улыбаются мне с фотографии. Книга напоминает, что я заслуживаю счастья, как и серийные убийцы, очевидно. Это возвращает меня к воспоминаниям о вчерашнем дне.

«Итак, я в Вене», – напоминаю себе и встаю. Голова кружится, и я тут же плюхаюсь обратно на кровать. Несколько секунд комната вокруг меня вращается. Ну, приехали.

Пробую встать медленнее. Желудок урчит, подсказывая: надо было больше есть. Обычно мой день начинается с банана. Но сегодня я могу съесть целого кабана. Ну, если бы ела мясо. Неторопливо прохожу на кухню и открываю холодильник. Как и следовало ожидать, он пуст. Холодильник в доме отсутствующего человека обычно мало что может предложить.

«Дерьмо», – бормочу я и закрываю дверцу. Мне потребовалось три попытки, чтобы найти шкаф со стаканами, наполнить один водой из-под крана и осушить в два глотка. Это помогает.

Надо ли снова поливать растения или достаточно один раз в сутки? Очень жарко, чувствую вялость во всем теле. Хочется снова заснуть, но, наверное, не стоит. Сменила ли я часовой пояс? Конечно же, часовой пояс тот же, но чувствую, будто это не так. Или мне кажется, будто я себя так чувствую. Увы, я никогда не меняла часовой пояс. Так откуда мне знать, как при этом себя ощущаешь?

Проверив растения на террасе, решаю, что им не помешает дополнительная влага. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Так что сначала поливаю их, а затем и себя, под душем. После урчащий живот помогает одеться и подготовиться к новому дню.

В руке у меня карта города, в кармане – блокнот. Но я не могу строить никаких планов, испытывая такой зверский голод. Поскольку я нахожусь в центре модного района 1, найти кафе поблизости не станет проблемой. Даже без телефона. А дальше придумаю, как провести остаток дня. Детка, когда ты так решительна, я тобой восхищаюсь.

Чувствую себя по-настоящему храброй. Возможно, это безумный голод сделал меня смелее. А может я просто забыла, кто я есть на самом деле. Подождите, если забыть кем ты являешься, можно ли стать новым человеком? Имею в виду, здесь меня никто не знает. Надену я шляпу или полностью сменю образ, никто и не обратит внимания. Это просто станет моим венским «я». Будет ли странным, если венское «я» встретится с берлинским. О, черт. Голова идет кругом. Мне нужен кофе-е-е.

В нескольких шагах от квартиры Ани находится уютное кафе.

Великолепно.

Прежде чем открыть дверь, читаю надпись на стекле, написанную зелеными буквами:

Первый шаг к счастью – улыбка.

Кажется, это актуально. Сосредоточившись на дороге, я не излучаю дружелюбие. Может, это новое послание для меня? Пробежавшие по спине мурашки подтверждают мои мысли. Возникает порыв запустить руку в карман и достать телефон, чтобы сфотографировать надпись, но да… Пожалуй, запишу.

Вздыхаю, улыбаюсь, захожу внутрь. С порога в нос бьет запах кофе. Прохожу к уютному столику у окна. Отсюда можно наблюдать, как люди проходят мимо. Рукой вытираю со лба капельки пота.

– Привет. Что будете заказывать? – выводит меня из транса кудрявая официантка, протягивая меню.

– О, здравствуйте. Хотелось бы кофе.

– Какой предпочитаете?

– Черный. Без сахара. Спасибо, – отвечаю с улыбкой, не заглядывая в меню.

– Какой, простите? – повторяет вопрос официантка, ее взгляд становится строгим.

Я в замешательстве. Я сказала что-то не так?

– А их несколько? – спрашиваю осторожно. По-видимому, здесь нет обычного кофе.

– Мокко или растянутый[11]? Одинарный или двойной? Коричневый, францисканский или меланжевый…

Она продолжает говорить, но я не успеваю за ней. Видит же, что мне непонятно. Зачем давить?

«Я просто хочу кофе», – в отчаянии хватаюсь за голову. Ее взгляд осуждающий, чувствую себя неловко.

– Откуда вы? – вдруг девушка лукаво улыбается.

– Берлин.

– Простите, этот диалог выходит смешным каждый раз, – теперь она громко смеется, откидывая каштановые локоны. Что делает ее прекрасной. – Не волнуйтесь. Я объясню все. Черный кофе без сахара – мокко. Его еще называют одинарным черным. Если это слишком крепко, можно «растянуть» его водой. Это растянутый.

Завороженно наблюдаю за ее губами, гадая, зачем растягивать кофе. Тут что, нет простого эспрессо? Помогите, слишком много информации для усвоения.

– Большинство туристов под обычным кофе подразумевают как раз растянутый, – говорит она, подмигивая. – Двойной черный – порция вдвое больше, – продолжает девушка, но меня это уже не волнует. Повторю за туристами. Надеюсь, не сильно промахнусь. Но не хочу перебивать официантку, поэтому она продолжает говорить.

– Одинарный или двойной коричневый – это мокко со взбитыми сливками.

Кривлю губы в отвращении. Звучит как что-то запретное.

– Конечно, его можно заказать растянутым тоже. Францисканец – нечто особенное. Растянутый мокко с теплым молоком и взбитыми сливками.

Она сияет, а я сдерживаю рвотный позыв.

– Хорошо, – прерываю ее. Голова идет кругом от информации. Или от голода. – Возьму растянутый мокко.

Молюсь, чтобы это был правильный выбор. Надеюсь, этот кофе можно будет пить. Если утренний кофе, точнее, первый за день, окажется невкусным, значит, день испорчен, не так ли?

– Отличный выбор, – ухмыляется она и поворачивается, собираясь уйти.

– Есть инструкция, чтобы заказать завтрак? – спрашиваю ее.

Кудряшка поворачивается и снова смеется.

– Во второй половине дня завтрака не бывает. Это не Берлин.

– Ой, – вырывается у меня.

– Но могу принести багет с начинкой. Сегодня – моцарелла с томатами.

– Беру, – восклицаю я, радуясь, что завтрак стал на шаг ближе. Почему так сложно заказать кофе, когда я уехала от дома всего ничего? Я даже в немецкоговорящей стране, почему тут все не так?

Углубляюсь в меню, чтобы понять, какие здесь цены и что еще есть из еды. Это помогает скоротать время. Пока не хочу принимать серьезных решений. Нет, не могу. Как по команде, желудок урчит, когда официантка возвращается.

– Пожалуйста, – произносит она, подавая кофе.

Первая мысль – надо было заказывать двойной. Кофе болтается где-то на дне, к нему идет вода. И это стоит четыре евро 20 центов? Стараюсь не думать, во сколько мне обойдется весь завтрак. Так поступает другая Бетти, пытаюсь успокоить я себя. Так ты узнаешь что-то новое. Как, например, с кофе.

– Приятного аппетита, – слышу, как официантка уходит.

Вот каков кофе, радующий большинство туристов. Подозреваю, что я отличаюсь от большинства. По крайней мере, во вкусах на кофе. Дабы не впадать в еще большие предрассудки и утолить, наконец, жажду, осторожно делаю первый глоток.

– Ну, как? – вопрошает официантка, прежде чем я успеваю хоть что-то понять.

Любезно киваю, вспоминая надпись на стекле. Что я думаю на самом деле? Нормально. Но не сравнится с моим любимым домашним кофе. В следующий раз закажу мокко. Только вот дело здесь совсем не в кофе, так что к черту все.

Снова отпиваю. Когда мне приносят багет, я, удивившись сама себе, заказываю еще один растянутый кофе. Не потому, что мне понравилось. Просто нет желания экспериментировать дальше. И это ранним утром… эх… точнее, после полудня. Если способность усваивать новое уже удовлетворена за завтраком, то будущее отпуска повисло на волоске. Наблюдаю за людьми в кафе и на улице, жуя багет. Что мне предстоит испытать сегодня? Чем заняться? Как туристы проводят время в Вене?

Может, купить себе новый телефон? Он поможет составить маршрут и всегда подскажет, что делать, если что-то идет не так. Так же для этого у меня есть мама и начальник. Дерьмо. Моя мать. Обязательно надо найти телефон и связаться с ней. Размышляя об этом, вытираю пальцы салфеткой и беру блокнот. Как же легко было принимать решения, когда Сюзанна сидела рядом. А теперь? Меня посещает мысль: я должна получать удовольствие. Прямо сейчас. Каждое решение важно. Не стоит тратить время попусту, ничего не делая. Хватит, я и так проспала полдня. Надо столько всего успеть: посетить музеи и полюбоваться архитектурой. Предстоит так много побегать, возможно, у меня даже появятся мозоли на ногах и…

– У вас все хорошо?

Я съеживаюсь.

– Ох, вы напугали меня до чертиков.

– О, простите, вы задумались.

– Да, кажется, так. Размышляю, чем заняться сегодня. Я здесь впервые.

– Правда? Как здорово. Наконец-то тот, у кого нет строгого графика. Просто обычно сюда приходят на деловые встречи или те, кто расписал день по минутам. И неважно, местные это или туристы. Как будто нужно успеть как можно больше, а не проживать момент. Я рада, что остаются еще те, кто плывет по течению.

Гость подзывает официантку, и та кивает ему, давая понять, что подойдет через минуту.

Вновь кто-то говорит мне, будто я веду себя правильно и тем самым интересую их. В Берлине такого никогда не случалось. Впрочем, на завтраки я там тоже не хожу. Но это не отменяет моей проблемы. Ищу ответ в ежедневнике и натыкаюсь на: «Следуй за радостью». Да… Кто бы мог подумать, что это так сложно?

– Я вернулась, – объявляет кудряшка, стараясь не напугать меня вновь. – Чего бы тебе хотелось? – спрашивает она.

Пожимаю плечами.

– Если бы я знала.

– Тогда пойди и узнай. Позволь себе плыть по течению.

Ее снова зовут, и она исчезает.

Позволить себе плыть по течению звучит одновременно заманчиво и сложно. Хочется провести время без плана. Но как потом вернуться домой? Беру ручку и записываю послание со стекла:

Первый шаг к счастью – улыбка.

– Можно счет? – кричу официантке.

Та кивает и возвращается ко мне. Плачу и задаю вопрос, который крутится в голове: – Скажи, как появилась надпись на двери?

Может быть, Андреасу стоит повесить это перед входом в мясную лавку?

– Ах это. Моя начальница считает: улыбка творит чудеса. Есть большая разница в том, приветствуют вас улыбкой или сварливым лицом.

Киваю. В этом есть смысл, но, думаю, поговорка о счастье преувеличение.

Замечая мой скепсис, она присаживается за мой столик.

– У моей начальницы есть масса историй об этом. Одна из моих обязанностей – поведать о них всему миру. Это даже прописано в трудовом договоре. Сумасшедшая женщина, – говорит она, улыбаясь. Очевидно, не все из нас ненавидят свое начальство.

– Однажды в очереди на кассе супермаркета женщина, стоявшая перед ней, оскорбила продавщицу ни за что. Моя начальница заступилась за нее, с улыбкой объяснив, что вины кассира в произошедшем нет, и попросила проявить больше понимания. Она просто стояла там и улыбалась обеим женщинам, – Кудряшка делает театральную паузу, проверяя, слежу ли я за ее рассказом. – И тогда покупательница расплакалась и извинилась, сказав, что недавно пережила выкидыш. Большой живот кассирши расстроил и разозлил ее. Ей было очень стыдно. Тогда моя начальница просто обняла ее, сказав несколько ободряющих слов, и улыбнулась. Затем продавщица взяла руку плачущей женщины и крепко сжала ее. И рассказала, что у нее было уже три выкидыша. И каждый день она молится, чтобы этот ребенок родился здоровым. Короче говоря, все закончилось хорошо. И они стали лучшими подругами. Покупательница стала крестной матерью родившегося ребенка, а вскоре и сама забеременела, и вполне удачно.

Ого. Эта история поражает.

– Но улыбка тут ни при чем, – говорю я, поразмыслив. – Она просто была милой.

– А с чего начинается доброта? С улыбки. Улыбки, идущей от всего сердца. Улыбки, которая несет понимание и свободна от суждений. Только тогда будут возможны дальнейшие шаги.

Понимаю, о чем она говорит. Легко киваю кудряшке, она права.

– Могу рассказать тысячи историй, но на сегодня хватит. Просто держи это в голове. Завтра расскажу еще.

– Завтра?

– Ну, ты же наверняка хочешь попробовать другие варианты кофе и узнать о нашем предложении на завтрак, – она задорно улыбается, и от ее улыбки в груди становится тепло. – Кстати, меня зовут Оливия.

Да, ее улыбка идет от сердца. Мне нравится эта женщина. Но сейчас время приключений.

Первый шаг к счастью – улыбка.