Вновь и вновь обдумывай все содеянное тобой: «В чем преступил я относящееся к благоденствию? Что сделал недружественного, или необщественного, или недоброжелательного? Какой мною долг не исполнен во всем этом?» [204]

Такое постоянное наблюдение за собой Эпиктет и называет внимательностью [205].

По возможности вы должны всегда быть внимательны к себе. Помнить о том, зачем мы рождены, что от нас зависит, что не зависит, в чем благо и в чем зло. Следить за тем, что мы делаем и говорим другим, чтобы не оскорбить, не обидеть, не обмануть, не нанести иного вреда словами.

«Можно ли никогда не совершать ошибок? Невозможно. Но вот что возможно: всегда стремиться не совершать ошибок» [206].

Это неиссякающее мощное стремление и есть то, что отличает идущего от простого человека. И это постоянное стремление.

«Ну а когда ты скажешь: „С завтрашнего дня я буду внимательным“, знай, что ты говоришь: „Сегодня я буду бесстыдным, докучливым, низким, от других будет зависеть опечаливать меня. Буду гневаться сегодня, буду завидовать“» [207].

Поэтому будьте сейчас.

УПРАЖНЕНИЕ. ПРАКТИКА ВНИМАТЕЛЬНОСТИ ОТ ПИФАГОРА

Эпиктет приводит одно любопытное упражнение, которое он позаимствовал у Пифагора.

Не позволяй сну приблизиться к дремлющим векам,

Прежде чем каждое дело, что сделал сегодня, не вспомнишь:

«Где я ошибся? Что сделал? И что я несделанным бросил?

Так вот начав, по порядку все вспомни поступки,

После себя осуди за плохие, порадуйся добрым» [208].

Перед тем как уснуть, вспомните сегодняшний день. Что сделали правильно, кому помогли, а кому навредили, какой страсти или какому пороку предались? Так вы поймете, что следует изменить в себе завтра. Это прекрасное упражнение помогает потихоньку полировать ваш разум. Как если бы вы взяли необработанный камень, грязный, угловатый, и день за днем убирали шероховатости. Так однажды этот камень засияет.

Сенека писал о похожем упражнении, которое практиковал каждый вечер:

«Так делал Секстий: завершив дневные труды и удалившись на ночь ко сну, он вопрошал свой дух: „От какого недуга ты сегодня излечился? Против какого порока устоял? В чем ты стал лучше?“ Гнев станет вести себя гораздо скромнее и перестанет нападать на нас, если будет знать, что каждый вечер ему придется предстать перед судьей».

Что может быть прекраснее такого обыкновения подробно разбирать весь свой день? До чего сладок сон после подобного испытания себя, до чего спокоен, до чего глубок и свободен! Душа сама себя похвалила или предостерегла; свой собственный тайный цензор и соглядатай, она теперь знает свой нрав и свои привычки.

Я стараюсь не упускать такой возможности и каждый день вызываю себя к себе на суд. Когда погаснет свет и перестанет развлекать взгляд, когда умолкнет жена, уже знающая про этот мой обычай, я придирчиво разбираю весь свой день, взвешивая каждое слово и поступок: ничего я от себя не утаиваю, ничего не обхожу.

В самом деле, что мне бояться своих ошибок, если я могу сказать себе: «Смотри, впредь не делай этого; сейчас я тебя прощаю. В этом споре ты слишком горячился; не смей впредь сходиться с невеждами: кто никогда ничему не выучился, тот не хочет ничему учиться. Этого ты предостерег правильно, но чересчур свободным тоном: и вместо того, чтобы исправить, обидел человека. На будущее, смотри не только на то, правду ли ты говоришь, но и на того, кому говоришь: переносит ли он правду. Добрый человек радуется предостережению, а иной – чем он хуже, тем сильнее злится на пытающихся его исправить» [209].